— Но это наш пленник. — Возмутился Уотсон — Мы его взяли, потом вывезли из Пакистана сюда и, можно сказать, спасли ему жизнь. Знания этого парня позволят нам скорректировать стратегию работы против Союза, позволят взглянуть на далекие результаты сегодняшних событий, дадут толчок к новым разработкам, да тут всего и не перечислишь, столько разных перспектив открывается. Мы его так просто им не отдадим.

— Так-то оно так, но программа по изучению подобных случаев — это чисто проект DARPA, а мы из него вышли несколько лет назад, посчитав их разработки бесперспективными. Теперь они могут попытаться оттереть нас в сторону, забрав парня себе. — Келли снова задумался, а потом уточнил — Фергюссон точно подтвердил, что парень сказал правду, назвав имя следующего президента?

— Да, — подтвердил Ричард.

— Он сказал только имя?

— Да, — снова кивнул Ричард. — У тебя полная запись разговора без купюр.

— А Фергюссон, потом, в беседе один на один, не назвал тебе имя нового президента полностью?

— Нет, я конечно поинтересовался, но он сказал, что не имеет права разглашать подобные сведения.

— Ну вот, они уже сейчас зажимают информацию, — пробормотал себе под нос Келли, — Значит, и дальше будут делать то же самое, а то и вовсе попытаются выпихнуть нас из проекта. Не очень хорошее начало совместной работы. Мы то и сами не круглые идиоты и прекрасно понимаем, что речь идет о нынешнем вице президенте Джордже Герберте Уокере Буше. Он с Рейганом с самого начала, и уже сейчас считается фаворитом на будущих выборах, и если не случится ничего экстраординарного, с вероятностью в девяносто процентов, он станет новым президентом. Так что, секретик то так себе. Любой, кто хоть немного понимает в этом деле, с уверенностью может сказать то же самое.

— Так ты считаешь, Томас, что парень просто водит нас за нос, рассказывая очевидные вещи? — Нахмурился Уотсон.

— Не знаю Ричард, — развел руками Келли. — Тут могут быть разные варианты. То, что я тебе рассказал, справедливо для человека отсюда, который долго варится во всей этой кухне. А наш парень совсем не отсюда и вряд ли может знать здешние расклады, если только его специально к этому не готовили.

— Думаешь, что все, что произошло с нашим подопечным, начиная от Бадабера, и заканчивая попаданием парня сюда — это план русских по внедрению к нам своего человека? — Округлил глаза Уотсон. — Это же чепуха! Кто мог предвидеть, что во всей кутерьме побега он останется жив и его не убьют при попытке прорваться через ворота, а потом он не погибнет при взрыве, и я решу его вывезти из Пакистана для дальнейшей работы. Это все невозможно предугадать. Я ведь и сам тоже вполне мог там погибнуть. Мы с Кеном вышли из склада, где работали русские пленные, буквально за несколько минут до того, как они начали бунт.

— Ну, а почему нет? — Усмехнувшись, откинулся в кресле Келли, пристально глядя на собеседника. — Давай размышлять, Ричард. Допустим, русские в курсе разработок DARPA по паранормальным явлениям. И опираясь на свои знания, они задумали подставить нам человечка, который скармливая нам дезинформацию, направит наши силы и средства по ложному пути, заставив потратить огромные ресурсы на пустышку. Точно так же, как мы заставили их поверить в программу Strategic Defense Initiative (SDI), или как русские ее называют СОИ — «программа звездных войн», что вынудило их в бешеном темпе разрабатывать меры противодействия ложной угрозе. И тратить на это огромные средства, что уже ударило по их экономике. Думаешь, почему их лидер Горбачев сейчас так настойчиво ищет возможности встретиться с нашим президентом? Он хочет говорить, в том числе, и о нашем проекте SDI.

— Но как, как они бы все это провернули? — Восклицает потрясенный Уотсон — Они бы просто не смогли это сделать. Слишком много случайных факторов в этой истории, что-то обязательно пошло бы не так.

