Сестра несколько раз удивлённо моргнула, а Дарен не растерялся:

— Ставлю тысячу на то, что она не сможет попасть в меня ножиком даже с расстояния трёх шагов.

— Зато с расстояния вытянутой руки смогу, — тут же вспыхнула Роя.

— Так я не планирую подходить к вам ближе, чем на три шага, так что придётся вспомнить навыки метания ножей. Если они у вас, конечно, есть.

Он достал из замаскированных под карман набедренных ножен короткий, похожий на утиное перо ножик, вручил ей, а потом демонстративно отошёл на три шага и замер выжидательно.

Роя раздражённо бросила ножик на консольный столик и припечатала:

— Совсем умом тронулись, Дарен Теневладович? В приличных домах так себя не ведут. Если не хотите спать на пирсе, то извольте соответствовать.

— Я так и знал, что вы не сможете, — дразняще улыбнулся он, совершенно не тушуясь под четырьмя осуждающими взглядами.

— Я бы метнула… ножик-то, — мама выразительно посмотрела на Рою. — Раз уж предлагают, грех отказываться.

— Давайте лучше съездим в тот «Вдовий дом»… — призвала я всех к порядку.

— Езжайте без меня. Моё появление там наверняка вызовет ненужный переполох. Осуждать я никого не собираюсь, князь Разумовский умел насылать самые разные эмоции и не гнушался пользоваться своим даром, поэтому уверена, что никакого выбора у бедняжек и не было. Если уж на то пошло, я им сочувствую.

— Саша предлагал сначала забрать детей в клан Врановских, немного адаптировать их там, — поделилась я.

— Глупости. Эти дети не имеют к Врановским никакого отношения, в них течёт наша кровь. Мужская половина практически пустует, места хватит всем. Если дети проживают в неподобающих условиях, то лучше пригласить их жить в терем.

— Вряд ли отец оставил бы их жить в плохих условиях, всё же они влияют на здоровье, — сказала я.

— Некрашеные стены, грубо сколоченная мебель, жёсткие тюфяки из опилок, отсутствие света и однообразная еда не влияют на здоровье, но такие условия сложно назвать хорошими, — хмыкнула в ответ мама. — Так что для начала я бы на твоём месте проверила. Мне приходилось воевать с князем за каждую мелочь, вплоть до закупки мыла. Единственное, на что он выделял деньги без споров — это противоплесневые средства. Так что есть вероятность, что ваши с Роей братья и сёстры живут в сухом доме без плесени, но также без занавесок, ковров и отопления, потому что всё это не является жизненно необходимыми.

Вняв предостережению, мы собрались на встречу с новообнаруженными Разумовскими.

Наметили по карте путь, заехали в город, чтобы купить в подарок краски и альбомы для рисования, а потом отправились на самую границу клановых владений, где отец и спрятал от нас всех своих отпрысков.

Глава 29

Осталось 2000 единиц магии

Тяжёлая автолодка Врановских уверенно рассекала тёмные воды каналов. У штурвала был Дарен, Роя демонстративно села как можно дальше от него и периодически метала гневные взгляды, причину которых я пока не понимала и сделала мысленную зарубку чуть позже обсудить с сестрой её острую неприязнь к Сашиному брату.

Предстоящая встреча с единокровными братьями и сёстрами тревожила настолько сильно, что я вцепилась в локоть мужа и не могла разжать пальцы. Было страшно, что эти дети окажутся слишком чужими или возненавидят нас. Я ведь не представляла, как с ними обращались отец с братом и как отзывались о законной семье.

И при этом я злилась — получалось, что теперь на мои плечи легла огромная ответственность, ведь кто-то обязан позаботиться об этих детях? Уж точно не мама — с её стороны было достаточно великодушно в принципе признать их существование. В конце концов, покажите мне женщину, которая с радостью примет плоды измен своего супруга.

А я не просила лишней ответственности, мне и так хватало забот.

И пусть я могла опереться на Сашу, но меня всё равно снедали опасения и тревоги.

Я сама едва ли взрослая, как мне позаботиться о целом выводке детей?

