— Хорошо, — переварив сказанное мной, ответил Фергюссон. — тогда в знак нашего взаимопонимания, дай нам информацию, которую мы могли бы однозначно истолковать, как твое четкое согласие сотрудничать и одновременно показать, что ты тот, кем мы тебя считаем.

— Джордж, — на этот раз отвечаю не раздумывая.

— Что Джордж? — Непонимающе смотрит на меня Фергюсон.

— Вы ведь сказали, что у вас был парень из девяносто третьего? — Мило улыбаюсь ему — Значит, вы уже знаете имя следующего, после Рейгана президента США. Так вот, его имя Джордж.

Ричард вопросительно смотрит на Фергюссона, а тот медленно кивает, подтверждая сказанное мной.

Майкл и Ричард медленно идут по коридору. Оба под впечатлением только что состоявшегося разговора. Вроде бы главная цель достигнута, объект подтвердил, что является тем кем его считали и дал согласие сотрудничать — это огромный успех. Но в душе у обоих зреет предчувствие, что не все так просто с этим парнем. Как не демонстрируют они себе и друг другу невозмутимость и уверенность, но в глубине души у обоих пробивается росток сомнения и неуверенности, посаженный туда странным парнем, который на самом деле совсем не таков, каким кажется со стороны.

— Что думаешь о состоявшемся разговоре? — Беззаботно спрашивает Ричард у Майкла — Парень умеет бить в ответ. Если хоть на секунду предположить, что он может быть прав, то у нас с тобой уже должны дрожать поджилки.

— Пустое, — так же беззаботно машет рукой Фергюссон. — Мы уже давно знаем, кто будет следующим после Рейгана. Гордон дал информацию об этом еще в восемьдесят третьем, а теперь парень ее подтвердил. Никто из нашей группы, которая занималась подселенцами, за это время не пострадал.

— Но если подумать, то у вас особо ничего и не было кроме неподтвержденных записей его жены, — нехотя возразил Уотсон. — Слова Юры подтверждают показания Гордона, а те в свою очередь подтверждают, что Юра действительно суперценный источник.

— Пустое я тебе говорю, — качает головой Фергюссон. — Сейчас возьму у техников запись разговора и поеду доложиться начальству. Пусть порадуются, что у нас не пустышка.

— Я тоже так и сделаю, — кивает Ричард. — Томас, наверное, меня уже заждался с докладом.

— Ричард, Майкл! Это правда? Нас всех убьют? — Из за угла коридора на агентов буквально вылетела запыхавшаяся миссис Браун, спешившая им на встречу из технической комнаты, где она слушала весь разговор.

— Тише, вокруг люди! Успокойся, Линда. — Уотсон приобнял взволнованную женщину — Парень просто блефовал, выторговывая себе лучшие условия. Ничего подобного просто не может быть.

— Нет! Ты просто меня успокаиваешь, — не унималась та. — Не считай меня такой дурочкой. Он говорил реальные вещи.

— Я тебе говорю, он просто блефовал. — Уотсон крепко взял миссис Браун за руку и уводя ее по коридору дальше тихо продолжил. — Пошли к тебе в кабинет и поговорим там. Нечего устраивать сцены в коридоре. Если бы я хоть на секунду поверил этому русскому, то сразу бы вышиб ему мозги, а там будь что будет.

— Может, это было бы лучшим выходом, чтобы навсегда закрыть этот чертов ящик Пандоры, — тихо пробормотал себе под нос Фергюссон, шедший чуть позади.

Прошло два дня с разговора с Ричардом и Майклом, где я их немного постращал, и результат не заставил себя долго ждать. Я получил возможность смотреть телевизор, который появился в моей палате в тот же день, могу читать свежие газеты и журналы, которые каждое утро приносит санитар, и самое главное — получил возможность прогулок. Пусть в кресле-каталке, пусть в сопровождении морпеха, но мне это сейчас абсолютно неважно. Важно, что я уже знаю, что находится на выходе из корпуса и знаю, что за его пределами в парке.

Линда медленно катит кресло-каталку по дорожке небольшого госпитального парка, а я наслаждаюсь свежим воздухом и ярким солнышком, лучи которого ласково греют открытые руки и лицо. Сегодня миссис Браун решила перенести нашу обычную ежедневную беседу на улицу, что мне весьма приятно. Ей, как я вижу, тоже. Морпех следует метрах в десяти от нас, делая вид, что просто прогуливается. Мы не обращаем на него никакого внимания.

