— А со мной посоветоваться он не собирается⁈

Княгиня Разумовская развернулась на пятках так стремительно, что взметнулся подол домашнего платья, и вылетела из моих покоев. Мы с Авророй переглянулись и отправились следом — в мужскую половину дома, по традиции называемого княжеским теремом. Лазурка тоже не отставала — она вообще не допускала, чтобы хоть что-то происходило без её непосредственного участия.

— Василий, как ты мог? — раздался возглас матери, когда она долетела до алтарной комнаты.

— Татьяна, успокойся, — тут же откликнулся отец.

— Ася — не товар, чтобы ею торговать!

— У нас нет выбора.

— Выбор есть всегда! Можно продать книги…

— Это займёт время. Их необходимо оценить и выставить на аукцион, а у нас осталось хорошо если дней пять привычной жизни.

— И чем ты занимался раньше? Почему не выставил книги на аукцион сразу же? Почему не продал мои украшения?

— Этого слишком мало, Татьяна. И одновременная продажа нескольких реликвий вызвала бы слишком много подозрений.

— Почему ты не сообщил, что алтарь угасает⁈ — взвилась мама.

— А что бы ты с этим сделала? Только эмоционировала бы сверх меры. Вот как сейчас, — ледяным тоном осадил её отец.

— Наша дочь — не товар! Не зверушка на ярмарке! — продолжала злиться мама.

Забранные у меня тоска и боль подстёгивали её гнев.

— Что ж, прекрасно. Предложи другой вариант, как нам за несколько дней раздобыть миллион и не стать объектом пристального внимания других кланов, — хмыкнул отец.

Повисла нехорошая пауза.

Все прекрасно понимали, что другого варианта нет, однако сама постановка вопроса казалась мне неправильной.

Если нельзя добыть деньги, то, может, получится разжечь алтарь?

Глава 2

Осталось 949 единиц магии

Мы с сестрой затаились за гардиной у окна рядом со спуском в подвальный этаж, ожидая, пока родители закончат выяснять отношения. Звуки их голосов доносились из алтарной комнаты и эхом гуляли по лестничным пролётам.

Мама всё ещё злилась, но никакого другого решения проблемы вот так с ходу придумать не смогла. В итоге она фыркнула и направилась к себе — успокаиваться.

— Иди, убедись, что с мамой всё в порядке, — подтолкнула я сестру.

Отец тем временем запер массивную деревянную дверь, ограждающую алтарную комнату от посторонних, коими он считал даже собственную жену и дочерей. У старшего брата имелся ключ, а если нам требовалась сила, то мы ходили и просили дать накопитель.

Это мне никогда не нравилось, однако из-за моего недовольства перекраивать порядки никто не собирался. Отцу до него никакого дела не было, а привести достойные аргументы в пользу того, чтобы получить собственный ключ, я так и не сумела.

Оставшись в одиночестве, села на подоконник, всё ещё скрытая от чужих глаз плотной гардиной. Хотелось сделать хоть что-то, как-то остановить надвигающуюся на клан катастрофу.

— Сможешь утащить для меня ключик? Серебристый, с голубым брелочком из лунного камня, — описала я, глядя в глаза Лазурке.

Она неуверенно кивнула. Воровать у отца — дело опасное, она пару раз пробовала, но результат ей не понравился. И тогда речь шла о печеньках. Если уж влетело за них…

— Не торопись. Выжди момент, а я пока отправлюсь в библиотеку.

Оставив Лазурку караулить у дверей отцовского кабинета, я направилась на второй этаж — в святая святых нашего клана.

Ольтарские ревностно хранили тайну создания алтарей, но мы же не собираемся строить новый… Лишь вдохнуть силу в старый! Хотя отец с братом наверняка всё проверили, да и Ведовские вряд ли остались в стороне.

Практически в каждом клане, помимо главного княжеского, есть ещё несколько примыкающих дворянских родов. У нас такой был всего один, но мы маленький клан. По сравнению с Рублёвскими, Врановскими или Изразцовскими — даже крошечный.

