– Спасибо, пап! Это лучший день рожденья!

Наследник чмокнул меня в щёку, и я ответил так же. Яр. Мой сын. Мой.

Он убежал отдирать боковое зеркало от торта-феррари, а я снова кинулся к телефону. Там уже был не один пожар. Там полыхали 6 чатов.

– Кондрашов через Евграфова заходит на Урал. Запускают новую серию.

– Что с макетами?

– Пришлют.

– Сроки?

– Выясняем. Будет информация – форвардну в группу.

В другом тоже не было гладко.

– Стройка проседает на 3 дня. Какие перспективы?

– Планируем перекрыть работой в параллель. Поставщики задерживают. Перестраховываемся с другими производителями.

– Что по коммуникациям?

– Пришлите.

– Дайте.

– Вышлите.

Станислав Викторович! Надо… Надо… Дайте… Надо!

И так без перерыва.

Внезапно на меня навалились сзади. Обхватили руками с ярким, похожим на лезвия, маникюром. Окатили удушливым ароматом дорогого парфюма с восточными ноками. Самым модным.

– Зорин, ты как всегда, в делах. Как рабочая лошадь.

– Лучше быть рабочей лошадью, чем декоративной собачкой.

Ирэна дёрнулась, но хватки не ослабила. Пришлось самому убрать её руки с себя. Красивая же баба. Лицо оттюнингованное, фигура давно забыла, какой была от природы. Но сделано классно, качественно. Не заметишь, если не знаешь.

Но не возбуждала, хоть тресни. После того, что было, вообще не тянуло к ней. Из разряда «женщины» она выпала в категорию «все». Не будоражила кровь даже на процент от сегодняшней малышки на канате.

– Ты не умеешь жить! Отдыхать не умеешь! Ты вообще ничего не можешь, кроме как работать!

– Это для тебя только плюс. Алименты регулярные. Личным присутствием не донимаю.

Бывшая начала заводиться. Во время ссор она становилась несимпатичной. Ирэна что-то делала с морщинами на лбу, и теперь, когда злилась, выглядела несуразно. Словно лицо возмущалось, а лбу было плевать.

У Дубровиной каждая клеточка лица была в дружбе с остальными. Она пугалась до сжатых кулаков, стыдилась до покрасневших милых аккуратных ушек. Ан-ге-ли-на. Энджи.

– А ты подонимай, Зорин! Подонимай меня! Может у нас всё и наладится!

Ирэна снова кинулась в атаку. Я отошёл в сторону, поставив между нами стул. Её это оскорбило, и она решила рубануть в ответ.

– Да ты бездушная машина, робот! Тебе и жена не нужна. Зачем? У тебя же нет души.

– Нет. – Я искренне согласился. – Ты права, Ирэна, души нет, а бабки есть. Поэтому у тебя есть алименты и прочие внедоговорные радости на Лазурном берегу и в Монако с Дубаями.

Она зашипела от ярости. Но дети хлынули с площадки, и я пошёл заниматься ими. Обоих подхватил на руки и донёс до входа. Усадил в машину и помахал рукой вслед.

Праздник с ежесекундным контролем закончен. Следующий у Златы через два месяца. Нормально. Прорвёмся.

Я отошёл за сцену и продолжил работать. Сколько времени это продолжалось, я не знал. Но когда огляделся, ресторан был полностью убран. Никаких следов детского праздника и артистки на канате не было.

Голова звенела от напряжения. Продолжая отвечать в миллионе чатов, я обогнул ресторан и двинулся по боковой дорожке. Сын уехал, праздник кончился. Работа не прекращалась никогда.

Углубившись в свои мысли, я едва ли не подпрыгнул, когда в вечерних сумерках в мою сторону от запасного входа качнулась чёрная тень.

Ангелина!

– Опять ты? – спросил я резче чем хотел бы. – Что надо?

Девушка смотрела нереально. В глазах не было высокомерия, корысти, зависти. Искренность? Я забыл, что это такое! Этого не может быть! Таких сейчас не делают!

Все продажны. Всем что-то надо!

Ангелина насупилась, поджала губы, опустила голову. Сделала резкий шаг вперёд и протянула мне что-то размером с бугристый апельсин, завёрнутый в скомканную замызганную салфетку.

– Нате. Это вам.

Я с подозрением посмотрел на мятую бумагу со следами жира. Желания брать в руки эту гадость не было. Но бездонные серые глаза девушки не давали просто оттолкнуть её руку.