По мере приближения к окраинам Синеграда трёх- и четырёхэтажные дома сменились более приземистыми, построенными целиком из дерева. Высокие сваи возвышались над уровнем воды тёмным частоколом, и приходилось задирать голову, чтобы разглядеть первые этажи. Встречающиеся автолодки выглядели более обшарпанными и старыми, чем в центре города.

Вскоре свободная вода каналов сменилась топью. Дарен опустил колёса, и автолодка замедлила ход, прокладывая путь по пружинящему, плотному слою мха и цветущих у поверхности водорослей. Постройки сменились соснами и хвойными манграми, и обнажённые корни деревьев образовывали причудливую паутину, среди которой приходилось петлять. Местами они росли так густо, что автолодка не смогла бы протиснуться сквозь них. Дарен управлял судном уверенной рукой, выбирая более широкие просветы.

Оглушающе громко квакали лягушки, выводили трели птицы, а в редких мочажинах периодически раздавались всплески. То ли играли хвостами рыбы, то ли жирные жабы прыгали в ряску при виде опасности.

Рассыпанные по зелени яркие бутоны цветов подсвечивали буйное великолепие природы — от розовых и белых лилий на воде до багровых соцветий над нашими головами.

— Как давно мы не выбирались из дома… — прошептала я, касаясь пальцами проплывающих мимо цветов.

Саша перегнулся за борт, сорвал стебель лилового ириса и протянул мне. Следующим движением сорвал второй — для Рои.

К искомому зданию мы подъехали несколько часов спустя, и нужно сказать, что оно находилось на отшибе, почти у самого периметра, в месте, не подходящем ни для земледелия, ни для строительства, зато обеспечивающем уединение.

Двухэтажный дом на сваях был окружён высоким забором, и Дарен остановил автолодку у самых ворот. Ловко выбрался на нос и постучался.

Стук глухим эхом разлетелся по лесу, но не вызвал никакой реакции. Из-за забора слышались детские голоса и смех.

Мы переглянулись.

Саша сменил брата на носу, а тот вернулся за штурвал, после чего мой муж с короткого разбега запрыгнул на ворота, ухватился за их верхний край и подтянулся, а затем на несколько секунд исчез из вида. Раздалось громыхание, после чего створки распахнулись, впуская нас на территорию Вдовьего или вернее даже Детского дома.

— Осторожно, внутри куча ловушек против нечисти! — предупредил Саша, а мы въехали в узкое пространство между двумя заборами, явно созданное в качестве системы пассивной защиты на случай нападения.

Со вторыми воротами Саша возился дольше, кажется, они были заперты, однако его это не остановило.

Въехавшую автолодку заметили не сразу, но когда мы пересекли почти половину внутренней территории, в доме раздался визг, послышались крики, а затем всё стихло. На крыльцо вышла побледневшая женщина лет тридцати пяти с кочергой в руках.

— Вы кто? — срывающимся голосом спросила она.

Саша заверил её, что мы не причиним им вреда, и представил нас.

Говорить приходилось громко, потому что вокруг жужжали насекомые и квакали лягушки, а остановились мы на некотором расстоянии.

— Здравствуйте, — я постаралась смягчить напряжение. — Не знаю, в курсе ли вы, но князь Разумовский погиб на этой неделе, а мы с Авророй только сегодня узнали о существовании единокровных братьев и сестёр.

— И племянников, — добавила Роя.

Женщина опустила кочергу и нервно спросила:

— Как это «погиб»? Что, совсем?

Я кашлянула, давая ей время свыкнуться с мыслью, а Дарен едва слышно хмыкнул:

— Конечно, не совсем, только дураки погибают совсем, а князь был гением.

— Он действительно был гением, — неожиданно воинственно прошипела Роя, чего я от неё не ожидала. — Он же изобрёл теорию радужек!

— Технически её «изобрёл» Евгенский, — ехидно заметил Дарен, — а ваш отец лишь подтвердил. Скажите ещё, что он изобрёл супружескую измену. Хотя соглашусь, что и то, и другое он вывел на новый уровень. Смиренно склоняю голову в восхищении.