– Давид, – не выдержав гнетущего молчания, заговорила Мила. Тот поднял на нее глаза, как бы спрашивая: «Чего хотела?». – Ты не против, если я сама пообщаюсь с дево?..

– Нет, – не дослушав, буркнул мужчина.

– Ладно, – пробормотала Мила. Желание о чем-то его спрашивать пропало. Проще со стенкой договориться.

После обеда они отправились на поиски отделения полиции. Участковый объяснил все четко, так что дорога много времени не заняла.

Кабинет Георгия Ивановича тоже нашелся быстро.

– О, вот и вы! – обрадовался участковый, отрываясь от листка бумаги, на котором что-то писал.

– Георгий Иванович… – начала Мила.

– Просто Георгий, – поправил он ее.

Ардо кивнула.

– Георгий, расскажите нам о девочке. Как она себя ведет после возвращения домой? Что говорит? Вы ведь видели ее?

– Видел, естественно. Я же лучший друг ее отца, царствие ему небесное.

– Тогда вам многое известно об этой семье?

– Конечно.

– Расскажите все. Начните с ребенка, – попросила Мила. И задумалась. Вообще-то, если так посчитать, по возрасту-то девочка уже совсем не ребенок.

– Давайте поедем к ним? – предложил Георгий. – Нас ждут. По дороге все расскажу.

– Хорошо, – согласилась Мила. Давид же молчал, словно его здесь и нет.

В сопровождении Георгия они дошли до стоянки и сели в его машину. Мила разместилась на переднем пассажирском сиденье, а Давид – на заднем.

– Девочка пропала двадцать лет назад, – начал рассказ участковый. – Школа и их многоквартирный дом находятся совсем рядом, их разделяет детская площадка. Так вот, Светочка вышла из школы, прошла через площадку, а до дома не дошла.

– Вы уверены, что она пошла домой? И что через детскую площадку? – уточнила Мила. – А вдруг она решила зайти в магазин? Или прогуляться, подышать свежим воздухом?

– Свидетели есть, – пояснил Георгий. – Шла-то она с одноклассницей. Они прошли через площадку, одноклассница свернула, а Света пошла к своему подъезду.

Мила отметила себе: поговорить с этой самой одноклассницей.

– У вас есть ее адрес? Как с ней связаться?

– Я все вам дам, – кивнул участковый.

– Спасибо, – поблагодарила Мила и отвернулась к окну.

– В тот же день, когда Света пропала, ее родители обратились в полицию. Девочку искали долго, в том числе и волонтеры, но так и не нашли. А месяц назад Зина мне звонит и говорит, что Света вернулась. Ну я сперва подумал, что баба умом тронулась, – хмыкнул Георгий.

– Почему? – Мила внимательно посмотрела на него.

– Дык досталось ей-то. Она после пропажи дочери на антидепрессантах долго сидела. Вроде оклемалась – муж умер от сердечного приступа. Едва отошла от его смерти – дочь вернулась. Ну я приехал, конечно. И не поверил своим глазам. Это и правда была Светка.

– А как выглядела девочка? Вы не заметили ничего подозрительного, когда увидели ее?

– Подозрительного? – Георгий почесал затылок. – Да нет, ребенок как ребенок. Зина утверждает, что одежда на ней та же, в которой она тогда в школу пошла. Рюкзак с тетрадями и учебниками тоже при ней. Светка ушла семилетним ребенком – им и осталась.

– Фантастика какая-то, – протянула Мила.

– Не то слово, – поддержал участковый. – Мы сразу связались с врачами. Свету положили на обследование, говорили, что у нее неизвестная мутация, – он нервно хохотнул. – А ненормальные журналисты выдумали, что девочку похитили инопланетяне, и не повзрослела она из-за их опытов.

– Инопланетяне? – Мила скептически подняла бровь. Да уж, с инопланетянами ей сталкиваться еще не доводилось.

– Это, само собой, чушь собачья, но я уже не знаю, во что и верить, – вздохнул Георгий. – Благо про Громова вспомнил. Он же всякую ересь расследует, ну я ему и позвонил. Понадеялся, чем-то поможет, как-то объяснит, что с ребенком. Он вот прислал вас.

– А что говорит мать Светланы? Зинаида, верно?