Обычно меня вывозит на прогулку санитар, но сегодня утром выгуливает именно Линда, что гораздо приятней. Общество красивой женщины на меня действует положительно, пусть она и всего лишь мой лечащий врач. Мы оживленно болтаем, как старые знакомые. Я рассказываю Линде о Москве, и о том, как устроена жизнь в Союзе. О моем попаданчестве мы не разговариваем вообще, я для нее Юрий Костылев и никто иной. Внезапно Линда переводит тему разговора и тихо спрашивает меня.

— Юра, я слышала твой последний разговор с Ричардом и Майклом. Скажи, говоря о том, что общение с тобой опасно для всех нас, ты просто передергивал, или ты действительно уверен в этом?

— Я в этом абсолютно уверен, Линда. — Так же тихо отвечаю ей. — И поверь, я еще преуменьшил опасность. Пока ничего важного, за что могут убить, я еще не сказал, но Ричард и Майкл будут давить и если меня вынудят говорить, то в конце концов, скорее всего, все так и произойдет.

— А если ты, каким-то образом сможешь исчезнуть, опасность для других задействованных в этом деле лиц сохранится? — Напряженным голосом спрашивает Линда.

— Если я это сделаю в ближайшее время, то не думаю, что вам будет угрожать опасность. Пока ничего конкретного еще не сказано, а следовательно вы ничего такого не услышали. Все разговоры велись как чисто теоретическая игра умов, и следовательно, мое исчезновение просто прервет эту игру. Устранять вас в таком случае не будет никакой необходимости. Ведь все повиснет на уровне ничем не подтвержденных слухов и домыслов. — Абсолютно искренне выдаю ей плоды своих многодневных размышлений

Некоторое время Линда катит мое кресло, молча, а потом едва слышно говорит.

— Я заметила, сама и массажист мне подтвердил, что тонус твоих мышц, гораздо выше, чем должен быть на данном этапе восстановления, и чем ты показываешь. Думаю, что ты специально скрываешь свои физические возможности и уже можешь двигаться самостоятельно без этого кресла. Я пока не сказала об этом Майклу и Ричарду. Если я помогу тебе выбраться отсюда, ты сможешь скрыться так, чтобы тебя никто не нашел? Ведь ты здесь чужой и совсем не знаешь Америки. А тебя будут искать, и для того чтобы найти, обязательно используют все доступные средства.

— Поверь, Линда, если я выберусь отсюда, то растворюсь так, что меня никто и никогда не найдет. В действительности, я очень хорошо знаю твою страну и у меня есть способы остаться не пойманным. Не буду говорить как так получилось, тебе данная информация абсолютно ни к чему. В любом случае, если ты мне поможешь, я никогда не выдам тебя. Мое слово нерушимо.

— Хорошо, я подумаю, что смогу для тебя сделать, — тихо шепчет Линда.

— Мне нужна одежда, немного денег и помощь в том, чтобы отвлечь охранника, дальше я все сделаю сам. — Шепчу ей в ответ.

— Я поняла.

— Только у нас очень мало времени — предупреждаю ее, и это не параноя. Думаю, что там наверху между ЦРУ и РУМО уже начались игры и перетягивание каната за право эксклюзивно обладать ценным активом.

— Тогда будь готов сегодня ночью.

Лэнгли, штат Вирджиния, кабинет руководителя «Soviet Division». Хозяин кабинета Томаса Келли только что прослушал запись последнего разговора с Юрием Костылевым и впал в глубокую задумчивость. Уотсон застыл в своем кресле, терпеливо ожидая пока начальник выйдет из этого состояния.

— А ведь этот парень чертовски прав, — наконец изрек мистер Келли.

— Не понял тебя, Томас, — встрепенулся Ричард — Ты тоже считаешь, что нас могут зачистить?

— Да, я не об этом. Разговоры о зачистке, это все чушь. Русский пытался посеять между вами недоверие и занять более выгодные позиции для предстоящего торга. — С досадой отмахнулся от подчиненного Келли, и почесывая гладко выбритый подбородок, продолжил. — Парень совершенно прав насчет того, что наши интересы в этом деле могут пересечься с интересами DIA.