- В круг! – крикнул Снегирев, и нечто похожее, но непереводимое выдал Тсабрак.

Идиомы не всегда можно перевести дословно, но смысл – это совсем другое дело. И отнюдь не странно, что два сильных, но главное, опытных боевых мага приняли одно и то же решение. Маргот отстала от них буквально на пару мгновений, но не суть важно: все трое думали в одном направлении. И не только они. Телохранители князя и княгини тоже отреагировали на атаку подобным образом. Не имея в руках обычных щитов, все, кто мог, пытались прикрыться магической защитой, но не у всех она была достаточно серьезной. Поэтому при обстреле из арбалетов или луков для боевых магов плотный строй предпочтительнее «размытого».

Маргот отступила на пару шагов назад, утянув при этом за собой и принцессу Хиварру, которая была, как минимум, на треть крупнее ее, но сила Маргот не зависела от размеров тела. А оттянула она принцессу, потому что стало не до нее. Теперь, когда Маргот прикрывали с флангов парни из охраны, она вместе со Снегиревым и Годуном ударила по антресолям боевыми заклинаниями. В принципе, если бы дело было только в стрелках, на этом бы все и закончилось, но, воспользовавшись минутной растерянностью гвардейцев из княжеской дружины, в трапезную ворвались воины-дроу, вооруженные узкими мечами, короткими копьями с длинными и широкими листообразными наконечниками и глефами[14] с широким лунообразным лезвием.

«Похоже на заговор, - отметила Маргот, оценив количество нападавших и одновременно запустив в распахнувшиеся двустворчатые двери Смерч и «вязанку» ледяных клинков. – Ну или мятеж».

Следующая минута боя оказалась критической. Взаимный обстрел заклинаниями и стрелами привел к многочисленным жертвам, - в особенности, среди нападавших, - но сдержать магией напор мятежников так и не удалось. Неся потери, они все-таки сумели сблизиться с обороняющимися и навязали им ближний бой. И вот это было уже совсем плохо. Серьезное оружие, - мечи и алебарды, - имелись только у княжеских дружинников, все остальные, имея в виду «оставшихся верными присяге» гостей князя Агарроса, были вооружены лишь парадными ножами и кинжалами. Поэтому первым делом маги стали вооружаться за счет атакующих. Маргот, например, уклонилась от направленного ей в лицо лезвия, шагнула вперед, сокращая дистанцию, и ударом усиленного темной силой кулака разбила грудь вооруженного «глефой» заговорщика. До головы двух с половиной метрового дроу ей было просто не дотянуться, но грудь ничем не хуже, и, перехватив его оружие, она сразу же занялась привычным делом, то есть тем, что в ее время называлось «рубкой дров». В общем, бой быстро превратился в собачью свалку, но для Маргот это было не внове. Она и в прошлой своей жизни, и в нынешней успела поучаствовать не в одной такой схватке, и тактику действий в подобной ситуации знала, что называется, «на ять». Поэтому Маргот старалась, во-первых, не слишком отдаляться от Хиварры, которой, к слову, успела подбросить вполне годный для боя трофейный меч, а, во-вторых, не забывала о том, что оружия вокруг навалом, надо только уметь его взять. Впрочем, это было отнюдь не просто даже для такого сильного и опытного бойца, как она. Да, у нее была темная сила, но надо признать, дроу были в целом крупнее и обладали выдающейся мощью даже по сравнению с хорошо натренированными мужчинами-людьми. И, если этого мало, то среди нападавших находилось, судя по всему, довольно много по-настоящему опытных бойцов. Поэтому, чтобы уровнять шансы ей время от времени приходилось прибегать к Черной Мгле и сражаться не только клинком, - она как раз сменила глефу на меч, - но и магией. Однако колдовать, используя чары и заклятия, и одновременно сражаться мечом, практически невозможно. А Маргот к тому же приходилось время от времени брать в левую руку кинжал. К слову сказать, это был один из парных клинков, подаренных ей вместе с кагетой адмиралом Вельяминовым, и, надо сказать, это был отличный, зачарованный магией дроу кинжал. Таким, если правильно парировать рубящий удар обычной, а не зачарованной кагеты, можно сломать даже меч, что Маргот и проделала в самом начале боя. Но вот, что отличало ее от большинства других боевых магов. Она могла манипулировать стихийной магией, обращаясь напрямую к одному из двух стихиалей[15], с которыми еще в раннем детстве ее «познакомила» тетушка Сигрид.

