Хотя нам и посчастливилось попасть на прием к доктору Кляйнман уже на следующее утро, это была бессонная ночь для нас обоих и, вероятно, для двух других пар тоже. В тот же вечер Кристофер впервые признался мне в любви. Остаток вечера мы провели, обсуждая наши планы на будущее. Вопрос о здоровье Кристофера даже не обсуждался, потому что наше совместное будущее будет неизменным, независимо от того, продлится оно дни, недели, месяцы или годы. Реальность заключалась в том, что никому, ни единому человеку на планете, не было гарантировано будущее. Большинство воспринимало это как должное, но не мы.
Когда подошло время приема, Кристофер попросил свою семью подождать в кафе рядом с кабинетом его врача под тем предлогом, что не все поместятся в смотровой кабинет доктора Кляйнман. Это было правдой, хотя добрый доктор, вероятно, могла бы что-нибудь придумать. Правда заключалась в том, что Кристофер хотел, чтобы у нас двоих было несколько минут на то, чтобы обдумать результаты и то, что это будет означать. Когда доктор Кляйнман вошла в палату и улыбнулась Кристоферу, давая понять, что у нее хорошие новости, он издал что-то вроде всхлипа, прежде чем закрыть лицо руками. Хотя я сидел рядом с ним, сразу же подвинулся, чтобы обнять его, и как только он взял себя в руки, я придвинул свой стул поближе к нему, так что между нами практически не осталось пространства.
Несмотря на то, что его показатели чудесным образом не снизились до такой степени, что количество вирусов стало невозможно определить, факт был в том, что они снизились. Достаточно, чтобы доктор Кляйнман продолжила назначение Кристоферу того же режима. Месяц спустя показатели снова снизились, затем еще раз. Хотя поначалу Кристофер не позволял себе обнадеживаться, но с каждым месяцем их число уменьшалось, и нельзя было отрицать, что он стал чувствовать себя в достаточной безопасности, чтобы надеяться.
Через шесть месяцев Кристофер сдал экзамен на бакалавра и поступил на программу подготовки практикующих медбратьев в Дьюке. Я переехал задолго до этого, и жизнь стала относительно нормальной и даже несколько разочаровывающей. Кристофер уволился с работы в страховой компании и начал работать неполный рабочий день у доктора Кляйнман с намерением остаться в штате после того, как станет практикующим медбратом. Остальное время он проводил, поровну распределяя его между учебой и общением со своей семьей, которая к тому времени уже знала о его диагнозе.
Всякий раз, когда было возможно, мы с Кристофером проводили вечера вместе, обычно изучая какой-нибудь аспект занятий любовью, который, как был уверен Кристофер, не подвергал меня никакой опасности. Несмотря на то, что я принимал ДКП, препарат, предотвращающий ВИЧ, почти с самого начала наших отношений с Кристофером, у нас не было настоящего секса до того дня, когда доктор Кляйнман сообщила ему, что его вирусная нагрузка стала неопределяемой.
Когда мы не исследовали тела друг друга, то просматривали его самые любимые любовные романы, читая друг другу отрывки из них. Неудивительно, что самые пикантные части историй всегда сильно отвлекали, хотя и не были нежелательными. Как только наши организмы насыщались, не было ничего необычного в том, что один кролик за другим вместе с, медленно, но неуклонно растущим Пипом, забирались к нам в постель, благодаря маленьким ступенькам, что я соорудил для этих тварей и которые позволяли им легко забираться на кровать и спускаться с нее.
В перерывах между обычными делами мы занимались ремонтом дома, устраивали соседские вечеринки и присоединялись к другим, на которых обычно готовили один из знаменитых тортов Терезы, или просто сидели на нашей скамейке с видом на задний двор.
Я именно этим и занимался, стараясь не думать о том, сколько часов у меня еще осталось до того, как я смогу пообщаться в видеочате с Кристофером.
Несмотря на то, что я построил для кроликов большой домик на заднем дворе и даже уступил настояниям Кристофера в том, чтобы покрыть защитной сеткой от птиц весь двор, чтобы ястреб не схватил ни одного из наших «малышей», чаще всего кролики были с нами в доме, когда не объедались травой.
