Совершив, таким образом краткую экскурсию по пансиону, Маргот и Лиза достигли, наконец, своей комнаты, куда служащие, - ну, не называть же этих мужчин в униформе слугами, - как раз доставили их багаж, состоявший из целой дюжины чемоданов, баулов и портпледов. Их дортуар или, лучше сказать, «апартаменты» за номером А 37 (женское крыло, третий этаж, седьмая комната) оказались просторными и вполне пригодными для проживания вдвоем. И даже более того. Как было обещано в проспекте, выданном абитуриентам, это было отнюдь не спартанское жилье, хотя и не было здесь даже намека на излишнюю роскошь. Две полуторные кровати с тумбочками, рабочий стол, поставленный торцом к высокому окну так, чтобы за ним одновременно могли сидеть лицом к лицу два человека, большой платяной шкаф с антресолями и ростовым зеркалом, вставленным в одну из его дверей, книжные полки и просторный стенной шкаф для чемоданов и сумок. Вешалка для верхней одежды и шкафчик для обуви располагались слева от входной двери, а справа от нее находился крошечный кухонный уголок с электроплиткой и электрическим чайником, сразу за которым обнаружилась дверь в совмещенный санузел: унитаз, раковина и душевая кабинка. Все устроено просто, но функционально и с умом. Даже небольшие шкафики над раковиной и под ней предусмотрены, чтобы не захламлять и без того невеликое пространство туалетной комнаты. Тесновато, конечно, но зато все свое, персональное, а не «удобства во дворе» и «баня раз в неделю», не говоря уже о замковом данцкере[13] или гардеробе[14] в качестве уборной и бочки с едва теплой водой в качестве ванны.
«Вполне», - решила Маргот, изучив комнату и «удобства», и перевела взгляд на активно потрошившую один из своих чемоданов Лизу.
- У меня тут кое-что есть, - сказала та, оборачиваясь к Маргот. – Не против?
Вопрос касался набора кухонной утвари, кофейника и стопки льняных скатерок, салфеток и кухонных полотенец.
- С чего бы мне возражать? – пожала плечами Маргот. – Другое дело, что сама-то я не сообразила. Хорошо хоть дед кое-что присоветовал.
Михаил Фёдорович присоветовал ей взять плед, потому как зимой бывает прохладно, прикроватный коврик, в роли которого выступала хорошо выделанная шкура кабана-подсвинка, походный магический инвентарь для того, чтобы что-нибудь сварить, кофе, скажем, или простое зелье, и офицерский походный набор столовых приборов, включая штопор и консервный нож.
- А у меня вот что есть! – похвасталась Лиза, извлекая из недр огромного чемодана две бутылки франкского коньяка.
- Так и у меня не пусто! – Выставила Маргот на стол три бутылки с двадцатилетней старкой и набор восьмидесятиграммовых серебряных стаканчиков.
- А жизнь-то налаживается! – рассмеялась Лиза, у которой и у самой нашелся подобный набор, только ее чарочки были пятидесятиграммовыми.
В общем, совместными усилиями девушки сумели за один день, - вернее, за вечер этого дня, - создать из стандартного «гостиничного номера» уютную девичью светелку. И здесь роль Лизы была куда значительнее, чем все усилия Маргот. Дева-воительница была неприхотлива, и, даже владея бытовыми чарами, никогда особо не заморачивалась комфортом и удобствами, не говоря уже о красоте. Впрочем, возможно, ее отношение к решению бытовых проблем было связано еще и с тем, что в замках отца и его лордов принцессу Дёглинг обслуживали ниссе, а здесь в Гардарике, где домовых в эту эпоху было гораздо меньше, чем в прежние времена, заботы о доме лежали на плечах многочисленных слуг ее деда-адмирала. Тем больше ее удивляло поведение Лизы Вельяминовой. Девушка выросла в богатой боярской семье, и, тем не менее, была отнюдь не избалована и умела много такого, о чем Маргот даже не догадывалась. В области бытовых, кулинарных и целительских чар Лиза была гораздо сильнее Маргот. В принципе, если исходить из усредненных стандартов, она уже сейчас была зрелым магом, которого навряд ли смогли бы научить чему-нибудь новому на факультете Общей Магии. Возможно, поэтому она поступила на Целительский факультет. В целительстве Лиза все еще являлась неофитом[15], а не мастером.
Все это Маргот узнала, как из рассказов своей новой подруги, так и на практике, увидев, как колдует Лиза Вельяминова. Еще не побратима, но уже и не просто случайная соседка, хотя и знакомы-то они были всего ничего. Но так бывает, встретишь правильного человека и сразу знаешь, с этим человеком можно и браги выпить, и в бой пойти. И, к слову, об алкоголе. Они себе этим вечером позволили толику старой водки «за знакомство», а старка, и в самом деле, - не врал лавочник, - оказалась по-настоящему эксклюзивной. Двадцать лет выдержки в дубовых бочках из-под портвейна с яблоневыми и грушевыми листьями и цветками липы. Это уже не просто крепкий алкоголь, а божественный нектар. Впрочем, девушки пили для удовольствия, а не для того, чтобы забыться в алкогольном угаре. Так что в самый раз.
