Из мусульманской среды вышли такие направления ушу, как чжацюань, названное так по имени своего создателя Джабара (книга по этой школе выпущена у нас сейчас на русском языке под названием «Стиль зха»); таньтуй — также пользующаяся большой популярностью техника коротких ударов ногами; восемнадцать мусульманских приемов боя руками, которые считались в период правления династии Мин квинтэссенцией искусства боя; кайпинская школа боя копьем, основанная Чан Юйчунем; искусство боя копьем школ Ма и Ша.
В период правления в Китае маньчжурской династии Цин (1644–1911) дискриминация мусульман, и особенно дунган, усилилась. Например, был издан указ, по которому любые идущие рядом три мусульманина, имеющие при себе оружие, должны были быть сурово наказаны, а если кто-то из мусульман совершал преступление, то в дополнение к обычному наказанию на его лице еще и татуировали надпись иероглифами, обозначающую «хуэйский мятежник». Поэтому народные восстания мусульман были достаточно часты. Пожалуй, наиболее известное из них — выступление под руководством Ду Вэньсю (18°2), распространившееся на 12 провинций юго-западного и северо-западного Китая.
Подготовка восстаний была тесно связана с деятельностью китайских тайных обществ, в недрах которых в основном зрело и оттачивалось боевое искусство. Их деятельность и широкое участие в восстаниях способствовали развитию традиций мусульманского ушу, которое часто рассматривалось как священная практика, помогающая сохранить мужество и стойкость, достойно проявить себя перед лицом насилия. Может быть, еще и поэтому, когда в Китае начались процессы по созданию «государственного», оспортивленного ушу, мусульманские общины оказались в роли хранителей исконной традиции боевых искусств Срединной империи. Например, председателем «Общества традиционных боевых искусств Китая», занимающегося изучением и восстановлением древних стилей ушу, многие из которых пострадали во время культурной революции, является Ма Сяньда, дунганин по национальности, профессор Сианьского института физической культуры и главный редактор вышедшего в 1990 г. «Большого словаря китайского ушу», наиболее полного из известных китайских изданий на эту тему.
Семья Ма Сяньда происходит из округа Цансянь провинции Хэбэй, известного как обилием мастеров ушу, так и высокой численностью проживающих там хуэйцев, среди которых особенно популярны такие стили ушу, как бацзиньцюань («кулак восьми пределов»), принесенный туда У Чжуном, и люхэцюань («кулак шести соединений»). Большими мастерами воинских искусств были Ма Фэнту, отец Ма Сяньда, и изобретатель стиля «тунбэ йп игуацюань» — его брат Ма Инту, известный мастер рукопашного боя, победившии всех своих соперников на Первом всекитайском чемпионате по ушу в 1929 г.
Другим, не менее выдающимся и очень широко известным бойцом был житель того же округа, прославленный мастер Ван Цзыпин (1881–1973). Его дед и отец были известны среди своих земляков своей физической силой и знаниями, зарабатывали на жизнь как мастера ушу. И хотя в мусульманских общинах очень часто во время религиозных праздников устраивались показательные выступления и соревнования по ушу, но профессия эта в те времена была не очень-то прибыльной, и родственники не хотели, чтобы Ван Цзыпин пошел по их стопам. Однако мальчик проявил характер и настроен был решительно. Он начал изучать боевые искусства самостоятельно, когда ему еще не было семи лет. У себя во дворе он вырыл глубокий ров для тренировки прыжков и установил пять столбиков. На них он отрабатывал «Движения сливового цвета» — боевые приемы, выполняемые во время перескакивания со столбика на столбик и требующие высокого мастерства. Занимался он и поднятием тяжелых камней для обретения большой силы в руках. В 14 лет Ван Цзыпин был способен прыгать на 10 футов вперед из положения стоя на месте и на 8 — назад, т. е. соответственно на 3,5 и 2,8 метра. Сила его была так велика, что рассказы о ней породили много легенд. Вот одна из них.