– Что это? – спросил я без интереса. Только чтобы понять.

Она оглянулась по сторонам, словно боялась, что её застукают за разговором со мной. Было ощущение, что она меня стесняется. Что ей неловко находиться рядом.

Не хотела мне объяснять очевидное, как несмышлёному. Мне?!

Ангелина нахмурилась, поджала губы и снова протянула мятую бесформенную салфетку с таким видом, словно делилась драгоценным сокровищем.

– Это шашлык. Ешьте.

Мне показалось, что я ослышался. Ворот рубашки болезненно тёр шею, и я отодвинул его пальцем. Не помогло. С Ангелиной тоже не помогло.

Она мне принесла еду? В этой бумажке? Из моего ресторана? Моя мать, когда я смог открывать холодильник говорила: «Ешь, что найдёшь». И никогда не проверяла, чем я питался.

Ирэна тоже не смотрела мне в тарелку. Где смог, там и поел. У меня свои рестораны и даже фабрики по переработке продуктов: заготовочные, полуфабрикатов. Разумеется, доступ к еде у меня был всегда.

Что-то не сходилось. Мир явно дал трещину и накренился. Надо было срочно понять происходящее. Разобрать по винтикам и собрать новую жизнеспособную конструкцию.

– Зачем ты его принесла? – Уточнил я.

Мне действительно было интересно.

– Чтобы вы съели. Разве не понятно?

Мне стало весело.

– Понятно. Только нелогично.

– Прям там. Вы сказали, что ничего не ели с утра. Потом я сидела за вашим столом, но вы с него ничего не взяли. Значит, ничего не ели весь день. Логично?

Она выглядела уверенно. Меня это позабавило. Девушка, у которой только один вариант решения, это что-то новенькое.

– Нет. Я мог поесть на кухне или ещё где-то. Но ты спёрла еду из моего ресторана, чтобы принести мне? Зачем?

Я посмотрел пристально. Обычно от такого взгляда тушевались даже тёртые мужики. Ангелина только наморщила свой очаровательный носик.

– Это же понятно! Со столов начали убирать. Я поняла, что вы не успеете что-то съесть. Официант сказал, что вы заказывали шашлык. Вот я и взяла несколько кусочков, чтобы накормить. Ешьте.

Теперь я понял, чего она хотела. А вот причины не выяснил. Но они мне были неинтересны: конкуренты подослали, Ирэна двинулась мозгами или кто-то решил насолить из-за неудачного бизнеса? Мне это было всё равно.

Я подхватил девушку под руку и потащил к дальним дорожкам. Там за деревьями, кроме помещений для персонала, были и специфические строения. Ангелина начала вырываться.

– Можно я пойду? Меня ждут с автобусом. Мне ехать пора.

– Точно. Сейчас покормишь и уедешь.

Надо было сдать её охране, но не хотелось. Почему-то я решил выяснить всё сам, а уже потом сдавать её службе безопасности. Словно это было важно лично для меня.

Девушка не хотела идти, упиралась пятками. Но мы сегодня с Яром такого быка сдвинули на ринге, что с этой крохой проблем не было. Я тащил её к вольерам со скоростью крейсера, а на душе было гадко.

Так и знал, что её кто-то подослал. Даже знать не хочу, чем она накачала несчастный шашлык, от которого я захлёбывался слюной. Но последствия могли быть разными.

Меня не вывела из себя Ирэна. Не раскачали поставщики и срыв сроков по проектам. Не завалила работа. Но ощущение, что меня предал Ангел, было тошнотворным.

Подойдя к вольерам, я дал девушке увидеть собак. Она сжалась в комок и постаралась вывернуться из моего захвата.

– Не дёргайся. Я привёл тебя к псам, которые обучены искать запрещёнку. Если в мясе что-то есть, они учуют. Кидай им.

– Нет! Не надо! – завопила Ангелина.

Меня тряхнуло от гадливости. Как такое нежное создание может быть таким испорченным? Почему-то это ранило в самое сердце. Одно дело, такие, как Лукреция или бывшая, другое – нежная девочка с лицом Ангела.

– Нет! Не надо!

Она скулила и извивалась, а ещё, дёргала руку, пытаясь освободиться. Я был безжалостным. Подтащил девчонку к вольеру. Вытянул её руки над забором и, чтоб не пачкаться, легонько стукнул по кисти.