А уже на следующий день начались занятия, и на факультете Боевой магии это были три вводные двухчасовые лекции, в которых до слушателей было доведено, чем, собственно, им предстоит заниматься сначала в Атенеуме, а затем и в армии. Чем, как и для чего. Надо сказать, что вопросы «чем заниматься и для чего» были достаточно животрепещущими, но по некоторым чисто политическим причинам власть предержащие, - и не только в Гардарике, но и во всех других странах-участницах «Большого Пула»[16], - предпочитали обходить эти темы стороной или скрывать за фигурой умолчания. Полностью засекретить эту историю было, разумеется, невозможно, - слишком много слишком разных людей было вовлечено в «Дело Защиты Человечества», - но вот навести тень на плетень удавалось настолько хорошо, что даже дед, полный адмирал флота и не последний человек в республике, не смог ничего ей толком объяснить. Впрочем, возможно, просто не захотел?
Суть же вопроса сводилась к тому, что уже к середине XIX века боевая магия потеряла свое значение. В мире, в котором рулят большие батальоны, огнестрел и пушки, боевые маги не то, чтобы бессильны, они бесполезны. Нет, разумеется, один-два всегда могут пригодиться сильным мира сего. Ну, пусть не единицы, а десятки, но полезны и эффективны они будут только в отдельных, прямо сказать, особых случаях, типа разведки, контрразведки и охраны сильных мира сего. И это в XIX век, что тогда говорить о XX и, тем более, о XXI веке? Танки и авиация, тяжелые артиллерийские корабли и подводные лодки, ствольная и реактивная артиллерия… Боевые маги мало что могли противопоставить 12,7-мм крупнокалиберной снайперской винтовке и выстрелу с километровой дистанции. Так что боевая магия, как наука и искусство тихо умерла, оставив после себя лишь разрозненных адептов-слабосилков, потому что армия и флот в них больше не нуждались, и сильные маги предпочитали выбирать для себя иные сферы деятельности. Все изменилось в один момент, и не сказать, чтобы этому кто-либо был рад. Даже сами боевые маги, которых-то и осталось к тому времени всего ничего.
Итак, в 1983 году ученые британской корпорации «Нью-Эйдж» смогли «нащупать» по ту сторону границы наносекундного пространственно-временного континуума жилу с высоким содержанием адамаса[17]. На Земле, имея в виду их собственную лакуну в пространстве и времени, этот металл попадается в исчезающе малых количествах и только в месторождениях самородного электрума[18]. А тут богатейшая жила с адамасовой рудой. Специалисты возбудились, как акулы, почуявшие кровь, и в 1991 смогли пробить наносекундный барьер и открыть доступ к месторождению. Портал открылся в дикой гористой местности, и там действительно была обнаружена адамасовая жила, но не только. Переброшенные на ту сторону геологи и маги земли достаточно быстро сообразили, что мир, в котором открылся портал, имеет намного более плотный и мощный магический фон. И «в нагрузку» к волшебному металлу шли насыщенные магией растения и минералы, ценность которых, возможно, была даже выше самородного адамаса. Началась добыча, и, разумеется, очень скоро тайна портала перестала быть таковой, и следующий портал открыли в Колониальном Союзе Северной Америки. Этим повезло не меньше. Пробой открылся в дремучем лесу с массой магических растений и животных и даже с небольшой речкой, вода которой только что не светилась от растворенной в ней магии. В общем, началась дикая гонка с открытием порталов, но пробивать пространственно-временной барьер могли себе позволить только богатые, промышленно-развитые страны, поскольку «Машина пространства», с помощью которой, собственно, и открывается портал, это мало, что технологически крайне сложное устройство, так это еще и страшно дорогое неподъемное для большинства стран удовольствие. Однако на другом конце пробоев лежали несметные сокровища, которые, в принципе, компенсировали любые затраты, и люди, верные своей природе, остановиться уже не могли. Сначала из-за своей эгоистической жадности, а затем просто потому, что не имели такой возможности. И ведь хотели закрыть все эти «пробои», когда немного разобрались, что к чему. Однако что-то пошло не так, и порталы, а их уже было открыто семнадцать штук, вошли в автовоспроизводящийся режим. Машины пространства были обесточены и отключены, но это уже не имело значения. Закрыть пробои стало невозможно, порталы стабилизировались и существовали теперь без всякой связи с какой-либо земной машинерией, а между тем, как показали события, «звездные врата» оказались серьезной угрозой для всего человечества.