— А вот не скажи. Сумели же они, используя случайные факторы, пропихнуть парня в Бадабер. Тогда вся их операция по освобождению пленных, была только прикрытием внедрения этого русского к нам. В лагере он успешно морочил мозги тебе и Бену, и Бен слал сюда запросы по поводу этого парня, пробуждая наш интерес к его прекрасно организованной «необычности». Во время самого побега, Юрий мог специально остаться у разбитого грузовика. Свои же, уходя, его аккуратно подстрелили, но так, чтобы не насмерть. Ну, а дальше, они понадеялись на старину Ричарда, который их не подвел, и вытащил русского шпиона прямиком сюда к нам, где он успешно разыграл амнезию и впихнул нам версию о пришельце из будущего. Ну, как тебе моя версия?

— Переигрываешь Томас — усмехнулся в ответ Уотсон. — Ты притягиваешь факты, и группируешь цепь абсолютно случайных событий, выдавая ее за стратегический замысел русских по внедрению агента. Тогда и я должен быть их агентом. Иначе тут никак не выйдет.

— Да, не выйдет, — сожалением вздыхает Келли, а потом хитро подмигивает подчиненному и спрашивает — Может, все-таки признаешься, Ричард? Чего ты там вместе с русскими задумал? Хочешь и вправду построить у нас коммунизм?

— Иди ты к черту, Томас! — Усмехается в ответ Уотсон — Ты меня на такой толстый крючок не подцепишь.

— А жаль. Видел бы ты свои глаза, когда я начал тебе излагать свою версию. — смеется Келли, потом резко становится серьезным. — Пока парень не сказал ничего значимого и ничего не доказывает его потустороннего пришествия в этот мир. Но поведение Фергюссона и его руководства в целом мне уже не нравится. Нужно подумать, как осторожно изъять парня из госпиталя и при этом не поссориться с нашими, так сказать, партнерами. Этот русский должен находиться у нас под контролем и DIA будет работать с ним только на наших условиях. Подбери место содержания, которое невозможно было бы обнаружить нашим коллегам из DIA и где ему могли бы предоставлять все медицинские процедуры необходимые для полного восстановления, и готовь операцию изъятия Костылева из госпиталя.

Время в палате сегодня тянется мучительно медленно. На автомате выполняю обычные упражнения, а мысли упрямо крутятся вокруг одного и того же. С момента утренней прогулки в парке и разговора с Линдой прошло четыре часа. Сразу после прогулки Линда отвезла меня к массажисту и тот целый час мял меня, тщательно прорабатывая каждую мышцу. Я лежал на массажном столе и лениво размышлял, прокручивая состоявшийся в парке разговор.

Значит, массажист, мнущий меня каждый день, заметил слишком быстрые изменения тонуса мышц и рассказал об этом Линде, хотя мои усилия по приведению себя в физическую форму, все же остались незамеченными. Никто так и не поймал меня за активными тренировками, которым я теперь посвящаю около часа в день, разбивая это время на промежутки по десять-пятнадцать минут, и запираясь в санузле. Я вычислил промежутки времени, когда никто ко мне не приходит, и провожу тренировки именно в них. Кроме того, никто не мешает заниматься по ночам, что я с успехом и делаю все в том же санузле. Ночью ко мне вообще никто не заходит. Медперсоналу это не нужно, а морпех спокойно сидит себе на стуле у двери. Он точно не зайдет, главное не шуметь.

Я был прав, что Линда чувствует ко мне некую симпатию. Это совсем не женская влюбленность в молодого симпатичного парня, тут нечто другое. Я ее пациент, с которым она работает еще с того момента, как я лежал в коме и она чувствует свою ответственность за меня. Она была единственной с кем я мог нормально поговорить когда очнулся, и хотя первая беседа у нас получилась достаточно специфической, потом мы наладили контакт и теперь весьма мило общаемся, затрагивая кроме профессиональных вопросов врача к пациенту и другие темы. Линда слышала мой разговор с агентами, и он явно ее напугал. Признаться, в глубине души, я на это и рассчитывал, справедливо считая в группе занимающейся мной слабым звеном именно ее. Майкла и Ричарда испугать и не пытался, больше надеясь внести разлад между ними, а еще лучше между их организациями. Знаю, как это работает в реале. На словах они все радеют за общее дело, но госбюджет то не резиновый, а кормушки у них разные. Вот и рвут ЦРУ и РУМО сочные куски из глотки друг у друга, чтобы обеспечить себе лучшее финансирование.