Мужчина почесал затылок, судорожно сглотнул. Мила насторожилась. Похоже, что-то здесь нечисто, если он тянет с ответом.

– В общем, видимо, из-за потрясения, ну, что дочь вернулась и нисколько не изменилась, Зинка… как бы помягче выразиться… – Георгий кашлянул. – Короче, она говорит, что Светка не ее дочь. Не самой девочке, нет. Мне проболталась, когда я приехал проведать их после выписки Светы из больницы.

– В каком смысле – не ее дочь? – заинтересовалась Мила.

– Да черт его знает. Сказала, что всю ночь просидела у двери в детскую и слышала то ли какие-то странные шумы, то ли шепот. И Света постоянно улыбается. Но, я считаю, это нормально. Не реветь же ей?

– А что за шепот? – внезапно раздался с заднего сиденья голос Давида.

Мила вздрогнула. Она успела о нем забыть.

– А это вы лучше у Зинки спросите.

Участковый припарковался возле обычной панельной пятиэтажки. Рядом и правда находилась детская площадка со старыми металлическими горками, качелями, песочницей. Ардо усмехнулась, увидев деревянный домик на курьих ножках, как у Бабы-яги. Сбоку от площадки стояло два вешала, на одном из них висел чей-то темно-бордовый ковер в ромб.

А напротив, с другой стороны детской площадки, располагалось двухэтажное здание, обнесенное железным забором. То, что это школа, сомнений не вызывало. И от нее до дома Светы действительно идти минуту.

Так как же пропала девочка?

– Приехали, – сообщил Георгий Иванович.

В тот же миг позади хлопнула дверца: Давид вышел из машины, не став никого ждать. Мила с участковым тоже вышли. Георгий нажал на брелоке кнопку, блокируя двери автомобиля, и указал на подъезд:

– Нам сюда. Третий этаж.

Он подошел к подъездной двери и потянул за ручку. Дверь легко распахнулась. Участковый открыл ее шире, пропуская Милу и Давида вперед.

– А домофон? – Ардо указала на железную коробочку с кнопками, висевшую на стене.

– Да он не работает с тех пор, как его повесили, – махнул рукой участковый. – Жильцы жаловались в управляющую компанию. Замок сменили, но тот прослужил недолго. Жильцы даже за свой счет поменяли домофон. Тоже без толку. Неизвестно по какой причине он сломался снова. В итоге махнули рукой. Дом старый, не сегодня завтра пойдет под реновацию.

Под рассказ участкового они добрались до третьего этажа. Георгий Иванович подошел к одной из трех квартирных дверей на лестничной площадке и постучал. Прошло не больше минуты, когда замок щелкнул. Выглянула худая невысокая женщина.

– Здравствуй, Гоша, – кивнула она участковому и перевела взгляд на других гостей.

– Здравствуй, Зина. Это Мила Васильевна и, кхм, Давид. Я тебе о них говорил.

– Здравствуйте, – тихим голосом произнесла хозяйка квартиры. В светлых потухших глазах читались тоска и отчаяние.

– Добрый день, – приветливо улыбнулась Ардо. Давид молча кивнул.

Отступив, Зинаида впустила гостей в квартиру. И все время, пока они снимали верхнюю одежду, стояла, привалившись к стене. Казалось, женщине невероятно тяжело держаться на ногах. Словно она больна. Или до крайности устала. Ее кожа выглядела настолько тонкой, что сквозь нее просвечивали вены.

– Зинаида, вы не против, если мы сначала поговорим с вашей дочерью? – вежливо уточнила Ардо, поправляя кашемировые перчатки. Женщина напряглась, но все же кивнула.

– Света в детской. Гош, проводи, пожалуйста, гостей, – попросила она участкового и добавила: – Может, вам чай или кофе?

– Нет. Спасибо, – качнула головой Мила.

Внезапно до ее плеча кто-то дотронулся.

Ардо резко обернулась, но никого не увидела. Да и не могло там никого быть: девушка стояла вплотную к стене. Но откуда это прикосновение?

Мила покосилась на Давида. Почему-то вспомнилось, как духи его рода не раз помогали ей в сложных ситуациях.

Давид стоял в стороне. Его зрачки расширились, закрывая радужку и делая глаза полностью черными, а ноздри – двигались. Он явно принюхивался, хоть и очень аккуратно. Пальцами левой руки он что-то выписывал в пространстве.