На самом деле, эта ситуация сложилась не сейчас и не сразу. Напряжение нарастало постепенно уже в течение почти полувека, и, увы, это был отнюдь не первый случай обострения конфликта между людьми и дроу. Однако этническая нетерпимость людей была куда выше ответных чувств, испытываемых дроу. Впрочем, по большому счету, дроу не любили никого, кроме себя, но готовы были терпеть «инородцев и иноверцев» для пользы дела. Люди прежде вели себя точно так же, но время не стоит на месте, меняются времена и нравы, и, в конце концов, обе стороны обнаружили себя посередине разгорающегося вооруженного конфликта, в котором дроу уступали людям, как по численности, так и по доступности ресурсов.
Цивилизация людей, - империя и республика, - напоминали европейскую эпоху возрождения с восточным колоритом, как если бы история разворачивалась не в Италии или Франции, а в восточных фемах Византии, где-нибудь в Анатолике[4] или Халдии[5]. Дроу в этом смысле выступали неким аналогом центральной и южной Европы, какой она была в позднем средневековье, с элементами культур, наподобие хазарской, черкесской или аланской. И все это в мире, полном магии, временами подобной той, которой владела Маргот, а временами - совсем другой, тревожно незнакомой и оттого вдвойне опасной.
- Бага Аггиаш, - сказал проводник, когда они миновали очередное ущелье и оказались в устье просторной долины, по которой протекала довольно широкая река. – Его еще называют Ол-Аггиаш или просто Аггиаш.
«Старый Аггиаш, - перевела для себя Маргот. – Твердыня Полудня. Ну, надо же!»
На аггадере Аггиаш – просто название места. Какое-то пришедшее из давних времен слово, имеющее, впрочем, свое собственное значение. На йнна-аггадере аггиаш означает «полдень», вернее, «солнечный перелом», но, если это название крепости, то, разумеется, Твердыня Полудня, и за этим словосочетанием встают эпизоды древнего эпоса дроу, частично повторяемые в легендах и сказках всех эльфийских племен. Рассветная Башня, Твердыня Полудня, Закатная Башня и Твердыня Полуночи – это четыре стороны света, - восток, юг, запад и север, - и еще три башни, названия которых имеют для дроу сакральное значение, восходя к их древним верованиям: Солнечная, Лунная и Звездная. Все это Маргот уже знала, но здесь и сейчас она впервые увидела одну из легендарных крепостей дроу – Твердыню Полудня Ол-Аггиаш.
Честно говоря, ничем особенным, кроме древней славы, резиденция князя Форраса не блистала. Крепость была построена на небольшом плато, возвышавшемся над городом Шелифф метров на пятьдесят, а то и больше. С трех сторон замок окружали скалы, а с четвертой высилась сложенная из гранитных блоков стена, поверху которой вместо зубцов были установлены деревянные щиты, с прорезанными в них в хаотичном порядке узкими бойницами. Несколько квадратных башен: надвратная и две угловых, поставленных на скальных выступах. И еще три высоких и мощных башни, напоминающих немецкий бергфрид[6], за стеной, из-за которой были видны так же массивные, но небольшие по диаметру купола, сложенные все из того же серого камня. Суровая и очень функциональная архитектура, отсылающая к позднему европейскому средневековью.
- Павел Дмитриевич, - повернулась Маргот к Снегиреву, - напомните, пожалуйста, остальным, что с этого момента я вуллар. Принцесса - сестра принцессы.
Воленс-ноленс, как говорится. Положение обязывает. А значит настала пора свите сыграть принцессу. Ей-то самой несложно, она, и в самом деле, принцесса дома Дёглинг, но для остальных она «всего лишь» княжна Борецкая. Тоже немало, но отнюдь не то же самое, что дочь конунга. Однако здесь и сейчас она Равная, как минимум, для принцессы Хиварры. Что там с ее отцом-князем, время покажет, но, судя по тому, что Маргот узнала в свой прошлый визит, для принца-наследника Тсабрака она тоже вуллар, а это статус, почет и уважение. Так что и посольским следовало относиться к ней соответственно. Вопрос этот решался в МИДе, и спорить с этим никто из участников экспедиции не рискнул. Субординация, как говорится, она и в Африке Табель о Рангах.
