7.2
Прием, оказанный ей в замке, был до ужаса похож на все то, что Маргот оставила в своем утраченном прошлом. Другой язык, иные формулы вежества, несколько странные на взгляд шведов или русичей одежды, телодвижения и обороты речи, и все-таки все это действо было невероятно узнаваемо. Князь или конунг, восседающий на троне, принимает посла дружественного государства. Точно так же, как она стоит сейчас перед Форрасом из Дома Ксаранн, стояли перед ее отцом датчане, приплывшие в Гёталанд, чтобы сосватать Маргот за принца Амледа. Альгаут восседал на троне, вырезанном из потемневшего от времени дуба, а рядом с ним стояли Маргот и ее брат Бьёрн. Нынешняя мизансцена повторяла ту давнюю едва ли не один в один: Форрас в центре, - и трон у него, что характерно, тоже вырезан из цельного массива какого-то черного с красным отливом дерева, - а принц Тсабрак и принцесса Хиварра стояли по обеим сторонам от трона, но чуть отступив назад, в «тень». А вот княгини не наблюдалось. То ли не принято, то ли нет в живых? Или, может быть, больна? В отъезде? Страдает ксенофобией?
«Надо будет кого-нибудь спросить…»
Стоя в центре композиции, - перед ней трон, за ней посольство, а вокруг придворные Форраса и его родня, - Маргот «осветила» весь этот большой зал своим магическим взглядом, сосредоточив, однако, внимание на князе и его детях. Форрас оказался похож на Хиварру, ну или, что точнее, она явно пошла в отца. Сходство наблюдалось в чертах лица, цвете кожи, - по сравнению с другими дроу, она казалась не смуглой, как это можно видеть у некоторых испанцев или итальянцев, а загорелой, какой бывает у тех же шведов, много времени проводящих на природе, - и у обоих были темно-зеленые глаза. Вообще, дроу, если не среброглазые, то обычно имеют темные глаза. У большинства они темно-карие, но встречаются и темно-синие, - кобальтовые и сапфировые, - темно-зеленые, как мох или хвоя, и, наконец, черные. У Хиварры и ее отца глаза были черные, как агаты. А все различия между ними сводились к тому, что он мужчина, а она женщина. Хиварра была очень высокой и стройной, можно даже сказать, тонкой. Где-то под два метра тридцать сантиметров, так что, имея относительно большую грудь, - никак не меньше третьего размера, - принцесса казалась едва ли не плоской. Впрочем, Маргот при росте 182 сантиметра в стеганом поддоспешнике и кольчуге тоже, наверное, соответствовала шуточному определению плоска, как доска, а ведь она имела грудь вполне привлекательного второго, переходящего в третий размера. Однако, они с Хиваррой были женщинами, а мужчины, в среднем, всегда крупнее. Так и князь Форрас, хоть и сидел, а все-таки был несколько выше своей стоящей поблизости дочери.
«Это ж, какие у него длинные ноги! – восхитилась Маргот. – Да и сам ничего».
Лица у большинства дроу были хищно-красивыми, и Форрас не был исключением. Красивый мужчина, если бы не здоровущие клыки, отчетливо приподнимавшие верхнюю губу, и не звериные уши. На голове у него не было ни короны, ни шляпы, а белые, как снег, волосы были заплетены во множество косичек-дредов. Так что уши оставались на виду. У Хиварры лицо было несколько мягче, чем у отца, хотя это смотря, с чем сравнивать. Даже у Маргарет Кровавой Секиры лицо было довольно-таки мягким по местным стандартам. И еще, сейчас на контрасте стало очевидно, насколько Хиварра молода и неопытна. У ее отца на лице имелись не только морщины, но и шрамы. Шрамов хватало и у других присутствующих на приеме мужчин и у, как минимум, трети женщин. Особенно много шрамов было у тех женщин-дроу, кто носил мужскую одежду и был опоясан мечом.
«Боевики…»
Впрочем, в зале присутствовали не только обычные дроу, боевики они или нет. Маргот насчитала с дюжину довольно сильных магов обоего пола и нашла взглядом четырех магических оборотней. Оборотни дроу отличались от тех, кого она изучала в Атенеуме. Эти могли оборачиваться благодаря своему особому магическому таланту, и, превратившись, не теряли разум и свободу воли. Во всяком случае, инстинкты были над ними не властны. Не было у них и единой звериной формы. Каждый оборачивался в того зверя, с которым его связывал семейный тотем. Во всяком случае, Берзин и Корневой утверждали, что новгородцам известен уже один дроу-медведь, две довольно-таки крупные хищные птицы, волк и какое-то неизвестное науке животное из семейства больших кошек. Этим дроу отличались от всех других известных землянам эльфов: количеством по-настоящему сильных магов и наличием магических оборотней.
