Тео протаскивает меня через дверной проём, который выводит на винтовую каменную лестницу. Вниз. Мы идём вниз.

— Куда мы?

— Увидишь, — говорит Тео, его хватка на мне крепнет. Темп сводит с ума, а я босиком и в ночной сорочке. Я не одевалась для тайного побега.

В лестничном колодце нет окон, только железные факелы, вбитые в камень, и пламя дрожит от каждого сквозняка, что пробирается внутрь.

В этом колодце ничто не помогает сориентироваться, и я слишком поздно понимаю, что мы идём не к побегу; мы уходим под землю.

Когда лестница заканчивается, она выводит нас в узкий тоннель с низким потолком. В тоннель, который, я знаю, ведёт в замковое подземелье.

Скручивание в желудке усиливается до такой степени, что мне кажется, меня сейчас вырвет.

Нет.

В конце тоннеля ждут трое стражников.

Тео дёргает меня вперёд, отдавая им.

Я срываюсь в другую сторону, но Тео обхватывает меня за талию, поднимая с пола.

— Нет! Я не пойду. Я не вернусь! — я бьюсь с ним изо всех сил, но этого недостаточно. Меня застали врасплох. Неподготовленной. Отвлечённой. Наивной.

Тео передаёт меня в руки стражи. Это трое крупных, жилистых мужчин в кожаной форме, которая защищает их от моих метаний и царапин.

Я ору, как одичалая. Я не могу дышать. Не могу думать. Я просто хочу бежать. Хочу бежать далеко-далеко и быстро-быстро и дальше.

Я не вернусь.

Не могу вернуться.

— Тео! — кричу я. — Не делай этого!

— Простите, Ваше Величество, — говорит он. — Она заплатила мне больше, чем вы когда-либо смогли бы.

Что мне делать с признанием Крокодила?

Что мне делать с собой теперь, когда он был со мной, когда он поделился своими сожалениями?

Он всё равно забрал мою руку и выставил меня посмешищем много лет назад.

А я — всё равно разочарование для своего отца.

Ничто Командор не ставил выше, чем добропорядочный мужчина, который не предаётся разврату, который строит наследие с наследниками, чтобы они продолжили славную фамилию Крюка и гордились им.

Я не из таких. Я не добропорядочный мужчина. Я всего лишь пират с наследием бесполезной войны против Питера Пэна и семейной линией, которая теперь переплетена с ним.

Я всё время сдаюсь своим врагам. И я знаю, что бы Командор подумал об этом: «Слабый, ты слабый и без твёрдости характера».

Я останавливаюсь в розовом саду, посаженном полумесяцем вокруг булькающего фонтана.

Уперев руки в бока, поднимаю взгляд к звёздам.

Кровавый ад, как же я, блядь, запутался.

Всю жизнь я хотел быть тем, кем Командор Уильям Х. Крюк хотел меня видеть. Хорошим человеком. Отцом. Крюком с наследием. Но как мне построить наследие, если я гоняюсь за замужней женщиной и бессмертным зверем, который забрал у меня руку?

Стыд бурлит у меня в животе.

Пока я стою в саду один, размышляя о руинах своей жизни, по замку разносится колокольный звон.

В мёртвой ночи это звучит так странно, что у меня на руках встают волосы.

Это точно не к добру.

Тени мелькают туда-сюда перед окнами замка, и их неистовая суета вторит громкому лязгу колоколов.

Я тороплюсь по тропе между живыми изгородями и возвращаюсь в замок через двустворчатую дверь у садовой столовой. Здесь никого нет. Да и не ждал бы я никого в этот нечестивый час. Но я слышу топот и крики со стороны главного вестибюля.

Я иду туда и нахожу замок в хаосе. Солдаты маршируют. Придворные дамы в халатах, некоторые плачут. Слуги несутся вверх по лестнице.

— Что случилось? — спрашиваю я женщину, закутанную в ярды красного шёлка.

— Ужасная вещь! — она вцепляется мне в руку. — Король мёртв!

Я следую за другой цепочкой стражи, пока они поднимаются по парадной лестнице, а во главе идёт принц.

— Кровавый ад, — бормочу я.

Женщина разевает рот, явно оскорблённая моей речью. Эверленд превратился в королевство грёбаных ханжей.

