– А ты не избегаешь?

– Прямо в лоб, да? Ладно, спрашивай. Мне интересно послушать вопросы будущего психолога, – смеется. Короткий, сухой смешок.

Мы садимся на ступеньки. Достаю блокнот, делаю вид, что готовлюсь к серьезному интервью.

– Первый вопрос. Как долго длились твои самые продолжительные отношения?

– Два-три месяца, – отвечает без колебаний.

– Почему закончились?

– Стало скучно.

– Ей или тебе?

– Мне, – пауза. – Хотя, возможно, и ей тоже.

– Что именно стало скучным?

Он задумывается. Впервые за все время разговора я вижу в его глазах что-то похожее на неуверенность.

– Наверное, предсказуемость. Когда ты знаешь, что человек скажет или сделает в любой ситуации.

– А тебе нужна непредсказуемость?

– Мне нужен… вызов, – он внимательно смотрит на меня. – Человек, который сможет меня удивить.

– И часто ли ты встречаешь таких людей?

– Редко, – пауза. – Очень редко.

– А ты боишься к кому-то привязаться?

Вопрос явно застал его врасплох. Он долго молчит, разглядывая свои руки.

– Знаешь, привязанность – это слабость. Когда тебе кто-то нужен, ты становишься уязвимым.

– То есть ты считаешь, что лучше ни к кому не привязываться?

– Я считаю, что нужно контролировать ситуацию. А любовь… любовь лишает контроля.

– Цинично.

– Реалистично, – он поворачивается ко мне всем корпусом. – А ты? Веришь во все эти сказки о любви?

– Я изучаю человеческие эмоции с научной точки зрения. Есть нейробиология, есть психология, есть эволюционные механизмы. Но это не значит, что чувства менее реальны.

– То есть ты веришь?

– Я… – останавливаюсь. Странно, но его вопрос заставляет меня задуматься. – Я думаю, что люди способны на глубокие чувства. Вопрос в том, готовы ли они рискнуть и довериться другому человеку.

– А если не готовы?

– Тогда они получают именно то, что выбирают. Безопасность и одиночество.

Он долго смотрит на меня. В его взгляде что-то меняется.

– Интересная теория, – он встает со ступенек. – А что, если я скажу тебе, что ты ошибаешься? Что никого нельзя заставить по-настоящему чувствовать?

– Думаешь, ты такой особенный? – поднимаюсь следом за ним, и внезапно меня осеняет идея. – А давай поспорим?

– О чем именно? – он останавливается, в его глазах проскальзывает искра интереса.

– О том, что я смогу заставить тебя влюбиться, – смотрю ему прямо в глаза, чувствуя, как адреналин разливается по венам. – Три месяца. Если за это время ты влюбишься в меня, я выиграла.

Он смотрит на меня с нескрываемым удивлением, потом громко смеется.

– Ты что, серьезно?

– Абсолютно, – отвечаю твердо. – Боишься проиграть?

– Нет, – он перестает смеяться, но в глазах все еще пляшут веселые искры. – Скорее, мне интересно, что ты получишь, когда проиграешь.

– Когда выиграю, – поправляю его, – я докажу, что моя теория верна. Что даже самые закоренелые циники способны испытывать настоящие чувства.

– А если ты проиграешь?

– Тогда признаю, что ошибалась. И что некоторые люди действительно не способны чувствовать.

Он задумывается на мгновение, изучая меня взглядом.

– И как ты собираешься определить, влюбился я или нет? – спрашивает он с усмешкой. – Я могу просто сказать «нет» в конце срока.

– Я психолог, помнишь? Для меня это не проблема, – улыбаюсь уверенно. – Есть объективные физиологические и поведенческие маркеры влюбленности. От меня ты не скроешь.

– Звучит самоуверенно.

– Просто научно.

Он снова смеется, но теперь это не насмешка – в его смехе слышится что-то похожее на восхищение.

– Знаешь, Вера-психолог, ты меня заинтриговала, – он протягивает мне руку. – Хорошо, давай поспорим. Три месяца, начиная с сегодняшнего дня. Попробуй заставить меня влюбиться.

Пожимаю его руку. Она теплая и сильная. По телу пробегает странное покалывание.

– Договорились, – говорю твердо. – А теперь мне пора на пару.

– Подожди, – он не отпускает мою руку. – А каковы правила? Мы просто общаемся или…?

