— Виталь, — тянет из кухни Вера, — открой, пожалуйста!

— Хорошо, — бросаю ровным тоном, хотя у самого внутренности потряхивает.

Иду в прихожую и слышу, как нарастает пульс в ушах. Пальцы вмиг леденеют, а по позвоночнику прокатывается волнение. Щелкаю замком и на вдохе распахиваю входную дверь нашей квартиры.

— Фила-ато-ов, привет! — распахивает свои объятия Иринка и тянется к моей щеке.

— Привет, — улыбаюсь в ответ и, кто бы знал, с каким животным удовольствием отвечаю на ее объятия и дружеский поцелуй.

За ребрами начинает вибрировать, и стягивается узел из моих органов. Легкие сдавливает, но я упорно забиваю их до отказа запахом ее духов и ею самой.

— Чего руки такие ледяные? — спрашивает с ослепительной улыбкой и горящим лисьим взглядом. — Любовь не греет, что ли?

— Греет, — откашливаюсь я и помогаю Ирине раздеться.

Снимаю пальто, намеренно задевая волосы, и незаметно провожу кончиками пальцев по плечам. Кожа нежная, как бархат. А моя пылает от этого невинного касания. В горле становится так сухо, что хочется залпом выпить чего-нибудь покрепче. Чтобы отпустило.

— Верунчик, — повышает свой мелодичный голос Ирина, — это я!

— Привет, дорогая, — теперь уже жена обнимает ту, на теле которой я вижу свои руки.

Фантомно, конечно. Так же и ощущаю ее в своих объятиях.

Ирина разувается, и я тут же подаю ей теплые тапочки. Ее щиколотки, обтянутые тонким капроном, манят к себе мой взгляд, и пальцы, подушечки которых покалывает от желания провести по стройным ножкам.

— У тебя такой галантный муж, — ласковой кошкой мурлычет Ира. — Ой, Филатова, завидую белой завистью.

— Да, он у меня самый лучший, — тепло улыбается Вера.

Совесть молчит. Пока рядом та, которая будит чувства в разы мощнее.

— Ладно, я поехал, — хватаю пуховик. — Хорошо вам посидеть, девчонки, — давлю улыбку и пожираю гостью взглядом.

Сейчас можно. Практически легально.

— Спасибо, любимый, — тянется ко мне Вера за поцелуем, оставляя след на моих губах.

— Давай, и я чмокну, — делает шаг ко мне Лисичка. — Вдруг уже не увидимся сегодня.

Тянется. Ее лицо так близко, что горло спазмом перехватывает. Меня снова обдает ее запахом, который я, кажется, и не выпускал из легких. Легкое касание на щеке, теплое дыхание, щекочущее ухо, и ее тонкие пальчики на моих плечах для равновесия. Непроизвольно накрываю ладонью ее изящную ручку. Всего секунда, а меня взрывает. Шкура дыбом становится.

Это неправильно. Так я должен был отреагировать на поцелуй жены. Но нет. Там тишь да гладь. Ровно. А здесь — ураган.

Сбегаю из собственной квартиры как можно скорее. И даже дышится сразу легче.

Я никогда не изменял жене. Как встретил ее, тогда еще первокурсницей в универе, так сразу понял — моё. Красивая, умная, фигурка что надо, да еще и без тупых загонов и присущей, как мне казалось абсолютно всем, кроме нее, девкам, наглости, тщеславия и дерзости.

Как можно не уважать свой выбор? Тем более что выбрал я самую лучшую. Первым у нее был. И по сей день, кроме меня, у нее никого не было.

Поначалу это пиздец как распирало гордостью. Кайфовал, открывая Вере все кайфы взрослых отношений. Она распускалась в моих руках, как бутон. Цвела все эти годы.

А сейчас будто бы зачахла. Нет, она по-прежнему выглядит… не плохо. На четвёрочку. Хотя все друзья мне завидуют. Постоянно твердят, как мне повезло. Что Верочка у меня самая замечательная. Да… Но… Всё-таки на четвёрочку. Это, наверное, в сравнении с Ириной. Та вне конкуренции. Огонь. Взрыв. Атомная бомба.

И дело не только во внешности. Она вся горит. Яркая. Как звезда. Которую мне никогда не достать. А хочется пиздец как.