Мы всегда жили довольно уединённо и мало общались с соседями. А когда общались, то скорее враждовали, чем дружили. Разумовских не особенно любят — никому не нравится, когда копаются в самых личных эмоциях или мгновенно чувствуют ложь. А большая часть дипломатии как раз на ней и построена.

Впрочем, женщин нашего клана охотно приглашали бы на переговоры, однако отец категорически запрещал нам покидать Синеград.

Библиотека встретила привычной тишиной, прохладой и сухостью. Обстановка здесь не менялась веками: те же бесконечные полки от пола до потолка, тот же запах кожи и бумажных страниц, те же узкие окна на северной стене. Даже слабые солнечные лучи могут повредить находящимся здесь реликвиям, поэтому света едва хватало на то, чтобы не врезаться в ровные ряды стеллажей из тёмного дерева, образующих целые лабиринты знаний.

Я направилась в самый дальний сектор — туда, где содержались книги с древними мифами и сказаниями. Рассудила, что среди проверенных источников нужной мне информации точно не будет — иначе она давно произвела бы фурор.

На входе в секцию взяла каталог и для начала погрузилась в него. Раскрыла на букве «А» и довольно быстро нашла нужный раздел, под которым значились тысячи книг. Благо дотошные предки указывали не только названия фолиантов, но и номера глав и даже страниц, содержащих нужные данные.

Каталогизирование — отдельная форма острого наслаждения для Разумовских. Мужчин, разумеется. Женщин до такого сакрального занятия просто не допускают.

Подойдя к столу с тяжеленным фолиантом в руках, я наткнулась на Виктора Ведовского, своего двоюродного брата. Тёмно-русые пряди падали на высокий лоб, и он выглядел бы привлекательно, если бы не был настолько сильно похож на отца и Ивана.

Неужели со временем Артёмка станет таким же, как остальные мужчины? Мне не хотелось в это верить.

— Если ты пришла поискать информацию об алтарях, то вот копия списка книг из каталога, где отмечены все перепроверенные упоминания, — не отвлекаясь от чтения, сказал он и пододвинул ко мне тонкую стопку листов.

Я пробежала глазами столбцы с записями.

— Но тут отмечены все! Дважды…

— Верно. Первый раз проверили Василий Андреевич и Иван, а второй — мы с Гордеем. Плюс мы проштудировали все другие упоминания алтарей, которые были отмечены в каталогах, а также просмотрели все труды, где таковых не встречалось, однако они могли присутствовать. Нашли одно незарегистрированное упоминание! — с гордостью заметил он. — И внесли его в реестр. Сейчас я пересматриваю те книги, где нет упоминаний алтарей, но встречаются упоминания артефактов. На случай, если удастся выявить закономерности.

Он приподнял книгу, чтобы показать мне название на обложке.

«Хроники падения клана Преображенских».

Эту фамилию я помнила смутно. Вроде бы их истребили ещё в прошлом веке. Или позапрошлом? Интересно, у них тоже потух алтарь?

— Они столкнулись с угасанием истока магии?

— Нет. Берские захватили их терем и подорвали алтарь, а когда Врановские пришли на подмогу, спасать было уже некого. Берские перебили всех, уничтожив подчистую весь клан, и алтарь уже никому не требовался. Я решил освежить в памяти ту историю, вдруг она может быть нам полезна?

Я опустилась на краешек кресла, стоявшего возле массивного деревянного стола, и посмотрела на Виктора, моего несостоявшегося мужа. Последние годы я радовалась, что нашу детскую помолвку расторгли, но теперь предпочла бы остаться с ним, если бы смогла.

Лучше знакомый вдоль и поперёк, равнодушный и скучный до зубовного скрежета Ведовский, чем бешеный, жестокий Огневский.

Но выбора нет.

Я откинулась на спинку кресла и принялась читать списки — чисто машинально, как идёт по глади воды пустая автолодка с невыключенным мотором. До ближайшего дерева.

Перепроверять информацию за Разумовскими и Ведовскими — некий оксюморон, однако я всё равно нервно пролистала книги, уговаривая себя, что одну ошибку они всё же нашли.