Мне нужно вернуться к Венди и Року, но главная лестница забита людьми. Есть чёрная лестница, Рок и я поднимались по ней после того, как принц пригласил нас остаться, но я был измотан и в шоке. Я не помню, как к ней попасть.

— В какую сторону чёрная лестница? — спрашиваю я женщину.

Она хмурится на меня.

— Для непристойных дел?

— Что? Нет. Я…неважно, — я найду сам.

Я бывал в достаточном количестве роскошных домов, чтобы знать: чёрная лестница обычно прячется в глубине, ближе к кухне. Я сворачиваю в тускло освещённый коридор, который тянется за парадной лестницей, и налетаю прямо на невысокую тёмную фигуру.

Что-то впивается мне в руку, резкое рубящее движение.

— О боги! — говорит тонкий голосок. — Мне так жаль.

Когда женщина входит в круг света от настенного бра, я узнаю в ней будущую невесту принца. Она сжимает бронзовый sacrée ²⁵, то самое оружие, которым, по преданию, сотни лет назад резали малум вермес. Сделано грубо, чтобы выглядеть подлинным, в духе средневековой эпохи. Но это значит, что конец у него острый, как у кинжала.

И, кажется, она меня порезала.

— Тысяча извинений, сэр, — снова говорит она и хватает меня за руку, чтобы осмотреть повреждение. — Мой жених велел мне бежать в безопасную комнату, а это было единственное оружие, что у нас было, и…

Она заметила рану.

Я знаю, что она видит, но не решаюсь посмотреть.

Я истекаю кровью, и я истекаю чёрной кровью.

Она ахает и отступает на два шага, затем крестит грудь знаком «X», чтобы отогнать тёмных духов.

То есть меня.

— Homme maléfique²⁶, — шипит она.

Злой человек.

Блядь.

Конечно, я всегда это знал, да? Что я сделан из тьмы и ещё более тёмных порывов. Особенно сейчас, потому что я прикидываю, что потребуется, чтобы её убить. Потому что теперь я подставил Венди. И Рока. Когда по замку уже ползут слухи о тёмной магии и тёмных ведьмах, а принц и так плетёт против Венди интриги, его невесте вручили золотую стрелу. Я пришёл сюда ради Венди, и, очевидно, я проклят.

— Вот вы где, ваша милость, — из-за угла появляется стражник, замечая будущую невесту. Он чувствует напряжение между нами, видит широко распахнутые глаза девушки и то, как она прижимает сакре к груди.

Мне нельзя здесь быть.

— Схватить его! — кричит она.

Я разворачиваюсь и бегу.

Я никак не могу найти капитана.

Куда, блядь, он делся?

Паника наползает на меня, как незваный гость, которого хрен выгонишь.

Мне плевать, если с капитаном что-то случится. Так почему, блядь, мне кажется, будто не плевать?

Я вытаскиваю карманные часы и проверяю время. Тиканье секундной стрелки одновременно и утешает, и предупреждает.

Я опасно близко к сдвигу.

Я обыскиваю весь третий этаж замка, заглядывая в комнаты, которые то пустые, то нет. Все бесят своей бесполезностью, включая мужика, который пытался врезать мне железной кочергой.

Он завыл как кот, когда я всадил её ему в стопу.

На втором этаже проверяю все гостиные, бальные залы, другие грёбаные комнаты без ясной цели, кроме как вместить ещё больше ёбаных стульев.

Его нет.

Он снова меня бросил?

Я сворачиваю в коридор от главного прохода и замечаю фигуру, лежащую на полу, кровь растеклась лужей, словно нимб вокруг головы с тёмными прямыми волосами.

Мне кажется, я знаю, кто это, но хочу убедиться, что это не ловушка.

Я замираю, прислушиваясь, нет ли поблизости кого-то ещё, но слышу лишь мягкие, ровные удары человеческого сердца.

Делаю ещё шаг.

Это сердцебиение кажется знакомым.

Когда я подхожу к фигуре, приседаю на одно колено и рассматриваю её лицо.

Это та женщина, с которой ушла Венди. Но это и та женщина, которая подслушивала меня на кухне, — узнаю рисунок её сердцебиения.