– Два года, бабуль, – горько усмехнулась я. – Он с ней уже два года.

– Два года или три, какая разница? – она покачала головой. – Вы с ним девять лет вместе. У вас ребенок. Дом. Обязательства. Разве можно так просто перечеркнуть всё это?

Я пожала плечами, не зная, что ответить. Видимо, можно. Валя же смог.

– Что ты теперь будешь делать? – спросила бабушка, и в её голосе зазвучала тревога. – Как ты справишься с Егоркой? Финансово, я имею в виду.

– У меня хорошая работа, бабуль, – я попыталась улыбнуться. – И Валентин будет платить алименты. По крайней мере, я на это рассчитываю.

– А квартира? Машина? – она начала перечислять всё то, о чем я уже думала бессонной ночью. – А мастерская. Его? Ты же столько вложила в неё, я помню, как ты свои серьги продала, чтобы он смог аренду заплатить за первые месяцы.

– Я поговорю с юристом, – сказала я твердо. – Запишусь на консультацию сегодня же. Не беспокойся, я не позволю ему оставить нас ни с чем.

Бабушка кивнула, явно не до конца убежденная, но готовая поддержать меня в любом решении.

– Я помогу, чем смогу, – сказала она. – С внуком посижу, когда нужно. И… если деньги понадобятся, у меня есть немного, отложено на всякий.

– Спасибо, – я почувствовала, как слезы снова подступают к глазам. – Но свои деньги оставь себе. На лекарства, на свои любимые вкусняшки… А мы справимся. Я справлюсь.

После ухода бабушки я первым делом связалась с заведующей отделением, Анне Сергеевне, и попросила ещё один отгул. Она не стала расспрашивать – наверняка Наташка уже ввела её в курс дела. Просто сказала: "Конечно, Маша. Отдыхай сколько нужно. Ты нам очень нужна, но здоровая и в хорошем состоянии духа."

Потом я начала обзванивать юридические консультации. К моему удивлению, в третьей конторе мне предложили встречу уже сегодня, в два часа дня. Освободилось "окно" в расписании адвоката, специализирующегося как раз на семейных делах.

Я быстро привела себя в порядок, стараясь выглядеть презентабельно. Надела строгий костюм, который обычно берегла для важных совещаний в больнице, сделала лёгкий макияж, чтобы скрыть следы бессонной ночи. Волосы собрала в аккуратный пучок. Оценивающе посмотрелась в зеркало: бледная, с потухшим взглядом, но спина прямая, подбородок вздёрнут. Я была готова к бою.

Юридическая контора располагалась в старинном здании на Литейном проспекте. Я поднялась на третий этаж, нашла нужную дверь с табличкой "Адвокатское бюро Соколов и партнеры". Внутри было тихо и солидно: кожаные диваны в приемной, приглушенный свет, вежливая секретарша за стойкой.

– Мария Громова, – представилась я. – У меня консультация в два часа.

– Да, вас ждут, – кивнула девушка. – Проходите, пожалуйста, кабинет номер три, в конце коридора.

Я пошла в указанном направлении, ощущая, как внутри всё сжимается от странного страха. Словно этот визит к адвокату делал мой развод чем-то окончательным, реальным. Уже не эмоциональным потрясением, а юридическим фактом. После сегодняшней встречи начнётся сбор документов, последуют иски, судебные заседания…

За дверью с цифрой "3" меня ждал мужчина лет тридцати пяти, с внимательными серыми глазами и доброжелательной улыбкой. Он встал, когда я вошла, и протянул руку:

– Алексей Рыжов. Адвокат. Присаживайтесь, пожалуйста.

Я села напротив него и вдруг поняла, что не знаю, с чего начать. Как описать постороннему человеку крушение своей жизни в сухих, юридических терминах?

– Мне нужна консультация по вопросам развода, – сказала я наконец. – Муж ушел к другой женщине. У нас есть общий ребенок, восемь лет. И имущество, конечно.

Алексей кивнул, ничуть не удивившись. Наверное, такие истории были для него ежедневной рутиной.

– Расскажите подробнее об имуществе, – попросил он, доставая блокнот. – Квартира, машина, дача, счета в банке?

