– Ага! Но не всегда они после этого завязывают с самогоночкой, чаще пытаются «галлюцинацию» пристукнуть, – с горьковатой иронией продолжил Сурик. – И это я еще не говорю про браконьеров, которые обычную нечисть на всякие ингредиенты пускают, а разумную на черном рынке как диковинных питомцев сбывают! Так что, учитывая, что этих огнелис и так принесли сюда после нападения, вряд ли профессор выпустит их в живую природу, раз уж болтать начали.

Из-за поворота показалось аккуратное здание общежития, и я инстинктивно замедлила шаг. Потому что прямо у лестницы центрального входа стоял легкий на помине профессор Эйдан.

И вряд ли он просто во всей академии не отыскал места, куда прислониться, чтобы полистать свой блокнотик с записями. Наверняка ждал кого-то.

И судя по недавним событиям – меня ждал.

Перед внутренним взором полыхнула недавно увиденная картинка его истинного облика. Огромный змей, величественный, леденяще прекрасный и вместе с тем до мурашек страшный.

Сразу же вспомнилось, какая я мелкая и слабая на его фоне в любом из своих обликов. И вот демон знает, а не питаются ли ламиры филенами? Конечно, он анонсировал совсем другие планы, но кто его знает. Может, у них там религией предписано – не есть без бракосочетания. А потом – пожалуйста, хоть с гарниром.

Есть же условные богомолихи, которые своих кавалеров после свидания прямиком в желудок отправляют! И вообще в живой природе хоть отбавляй случаев, когда половинка нежно любимая – и так же нежно и быстро съедаемая.

А про ламиров-то я знаю ровно столько, сколько этот самый ламир мне сам соизволил рассказать! Вот и весь научный багаж.

– У вас такой вид, будто вы надеялись встретить здесь кого угодно, только не меня, – заметил он с легкой усмешкой.

– О, вам показалось. – Я поспешно состроила дипломатичную мину. – Я просто… не ожидала, что профессор будет дежурить у крыльца.

– Просто так – нет. А вот в ожидании своей будущей невесты – вполне, – спокойно поправил он.

Ы-ы-ы-ы…

– Я не соглашусь, – твердо сказала я, посмотрев прямо в зеленые глаза.

– А я буду настойчив, – в том же тоне ответили мне. – И вообще, я все же предлагаю пройтись до более уединенного места. Это недалеко, и я не займу вас надолго, буквально несколько минут. Все же тут может быть достаточно много лишних ушей, и я сейчас даже не про вашего бармосура.

Стоит? Не стоит? В голове за секунду пронеслась вся классика фильмов ужасов: доверчивая девушка идет за красавчиком – и дальше темнота, а следующим кадром показывают уже тело в лесочке. С другой стороны, стоять здесь, на виду у всего общежития, и обсуждать с профессором личные вопросы – тоже не лучшая перспектива. А уж если он и правда собирается сказать что-то важное, лучше сразу его выслушать.

В конце концов, мы в академии, а не в глухом лесу – если что, я умею кричать. Решено!

– Сурик, иди в нашу комнату, – велела я, наклонившись к бармосуру.

– Но Тася… – возмутился он, однако, увидев мой взгляд, благоразумно захлопнул пасть и рванул к крыльцу.

А я пошла за Эйданом, который подхватил прислоненную к лестнице трость и жестом указал мне направление..

Он и правда не обманул: мы прошли всего пару аллей, и вскоре между деревьями показалась небольшая беседка. Каменный постамент, несколько резных колонн, круглая крыша, увитая плющом, – место явно облюбованное студентами для свиданий. Скамейка внутри была отполирована временем и, возможно, не только временем.

Эйдан щелкнул пальцами, и по периметру беседки пробежали серебристые искры, сложившись в прозрачный купол. Он мерцал так, что сквозь него виднелись лишь размытые тени. Видимо, это и был тот самый щит от «лишних ушей», правда непонятно, почему он его еще у общаги не поставил.

Впрочем, секретарша, беседующая с деканом под пологом молчания, явно вызовет больше вопросов, чем та же секретарша, уходящая с красавчиком в темноту парка.

Тривиальненько, если так подумать!

К сути мы перешли далеко не сразу. Более того, профессор прямо издалека начал!