Это была не такая мощная магия, какую можно получить в ходе ритуала или правильно сформулированного заклятия, но Логи[16] позволял ей не только вызывать Огненную Плеть, - правда ненадолго, да и откат после плети был будь здоров какой, - но и метать Огненные Ножи. А Кари[17] при необходимости вкладывал ей в руку Воздушное Копье. Копье, - Маргот назвала его «Роном»[18] - «пило» магическую энергию, как не в себя, однако позволяло сходу ударить метра на три-четыре. Затратная магия, но зато всегда под рукой. И Маргот воспользовалась ею в первые же минуты боя. Отбросила ударом «Рона» мятежника, подобравшегося к принцу Тсабраку со спины, и убила другого, который собирался атаковать ее сбоку.

Потом ее все-таки достал какой-то старик-дроу, окончательно разбив нагрудник и наверняка сломав ребро или пару, но и сам погиб, подставившись. Его Маргот вскрыла от паха до грудины саганой – коротким копьем с очень длинным обоюдоострым лезвием. Дроу закричал, и тут, что называется, «включили цвет и звук». До этого момента Маргот дралась не то, чтобы в тишине, но как-то отстраненно, отрешившись от всего, что могло бы помешать ей в бою. Но со стариком-дроу вышла промашка. Когда ее клинок разорвал его сердце, фонтан крови ударил Маргот прямо в лицо. Залило глаза, но это-то как раз нестрашно, - она очистила поле зрения резко, по-звериному встряхнув головой, - куда хуже, что кровь попала ей в рот, и уже через мгновение в ней включился настоящий берсерк. Одна радость, что за время своего обучения в Атенеуме, Маргот удалось несколько утихомирить и даже, пожалуй, приручить дремлющего в ней дикого зверя. Поэтому сейчас она, хоть и взбесилась, но краем сознания продолжала все-таки отслеживать свои действия, чтобы не наломать часом дров. Это странное состояние осознанного безумия имело, однако, еще один крайне любопытный эффект. Чувства Маргот обострились до крайности, так что все цвета стали ярче, звуки сильнее, - выкрики, ругань и стоны раненых, треск ломаемой мебели и звон стали, - а воздух наполнился запахами, среди которых доминировали запахи крови, пота и дерьма. Было, правда, и кое-что еще: вкус крови на языке. И он, как ни странно, пришелся Маргот по душе. Про такое не скажешь, вкусно, такое не станешь смаковать, но вкус теплой человеческой крови, если считать дроу людьми, ей определенно понравился. Впрочем, времени на рефлексии у нее не было, и хорошо, что так, а то ведь можно додуматься до такого, что потом мало не покажется.

Она отбросила труп старика-дроу в сторону и сходу ударила саганой оказавшегося к ней боком воина. В отличие от многих других этот инсургент[19] был полностью снаряжен для боя, но ему это не помогло. Длинный обоюдоострый клинок пробил и доспех из вареной кожи, и стальную кольчугу, и плоть с костями. Даже древко копья вошло сбоку под грудь едва ли не на большую мужскую пядь. Дроу захлебнулся криком и отшатнулся от Маргот, так что ей пришлось выпустить сагану из рук. Момент был так себе. Мятежники напирают, и ей даже не наклониться, чтобы подобрать какое-нибудь другое оружие, однако и одним кинжалом много не навоюешь, и для того, чтобы это понять, не надо быть в трезвом уме и твердой памяти. Берсерк такое понимает на уровне инстинктов, поэтому, даже не сбившись с ритма, Маргот поставила кинетический щит, отбросив от себя напиравших на нее мятежников. Щит продержался жалкие несколько секунд, но ей как раз хватило времени, чтобы подобрать с пола оброненную кем-то глефу и тут же ударить ею вперед и вверх, попав очередному смертнику как раз под подбородок. Воин захрипел, схватившись за рану сначала одной рукой, а потом, потеряв свой меч, и другой, и в этот момент кто-то с силой оттащил ее назад. Оказалось это Хиварра, которая не смогла до нее докричаться, применила силу, чтобы остановить разошедшуюся в гневе Маргот и утащить ее за собой, за спины прибежавших откуда-то дружинников отца.