Было это в 1901 г., когда Ван Цзыпину исполнилось 20 лет. Перед Чайным домом Ивового сада в столице провинции Шаньдун городе Цзинани работала водяная мельница. Здоровенный детина поднялся на помост и, с интересом уставившись на вращающийся жернов, громко заявил: «Я его остановлю!» Завсегдатаи дома покатились со смеху. Тогда юноша напряг свои мускулы, сделал несколько дыхательных упражнений, ухватился за жернов, и жернов со скрипом остановился. От собравшейся толпы зрителей отделился какой-то человек, подошел к Вану и сказал спокойно: «Я беру тебя в ученики». Так Ван Цзыпин, успевший к этому времени уже принять участие в восстании ихэтуаней в 1898–1900 гг. и вынужденный поэтому покинуть родные места, стал учеником известного мастера ушу — имама Ян Хунсю, специалиста по чжацюань. Под его руководством Ван Цзыпин занимался около года, начиная тренировки на рассвете и заканчивая после полуночи. Вдохновение он черпал из красоты и совершенства окружающей природы: внимательно наблюдая и изучая движения то кролика, пробирающегося через луг, то орла, пикирующего с высоты на свою жертву, он вбирал их в себя и трансформировал в свои боевые движения, пытаясь создать направление, соответствующее именно его душевному складу.
Большую часть своей жизни Ван Цзыпин прожил в полуколониальном Китае, где «просвещенные» европейцы считали его соотечественников низшей расой, слабой как интеллектуально, так и физически. Слово «китаец» у них прочно ассоциировалось с маленьким тщедушным существом с длинной косой, и Ван Цзыпину часто приходилось защищать национальное достоинство китайца перед ними. Вот две истории на эту тему.
Прослышавшие о его силе и способностях немцы, работавшие на Цзяочжоу-Цзинаньской железной дороге, принадлежавшей им, решили устроить ему проверку. Они установили большой мельничный жернов перед станцией Цзяочжоу и предложили Вану поднять этот огромный камень.
— А если я его подниму, что будет? — спросил с достоинством Ван.
— Поднимешь — будет твой, не сможешь — заплатишь его цену, — ответили со смехом немцы.
Ван с легкостью поднял жернов над головой и, не оборачиваясь, унес его, оставив насмешников с носом.
После этого случая слухи о необычайных способностях Ван Цзыпина дошли до учителя физкультуры из американской миссионерской школы в Циндао, считавшегося большим силачом, и он вызвал Вана на поединок. Когда перед боем противники сошлись, чтобы по европейскому обычаю пожать друг другу руки, американец резко схватил руку Вана и попробовал бросить его на землю. Неуловимым движением ноги Ван провел подсечку, и вцепившийся в его руку янки оказался лежащим на спине. На следующий день он явился к Вану домой вместе со своим приятелем, немецким боксером огромного роста и большой силы, и потребовал, чтобы Ван вступил в поединок с ним. Ван, вынужденный надеть боксерские перчатки, используя как свою собственную технику, так и мощную силу прямых ударов своего противника, несколько раз без труда сбил его с ног. Боксер, пораженный таким искусством, предложил Вану стать его учителем и обещал платить за это 300 долларов в месяц — деньги по тем временам немалые, но Ван гневно отказался.
В 1921 г. в Шанхай приехал американец по имени Салливэн и, похваляясь своей мощью, объявил через прессу, что любой, кто сумеет нанести ему удар, получит приз в 500 долларов, а если этот удар пошлет его в нокдаун, сумма приза будет удвоена. Шанхайские мастера ушу, посовещавшись, решили, что на его вызов ответит Ван Цзыпин. Контракт между партнерами был подписан, и время матча назначено.
На другой день перед самым началом матча Ван стоял на ринге, беседуя с кем-то, и вдруг почувствовал странное дуновение ветра у себя за спиной. Бдительный, как всегда, он мгновенно увернулся, и предательский удар его противника пришелся в пустоту. Второй удар снова прошел мимо цели, и лишь тоща Ван в гневе ответил. Его противник без звука рухнул на землю. Бой был закончен до того, как он формально начался. А вечером Ван получил бумагу, которая извещала его о том, что контракт об этом поединке с ним расторгнут. Естественно, за эту победу никто Вану не заплатил обещанные деньги, но зато с тех пор ни у кого и иностранцев желания мериться с ним силой не возникало.