Между тем, прием шел своим чередом. Взаимные представления, декларация о намерениях и вручение верительных грамот. Пара здравниц без выпивки и еще несколько речей буквально ни о чем. Затем высокие договаривающиеся стороны перешли в другое, гораздо меньшее по размерам помещение, и там между Маргот, князем и принцем с принцессой состоялся короткий разговор по существу вопросов, то есть они смогли наконец отойти от официоза и обменяться своим видением ситуации, сложившейся вокруг Чиантара, и о перспективах сотрудничества в условиях военного времени. Разумеется, это еще не были полноформатные переговоры. Стороны всего лишь обозначили свои позиции, но это действительно стоило сделать, не откладывая на потом. Слишком важно было в данном случае определиться со степенью доверительности, которую могли позволить себе гардаричане и дроу. Маргот это понимала, используя свой опыт, приобретенный в свое время, когда она была не только принцессой, но и форингом своего отца. Этот же опыт подсказывал, что предварительный этап переговоров прошел хорошо, так что стороны вышли в пиршественный зал, что называется, с легким сердцем, но состояние душевного покоя длилось, увы, совсем недолго.
О том, что дело нечисто, Маргот догадалась еще в тронном зале. И нет, это не было предзнание или предвидение. Это было чувство неопределенной тревоги, вызванное витающими в воздухе смыслами, общим настроением присутствовавших в тронном зале придворных и в эманации пока еще безымянной опасности. А вот в Великой Трапезной, как назывался здесь Пиршественный Зал, все разрозненные детали, словно бы, встали на свои места. Наступила какая-то определенность, и Маргот тут же поправила волосы заранее обговоренным движением, которое означало что-то вроде «Свистать всех наверх!» И вовремя, потому что в следующее мгновение ей пришлось прикрывать себя и стоящих рядом с ней людей от арбалетных болтов.
Стреляли с балконов и антресолей[11]. Стрелков, как она поняла еще через мгновение, было немного, но у дроу имелось что-то вроде «автоматического стреломета», имевшего в «обойме» три стрелы. Правда, и перезаряжать такой арбалет было долго и муторно, но зато в первые секунды боя стрелки могли обеспечить высокую плотность огня. Разумеется, будь они поумнее, могли сделать свои самострелы маленькими и легкими. Тогда бы перезаряжать их при росте и силе дроу было бы куда легче. Но эльфы делали оружие под себя, и их луки и арбалеты были большими и тяжелыми, зато и стрелы у них были размером с дротик. В общем, когда в тебя летит такой вот метровой длинны дрын, да еще и во множественном числе, и с короткой дистанции, мало никому не покажется. Спасибо еще, что у Маргот быстрая реакция, поэтому она успела поднять кинетический щит, который после памятного боя на семьдесят третьем километре Новопсковского шоссе долго и упорно доводила до ума. Тогда впервые столкнувшись с направленным на нее огнестрельным оружием, она убедилась, что ее щит не держит пулю, выпущенную из штурмовой винтовки. Сейчас же, ее собственный «Тангайл»[12] остановил большинство летящих в Маргот и Хиварру стрел. И все-таки два болта пробили ее щит, хотя и потеряли при этом едва ли не всю свою кинетическую энергию, так что без урона для себя один болт Маргот приняла на наруч правой руки, а два других ударили ее в грудь, но там их встретил титановый нагрудник с мантикорой, так что ее даже не качнуло от этого сдвоенного удара. Хиварра тоже молодец, приняла стрелу на свое изумрудное колье-«пластрон»[13]. Похоже, там были не только золото и драгоценные камни, но и что-то куда более серьезное. То ли мифрил, то ли адамантий, но, главное, пробить этот ее «доспех» болты не смогли. А их с Маргот сдвоенный магический щит прикрыл группу гостей и хозяев с фронта, тогда как с другого направления их обеих прикрыл принц Тсабрак. То, что он колдун, Маргот уже знала, а вот о том, что он полноценный боевой маг, узнала только сейчас. Он поставил свой, оказавшийся огненным, щит практически одновременно с Маргот и даже несколько опередил ее, отправив вполне себе убойный файербол в стрелков на одном из балконов. А из-за спины их поддержали телохранители принца и ее собственные «свитские», среди которых тоже затесалось несколько боевых магов.
