Где-то на третий день ее пребывания на базе Маргот допустили до святая святых отряда - до арсенала термитов, в котором ей взялись подобрать правильную экипировку и подходящий для нее огнестрел. Во время боевых операций на Той стороне термиты носили титановые кольчуги[24], прикрытые сверху кевларовым бронежилетом 1-го класса[25] с дополнительными щитками из сверхвысокомолекулярного полиэтилена (СВМПЭ)[26]. Еще имелись полимерные наколенники, наголенники, наручи и налокотники. Все вместе тянуло на десять килограммов, но в отличие от полного рыцарского доспеха не сковывало движений и при этом надежно защищало от стрел, кинжалов и даже от ударов мечом или копьем, если подставить под клинок или наконечник правильное место. Вот в этом снаряжении со шлемом на голове и с оружием в руках и развешанных тут и там ножнах и кобурах она и тренировалась, получив даже собственный позывной для радиообмена на Этой стороне. В отряде Маргот стала Ёрном[27], и ее это вполне устраивало.
Для этой стороны весь этот тяжелый обвес был не нужен. Только бронежилет с полимерными пластинами, наколенники, налокотники и шлем, а из оружия автоматический пистолет, штурмовая винтовка с оптикой, боевой нож, метательные ножи и финка в ножнах, спрятанных на голени. Это была ее вторая ипостась, но была и третья «общегражданская». После событий на Новопсковском шоссе Маргот твердо решила никогда больше не оставаться безоружной. По максимуму, - если в осенне-зимней куртке – у нее с собой теперь было пару стволов, кинжал, десантный нож и финка-засапожник, ну а по минимуму – короткоствольный револьвер скрытого ношения и небольшой универсальный нож. Лучше, конечно, два, но летняя форма одежды, - и, в особенности, ее гражданский вариант, - не всегда позволяла вооружиться до зубов. И, тем не менее, Маргот опробовала и эту версию, сходив пару раз в платье в клуб на танцы и в кино.
С платьем, если честно, вышло весьма удачно. Маргот с собой из дома не взяла из одежды ничего чисто женского. Думала незачем, но ошиблась, так что перед танцами пришлось посетить магазин и кое-что прикупить. Выбор был невелик, но все-таки она смогла подобрать себе короткое летнее платье и туфельки на среднем каблуке. Не бог весть что, но для провинции сойдет, тем более что провинция-то у них необычная. Военный лагерь – это всегда ни то ни се. Но, следует признать, выглядела она в этом платье вполне прилично, можно сказать даже, что очень хорошо. И это вкупе с ее внешностью и практически полным отсутствием конкуренции делало ее в глазах мужчин поистине неотразимой. Ну, ей к этому было не привыкать, но вот встретить кого-то, на кого отреагировало не только ее эстетическое чувство, но и сердце с тем самым, что внизу живота, было внове. Как-то раньше она ни на кого не западала, а тут раз – и в дамках. Новое, необычное чувство. Непривычные ощущения и еще эта ее магическая чуйка, которая голосом тетки Сигрид, но отчего-то на современном гардарикском сленге, шепчет ей в ухо: «Обрати внимание, детка, какой годный экземпляр! Надо брать!»
А мужчина, и в самом деле, был образцово показательный. Красивый, харизматичный, да еще и настоящий полковник. Командир десантно-штурмовой бригады Илья Борисович Куракин из псковских боярских сыновей. И комбриг, надо отдать ему должное, положил на нее глаз сразу вдруг. Только вошел в зал, окинул танцпол одним коротким взглядом, перевел его к буфетной стойке и моментально сосредоточился на Маргот. Она на него, разумеется, не смотрела. Трепалась с Костей Годуном – разведчиком термитов и веселым парнем, умевшим за одну минуту рассказать три анекдота и еще два раза пошутить. Болтать с ним было прикольно, танцевать тоже, и что немаловажно, Костя на нее губу не раскатывал. Понял, что ни разу не «любовь всей ее жизни», а на меньшее она просто не согласится. Понял и перешел в разряд друзей-приятелей. Однако комбриг ничего этого не знал, он видел то, что видел: красивую юную девушку, смеющуюся над шуткой высокого широкоплечего мужчины в штатском. При этом полковник Куракин был на базе человеком новым и местных особенностей не знал. Поэтому посчитал их обоих вольнонаемными. Вернее, штаб-майора Годуна он принял за вольнонаемного, а Маргот за чью-нибудь дочь. Многие офицеры жили на крупных военных базах вместе со своими семьями, так что его догадка была вполне логичной.