Думаете, я сразу себе в этом признался? Ни хрена. Долго, ой как долго я глушил даже малейшие реакции своего тела на ее присутствие. А потом меня стало накрывать и в моменты, когда ее нет рядом.

Вот просто бац, и всё! Ни о чем думать не могу. В носу ее запах, перед глазами — лицо, а в руках. Блять… а в руках всё.

Фигура у нее просто космос. Точеная. Сочная. Сиськи, как у двадцатилетней, стоят и без лифчика. Когда она мне в таком виде попадается, я потом долго в себя прийти не могу.

Ну ладно, можно подрочить в ванной, пока никто не видит. Но после этого обычно я отрываюсь на Вере. Она, конечно, и рада, но если бы знала причину...

Даже думать об этом не хочу. Она такого точно не заслужила. Но как вытравить из башки эту лисицу, я не знаю.

Рабочий способ — не пересекаться. Но это охренеть как сложно, когда Ирина — лучшая подруга жены, а дочки наши с пеленок вместе. Хоть что делай, но несколько раз в год мы обязательно видимся. И мне хуево. А когда нет — еще хуже. Я становлюсь злым, дерганым, срываюсь на Вере.

Сам вижу, что не прав, но ничего не могу с собой поделать. На помощь приходят соцсети. Там я даю себе волю. Изучаю каждую черточку ее лица, тела. Она ведь не как моя — и в купальнике выставит фотку, и в охуенном облегающем платье.

Иногда мелькают и мужики. Каждому хочется дать в табло, оторвать нахер лапы и отрезать язык. С одним она даже к нам приходила на какой-то праздник. Я еле сдержался. Отодрал в ванной. Жену. Пока голубки мило беседовали на нашем балконе. А я вколачивался в неожиданно ставшее ненавистным тело Веры. Так жёстко, будто это она виновата, что грёбаный урод, не стесняясь никого вокруг, лез под подол короткого платья Ирины, совершая там всем понятные действия, и вылизывал ее рот. Да с таким энтузиазмом, словно клад там искал.

Потом просил у жены прощения. Зацеловывал лицо, нежно обнимая. Наврал, конечно, что она слишком эротично наклонилась к полу, когда у нее что-то из рук выпало. Приплёл ревность, мол, этот хрен на ее почти оголившуюся задницу смотрел.

Да оно ему надо, когда в его руках такая львица? Моя Вера Ирине и в подметки не годится. Это же очевидно.

Когда мы только познакомились, они уже были подругами. Ирина мне тогда совсем не понравилась. Наглая, дерзкая, с короной на голове. Да и парней в ней уже тогда столько побывало, что мне брезгливо было с ней даже здороваться.

А она поначалу на меня поглядывала. Я ж не слепой. Задницей своей круглой крутила. Однажды даже на одной из студенческих вечеринок целоваться полезла, хотя мы с Верой уже встречались. Я тогда обозлился на нее и даже запретил своей будущей жене с ней общаться. Та долго сопротивлялась, виделась с ней тайком, а когда у нас родилась Кристина, Ирина крестила ее и стала официально вхожей в наш дом.

Много лет мне было на нее ровно. Почти. Немного бесила ее вульгарность. Но тогда я еще тащился от Веры. Тогда она была для меня эталоном.

Потом, позже, у жены случился выкидыш. Как она утверждает, из-за моей матери, которая ей все нервы истрепала и заставила нализывать дом до состояния, чтобы можно было есть с пола и пить из унитаза. Тем же вечером началось кровотечение, и Веру “почистили”.

Стресс. Апатия. Затяжная депрессия. Вера сильно изменилась. Погасла. Мне тоже было жаль ребёнка, но мы ведь молодые. Могли еще сделать. Правда, больше и не получалось.

А жена так загорелась этой идеей, что стала бегать по врачам. Пробовать то один метод, то другой. Все эти гормоны пила, что ей назначали. То поправлялась, то худела. То серела, то краснела. В итоге грудь обвисла. Не до пупка, конечно, но у той же Ирины сиськи как на картинке. Вот не могу вспомнить, такие они у нее были раньше или нет. Ну и ладно. Какая разница?

Но если бы только внешне она изменилась, я бы, наверное, смирился. Но характер. Вера стала нервной, часто недовольной, улыбку тысячу лет не видел на ее лице.

Вот разве что сегодня. Но сегодня и меня распирает. Аж трусит.