Между тем, спустившись с невысокого переката, они перешли реку по древнему каменному мосту и вступили в город. Прямой дороги, которая рассекала бы Шелифф, что называется, от ворот и до ворот, то есть с севера на юг, здесь, разумеется, не было. Были улицы, соединяющие между собой площади, и образующие довольно сложный лабиринт, по которому им пришлось порядком поплутать. Впрочем, нет худа без добра: проезд посольской колонны везде, где она проходила, приветствовали люди, вышедшие встречать Валира Сегре е’Гаддарикки - Великого Посланника Гардарики. Ну, не люди, разумеется, а дроу, но если не присматриваться к ушам, которые зачастую не скрыты среди длинных волос или под войлочными и фетровыми шляпами, не обращать внимания на необычный разрез глаз и вполне себе звериные клыки, высокий по человеческим меркам рост и «изящное» телосложение, то эти дроу ничем существенно не отличались от жителей Флоренции или Энса[7] в веке эдак XIV или XV. Даже одежда и шапки были похожи, хотя кое-какие различия были налицо.
Местные горожане все-таки жили в горах, и это не могло не повлиять на принятую в здешних краях «моду». В общем, мужчины носили не шоссы и туфли с длинными носами, а вполне узнаваемые кожаные, суконные или шерстяные штаны, - крой, как рассказали Маргот, был заимствован у жителей Буккит-Паггона, - сапоги и полусапожки с гетрами до колен, рубашки без воротников или, напротив, с воротником стойкой, наподобие кавказского бешмета[8], и длиннополые камзолы и кафтаны всех мастей и видов. На женщинах были вполне узнаваемые длинные платья из плотной шерстяной ткани, стеганые безрукавки до середины бедра и все те же кафтаны, иногда похожие на черкески[9], а иногда на зипуны, какие были в моде когда-то в Гардарики. Однако женщины в «черкесках» обычно носили не платья, а мужские штаны. И все это штаны, рубахи, платья и кафтаны было расшито темно-синей и бордовой тесьмой, а у знатных дроу еще и серебром. Вышитые узоры украшали так же шляпы и голенища сапог. И у всех без исключения, - у мужчин и женщин, у стариков и детей лет с семи-восьми, - на кожаных или сплетенных из кованных стальных колец поясах висели кинжалы и длинные охотничьи ножи. У некоторых мужчин и женщин, тех, что носили штаны, на поясе или за спиной висели богато украшенные самоцветами и серебром ножны с мечами, отдаленно напоминающими японскую катану. Кагета действительно похожи на японские мечи: катану или тати[10], но все-таки отличаются.
«Милитаризованное население… - кивнула своим мыслям Маргот. – Это не они такие, жизнь такая. К тому же хищники…»
Вообще, смешение стилей наблюдалось везде и во всем. И ничего таинственного или совсем уж экзотического, как, скажем, у лесных и «темных» эльфов Маргот не заметила. Просто еще одна «человеческая» цивилизация, пошедшая по пути развития, напоминающего в широком смысле европейский, а не азиатский. И все-таки дроу не люди. Они по-другому двигаются и у них по сравнению с людьми более широкие спектры зрения и слуха. Они видят мир несколько иначе и, по-видимому, по-другому воспринимают цвета, - палитра используемых ими красок бедная и темная, практически без светлых тонов, - но зато дроу обладают ночным зрением. И они, как полагали некоторые гардарикские ученые, скорее всего, пришельцы в этом мире, потому что биологически являются настоящими «химерами». Имея анатомию и физиологию близкую к человеческой, произошли они, судя по всему, от какого-то ночного хищника. Возможно, это был неизвестный землянам вид хищных приматов, но тогда непонятно, каким образом дроу и люди могут иметь общее потомство. Впрочем, дроу – магический народ, а у магиков, наверно, возможно и не такое. В отличие от людей, магики или магические существа, как разумные, так и не слишком, созданы не только эволюцией, базирующейся на естественном отборе, но и самой Матерью Магией. Эманация магии регистрируется у всех магиков без исключения, но магами являются отнюдь не все из них. Обо всем этом Маргот думала, проезжая через город, к замку, являвшемуся не только резиденцией верховного князя Фарауна, но и ключевой позицией на Торной Тропе, воротами в Семь Долин, являющихся сердцем Чиантара.