Когда Кристофер впервые решил, что будет звать кроликов на ужин каждый вечер, я с юмором наблюдал за тем, как он пытался переспорить их всех. Через два дня ему стоило только позвать их, и все бежали вверх по ступенькам и ждали у задней двери.
Я вздохнул, потому что это был еще один момент, который заставил меня остро осознать, как сильно я скучал по своему мужчине.
- Ладно, ребята, - крикнул я, допивая остатки пива и смиряясь с тем, что проведу вечер, просматривая каналы, в окружении, по крайней мере, одной задницы кролика, прижатой к какой-нибудь части моего лица. - Тампер, Багз, Хейзел, Снежок, Банникула, давайте, пора ужинать.
Я не мог сдержать улыбки, произнося три имени, которые Кристофер придумал, чтобы заменить мою опрометчивую систему нумерации. Он наотрез отказался использовать гугл для поиска известных имен кроликов, но после того, как ему удалось найти только Хейзел, единственное женское имя кролика, которое он смог вспомнить из «Обитателей холмов», он обратился за квалифицированной помощью к молодому поколению.
Его сестра Рори придумала Снежка из мультфильма «Домашние животные», а дочь Луки Вайолет настояла, чтобы последнего кролика назвали Банникула. Когда ее спросили, маленькая девочка настаивала на том, что Банникула не только женское имя, но и оно идеально подходит, потому что кролик из фильма Банникула и наша Банникула оба любили высасывать сок из овощей.
Поскольку с такой логикой не поспоришь, кролика номер пять окрестили именно так.
Как и ожидалось, все кролики взбежали по ступенькам, сопровождаемые взволнованным, но все еще довольно неуверенным Пипом. Я как раз собирался последовать за всеми внутрь, когда мое внимание привлекло что-то белое. Я оглянулся через плечо и увидел в траве белого кролика.
- Снежок, какого черта... - Только тут я заметил, что, хотя кролик в траве и был белым, он не был таким белым, как Снежок.
Я поставил бутылку с пивом на стол и медленно спустился по ступенькам крыльца.
- Привет, милая, откуда ты взялась? - Тихо спросил я. Поскольку только сегодня утром я проверял забор на наличие дыр, кролик никак не мог проникнуть во двор таким образом.
К моему удивлению, кролик не убежал, когда я подошел к нему. Он продолжал жевать траву, как будто меня там и не было. Я осторожно взял кролика на руки, но резко остановился, когда понял, что у маленького существа на шее повязан какой-то прозрачный розовый материал.
- Что за... - начал я, но осекся, когда луч солнца упал на что-то блестящее, свисавшее с самодельного ошейника. Еще более смущенный, чем когда-либо, я поднял кролика повыше, чтобы посмотреть, на что упал свет. Предположив, что это какой-то идентификационный жетон, я попытался рассмотреть его лучше, но кролику не понравилась идея, что его держат так высоко от земли, поэтому я прижал его к груди и принялся ощупывать предмет пальцами.
Как только гладкий материал коснулся кожи, я понял, что это.
Тихий щелчок закрывающейся двери заставил меня поднять глаза. Я чуть не уронил кролика от удивления, когда увидел, кто стоит на заднем крыльце в окружении пяти растерянных и голодных кроликов и одного очень счастливого рыжего полосатого кота.
- Ты сказал, что вернешься домой завтра, - выпалил я, упиваясь видом Кристофера.
- Я сказал? - Спросил Кристофер со всей невинностью.
Дурацкая невинность.
Не то чтобы меня это совсем не волновало. Когда он медленно спускался по лестнице, я встретил его, сделав всего несколько больших шагов. Я поцеловал его, прежде чем он успел возразить, но когда кролик в моих руках начал вырываться, понял, что зажал бедняжку между нами, торопясь оказаться поближе к Кристоферу.
- Привет, - тихо сказал я.
- Привет, - сказал он, и его кожа покраснела. Он никогда еще не выглядел таким здоровым. Он заметно поправился, когда стресс, вызванный болезнью, прошел, и его организм стал привыкать к лекарствам. Но сегодня, казалось, на его щеках стало чуть больше румянца.