– Квартира записана на меня, – начала я. – Трехкомнатная, в хорошем районе. Её купили мои родители до нашего брака, потом переоформили на меня. У мужа есть машина, у меня тоже. Моя в кредит, его уже выплачена полностью. Есть совместный счет в банке, туда мы откладывали на учёбу сыну. На нём уже накоплено почти миллион триста рублей.

Адвокат делал пометки, изредка задавая уточняющие вопросы. А потом спросил то, о чем я больше всего беспокоилась:

– А бизнес? У вашего мужа есть свое дело?

– Да, – я глубоко вздохнула. – И это самая сложная часть. У него мастерская дизайна интерьеров. Он открыл её семь лет назад. Я вложила в неё много денег. Мы оба вложили всё, что у нас было. Но юридически она оформлена только на него.

– Есть документы, подтверждающие ваше финансовое участие? – Алексей посмотрел на меня внимательно. – Расписки, договоры займа, банковские переводы с указанием целевого назначения?

Я, чувствуя как снова начинаю волноваться от пережитого предательства, покачала головой, сердце буквально скукожилось от предчувствия плохих новостей. Вся эта буря внутри меня не давала мне сосредоточиться и мыслить рационально.

– Н-нет, вроде нет. Мы же были семьёй. Я не думала, что когда-нибудь мне придется доказывать, что я вкладывалась в наше общее дело наравне с Валей.

Алексей как-то грустно вздохнул.

– Это осложняет ситуацию, но не делает её безнадежной, – сказал он после паузы. – Есть несколько путей, которыми мы можем пойти.

И он начал объяснять мне мои права, возможные стратегии, документы, которые нужно будет собрать. Я слушала внимательно, делая заметки в телефоне. Всё казалось таким сложным, запутанным – раздел имущества, определение места жительства ребенка, расчет алиментов.

– Главное, чего мы хотим добиться, – сказал Алексей, закончив свое объяснение, – это признание бизнеса вашего мужа совместно нажитым имуществом. Это даст вам право на половину его стоимости. Но для этого нам нужны доказательства вашего вклада. Свидетельские показания, косвенные улики, любые документы, показывающие, что вы поддерживали его в этот период финансово. Соберитесь, попробуйте вспомнить… Может, кофе? Воду? – участливо предложил он вдруг, вернув тем самым мои мысли в реальность.

– От воды не откажусь, – и пока он наливал из графина в высокий стакан чистую воду, я начала думать. И, слава Богу, кое-что вспомнила:

– У меня есть выписки со счетов, – неверяще выдохнула я. – За тот период. Они показывают, что я снимала крупные суммы. И, возможно, какие-то банковские переводы на его карту. Не всегда я отдавала ему налом.

– Отлично, это уже что-то, – кивнул он. – Поищите ещё фотографии, письма, сообщения, где он мог упоминать вашу финансовую помощь. Всё это может пригодиться в суде.

– В суде? – я вздрогнула. – Думаете, до этого дойдет?

– Если ваш муж не согласится на добровольный раздел имущества с учетом ваших интересов – да, скорее всего, до суда дойдет. Но не волнуйтесь, я буду с вами на каждом этапе.

Мы проговорили ещё около часа. Алексей составил список документов, которые мне нужно будет собрать, и примерный план действий. Когда я уже собиралась уходить, он задал вопрос, который как-то не вписывался в официальный тон нашей беседы:

– Как вы сами? Я имею в виду эмоционально.

Я удивленно посмотрела на него.

– Нормально, – ответила автоматически. – Справляюсь.

– Я спрашиваю не из праздного любопытства, – пояснил он. – Просто развод – это не только юридическая процедура. Это серьезное психическое испытание. И иногда помощь специалиста может быть так же важна, как и помощь адвоката.

Я кивнула, благодарная за эту неожиданную заботу.

– Спасибо за совет. Я подумаю об этом.

Выйдя из конторы, я почувствовала странное облегчение. Словно часть тяжести, которую я несла эти два дня, была снята с моих плеч. Я знала, что впереди долгий и трудный путь, но теперь у меня был план. И это уже что-то.

Холодный ноябрьский воздух ударил в лицо, когда я вышла на проспект. Но в этот раз я не съежилась, не спрятала лицо в воротник. Наоборот, я глубоко вдохнула, позволяя этому холоду заполнить лёгкие, прояснить голову.