Маргот все это увидела, вернее, почувствовала, и взгляды в ее сторону полковника, носившего на груди неслабый иконостас, состоящий из орденов, медалей и наградных знаков, поняла правильно. И то, как решительно он направился через весь зал прямо к буфету, оценила положительно, но настроение у нее было веселое, да она еще и водки выпила, так что захотелось ей немного похулиганить.
- Костя, ко мне сейчас один красавчик клеиться будет, так, будь другом, не мешай. Ты шоферюга из вольнонаемных, а я… я, скажем, капитанская дочь.
- Ты же знаешь, Мара, - усмехнулся в ответ штаб-майор, - Годун за любой кипеш, кроме голодовки!
- Тогда, еще по одной и вперед!
Костя подозвал буфетчика и попросил повторить. И Маргот едва успела опрокинуть граненый восьмидесятиграммовый стаканчик с холодной, со льда водкой, как рядом нарисовался полковник и весьма куртуазно пригласил ее на танец. Маргот повернулась к мужчине, окинула его заинтересованным взглядом, отметив между делом, что комбриг не окольцован и отнюдь не стар. Одним словом, не ее дедушка и не папахен ее подруги Лизы, а нормальный такой мужчина «тридцать плюс».
«Быстрый карьерный рост? – подумала она. – Впрочем, нестранно. Судя по орденам, воевал и немало, а на войне год за три или как-то так».
В общем, комбриг пригласил ее на танец. Затем на второй. Еще позже предложил подняться в кафе на втором этаже, куда они и поднялись. Выпили по чашке кофе, она с пирожным, он – с табачным дымом. Поболтали, и Маргот узнала, что сейчас Куракин прибыл из Полоцка, где расквартирована его бригада. А в военный лагерь «Обь-2» для участия в учениях переброшена всего лишь одна батальонная тактическая группа, но эта информация осталась без подробностей и комментариев, поскольку Илья переключился на другую тему. Говорили о кино, музыке и книгах, что продемонстрировало широкий кругозор Куракина и его довольно высокий образовательный уровень. К тому же полковник оказался умелым соблазнителем, но ничего лишнего себе в тот вечер не позволил. Впрочем, было понятно, что наверняка он попытает счастья на следующем свидании, о котором они договорились после очередного круга танцев. От себя полковник ее не отпускал, танцевать с другими не позволял, и, в целом, вел себя, как деспот, но деспот адекватный, а временами даже милый. Маргот, которая представилась папиной дочкой, комбриг понравился, тем более что он сразу, пусть и в несколько туманных выражениях, наметил перспективы. По легенде ей было семнадцать, и она только что закончила школу. Полковник этому сильно обрадовался и предложил ей ехать учиться в Полоцк. У них там женская учительская семинария есть и филиал Псковского университета… Тут-то и прозвучал намек на брак по любви и прочую лабуду. Марго не возражала. Флирт был аккуратным, полковник симпатичным, и общаться с ним оказалось интересно, однако выходить замуж Маргот пока не собиралась, да и в Полоцк ей ехать было не с руки.
4.6
Тревогу сыграли в два двадцать с копейками. Такое происходило на базе не в первый раз, и, значит, ей не стоило сильно дергаться, но Маргот обратила внимание, что суета поднялась не только у них. Где-то неподалеку за оградой тоже надрывался матюгальник и временами включалась малая серена.
- Внимание! – Похоже, это был сам комбриг Староверов. – Это не учебная тревога. Повторяю, это не учебная тревога. Через десять минут все должны быть на плацу. Форма Три. Повторяю, форма Три.
Тройка означала, что снаряжаться следует для действий на Той стороне или в непосредственной близости от портала на Этой, но, возможно, придется так же стрелять. Последнее предполагало, что кроме всего прочего придется тащить на себе «боевой минимум» - штурмовую винтовку и десятизарядный автоматический пистолет. Поэтому основным холодным оружием у нее будет катана, а вторым – скрамасакс. Кроме того, вместо длинной она надела короткую, а значит легкую кольчугу и вместо нормального броника – кевларовый жилет. Попрыгала немного, проверяя крепления и распределение нагрузки. Закинула на плечи походную торбу – двадцатилитровый тактический рюкзак, прикрепила к нему шлем и повесила на грудь свой «московит» так, чтобы приклад был под правой подмышкой, а ствол смотрел справа-налево и вниз.