– Или, – отвечаю с легкой улыбкой. – Никаких ограничений, кроме времени. Три месяца – и я докажу, что ты ошибаешься.

– Очень самоуверенно, – он наконец отпускает мою руку. – Но я принимаю вызов.

– Отлично, – делаю шаг назад. – Тогда до встречи, Данил.

– До встречи, Вера, – он улыбается, и в этой улыбке читается азарт игрока. – И ты знаешь мое имя, уже справки навела? Ном мне будет очень интересно посмотреть, как ты проиграешь.

Отворачиваюсь, иду в сторону своей аудитории, чувствуя его взгляд на своей спине. Только когда оказываюсь вне поля его зрения, достаю телефон и включаю диктофон.

«Только что заключила пари с субъектом. Условия: заставить его влюбиться за три месяца. Показывает высокий уровень уверенности в собственной неприступности. Интересно, сохранит ли он эту уверенность через три месяца?»

Выключаю запись и иду на свою пару.

Три месяца. Всего три месяца, чтобы разбить лед вокруг его сердца.

Игра началась.

Солнце бьет в окна, смотрю на раскинувшийся внизу район Остоженки. Еще один солнечный московский день, еще один шаг к цели.

Рядом посапывает Диана. Аккуратно выбираюсь из постели, стараясь не разбудить ее. Подхожу к окну, провожу рукой по мраморному подоконнику. Мрамор. Настоящий. Не имитация.

Вчера был ужин у ее родителей. Первое знакомство прошло именно так, как я рассчитывал. Отец – Георгий Валерьевич, поначалу смотрел на меня с подозрением. Еще бы. Студент, без собственного бизнеса, без связей, встречается с его принцессой.

Но к десерту он уже предложил мне сигару и поинтересовался моими взглядами на инвестиции в недвижимость. Я был готов. Досконально изучил его компанию, знал все текущие проекты, даже подготовил несколько идей по оптимизации бизнес-процессов. Не навязчиво, просто к слову пришлось.

Мать Дианы, Виктория, тоже оттаяла, когда я вежливо поинтересовался авторством картины в гостиной. «Это малоизвестный французский импрессионист», – ответила она с удивлением. Я улыбнулся и назвал имя художника. Пара часов в интернете перед ужином стоила того, чтобы увидеть их удивленные лица.

Дом Луневых – именно то, к чему я стремлюсь. Трехэтажный особняк, мраморные полы, картины, антиквариат. Бассейн, сауна, тренажерный зал. И главное – ощущение силы, уверенности. Контроля и власти.

Нет, я не хочу получить это все за красивые глаза. Я не охотник за приданым. Но мне нужен старт. Нужен толчок, чтобы перейти на другой уровень. И Диана, точнее ее отец, могут мне его дать.

За ужином Георгий Валерьевич упомянул, что ищет менеджера проекта для нового комплекса в центре. «Молодого, с амбициями, но и с мозгами». Он смотрел на меня испытующе, а я делал вид, что не понимаю намека.

Рано еще. Пусть созреет сам, пусть сам предложит. Тогда позиция будет сильнее.

– Данил? – сонный голос Дианы прерывает мои размышления. – Ты уже встал?

– Да, малышка, – поворачиваюсь и улыбаюсь. – Думал тебя не будить, сегодня же суббота.

– Иди ко мне, – она томно потягивается, отбрасывая одеяло.

Послушно возвращаюсь в постель. Целую ее в шею, выслушиваю обычные сентиментальные глупости, которые она шепчет мне на ухо. «Ты такой особенный», «Я никогда не встречала таких, как ты», «Ты не как все».

Забавно, насколько предсказуемы эти богатые девочки. Они все думают, что особенные, что заслуживают особенного мужчину. Но на самом деле они все одинаковые – избалованные, капризные, поверхностные.

Мы занимаемся сексом, тело у Дианы шикарное, все как я люблю. И мне не нужны особые стимуляторы, молодой организм работает как часы. Я знаю де нужно поцеловать, надавить, задержаться, Диана реагирует, кончает быстро, а потом уже я отпускаю себя. Выхожу из нее, кончаю на живот, надо было конечно резинку надеть, но я все держу под контролем.

Диана кладет голову мне на грудь, выводит узоры пальчиками на коже, а я смотрю в потолок и думаю о Вере.