Даже не глядя на меня, спокойно, словно ни к кому не обращаясь заговорил:

– Знаете, мисс Касиопис… В природе редкий экземпляр, окруженный хищниками, имеет всего два пути: найти сильного покровителя… или научиться очень, очень хорошо кусаться. – Он наконец повернул ко мне голову и с усмешкой спросил. – Вы уже определились с выбором?

Какой роскошный выбор, просто мама дорогая. И почему я еще не танцую и не забрасываю благодетеля лепестками роз?!

Он же в покровители себя предлагает! Потому что, учитывая наши весовые категории, надеяться на то, что я его смогу хорошо укусить, – просто смешно. За что?! За язык разве что…

– До недавнего времени первый вариант, казался самой рабочей стратегией, профессор. Но конкретно сейчас хочется зарыться в нору и сделать вид, что меня нет.

Эйдан покачал головой и с притворной грустью сказал:

– Увы, но ваша нора уже обнаружена. И теперь вопрос лишь в том, в чьи руки вы попадете. Не кажется ли вам, что мы могли бы найти… точки соприкосновения? Вам, я полагаю, нужна защита и знания о себе. А мне нужна спутница жизни. И поверьте, я не стану торопить события, у вас будет достаточно времени для того, чтобы ко мне привыкнуть.

– Но я не хочу. Вы мне даже не нравитесь!

– Не переживайте, вы мне тоже, – совершенно буднично заверили меня в ответ.

У меня отвисла челюсть. Я ждала чего угодно – угроз, лести, манипуляций, – но только не этого искреннего, почти что дружеского безразличия.

– Это как?..

– Как мужчина, я предпочитаю немного других девушек, – улыбнувшись, ответил Эйдан. – Не в обиду… Но думаю, что я непременно адаптируюсь. Как говорится, «стерпится – слюбится».

Что, блин?..

– Я даже не знаю, что вам сказать, профессор…

– Не обязательно что либо говорить. – Мне почти ласково улыбнулись.

Он сделал шаг вперед, вдруг оказавшись на расстоянии вытянутой руки, и поправил выбившийся из-под моего чепца завиток волос. После провел кончиками пальцев по подбородку. Я отшатнулась, а ламир понимающе усмехнулся, и продолжил перейдя на уже знакомый лекторский тон:

– Видите ли, Пусинда… как вы, скорее всего, запомнили – для моего вида близость всегда заканчивается одинаково. Женщина забывает. Поцелуй стирает несколько минут, ночь – всю память обо мне. Я остаюсь в ее жизни лишь как смутное ощущение… как развеявшийся сон.

Он слегка усмехнулся, но в улыбке не было веселья, и провернул на пальце перстень-змею. Тот блеснул, отражая оранжевое пламя лампы, висевшей у входа в беседку.

– Это удобно для охоты. Но невыносимо для того, кто хочет нормальных отношений. А я хочу. Семью, дом, партнерство. – Он кивнул в мою сторону. – С вами. Потому что вы – единственная, кто меня не забыл.

Я сглотнула, не зная, что ответить.

– Поэтому я готов ждать, – продолжил профессор уже спокойнее. – Привыкать, ухаживать, доказывать, что я достоин. Не торопить. Но и отказываться не стану. Я хочу получить честный шанс.

– Вы ведь понимаете, что я… ну… могу так и не привыкнуть? – осторожно спросила я.

– Честно? Не хочу понимать. Я живу уже… достаточно долго. И хочу перестать идти в будущее в одиночестве. Потому я приложу все усилия для того, чтобы вам понравиться. У меня, конечно, раньше не стояло такой задачи – обаять женщину, обычно все само собой получалось, но думаю, что справлюсь.

– Но ведь я вам не нравлюсь! С этим-то вы что станете делать?!

– Ну… – Он пожал плечами. – Повторюсь – я привыкну. Если что, немного вас откормлю. Да и вообще, внешность – не главное!

Ага, то есть ему нравятся барышни покруглее? Впрочем, быть покруглее меня несложно, я еще не отъелась после пребывания у мага. Даже и в человеческом теле.

А может, он просто неупитанных не ест?..

– Вы меня точно сожрать не хотите? – с опаской уточнила я. – А то откармливание в этом свете звучит настораживающе.

– Я не ем разумных, – со спокойным достоинством ответили мне. – Только убиваю. Если надо.