А потом я увидела то, чего не могло быть. Чего не должно быть.

Бесконечно далеко и близко от меня переливался светом огромный подводный алтарь с вьющимися вокруг него бледными силуэтами ракатиц, причём ракатиц разных — как самых обыкновенных, так и завораживающе красивых, больше похожих на мифических русалок из книг — с мягкими очертаниями пухлых губ на красивых женских лицах.

Подводный танец нечисти завораживал и отвлекал, но я всё же прочувствовала силовую линию, ведущую от нашего алтаря напрямую к ним. И эта линия начала изгибаться, как тонущий в воде электрический провод под напряжением. Русалки синхронно обернулись в мою сторону и из-под пухлых губ показались клиновидные клыки. Нечисть зашипела и ринулась в мою сторону, но я не испытывала страха. Я была слишком неживой, чтобы бояться смертных.

Смотрела на сотворённый из тысяч жемчужин алтарь, сияющий на дне перламутровым светом, а затем подняла взгляд к поверхности, к тёмному пятну морского города на ней.

Оттуда в пене воздушных пузырьков уже стремительно опускался ОН.

Тот, кто разжёг жемчужный алтарь и приручил ракатиц.

Тот, кто забрал все силы из подземной жилы.

Тот, кто подчинил ромалов.

Подводный царь.

Так хотелось рассмотреть его лицо, увидеть глаза… Синяя толща воды словно издевалась, искажала черты, защищала своего повелителя от взгляда посторонних.

И стоило только странному мороку немного отступить, как меня вдруг потянуло в глубину, поволокло куда-то прочь, сквозь несуществующую воду, слои реальности и времени.

Захлёбываясь криком, я словно вынырнула на поверхность и рвано задышала, дрожа всем телом в сухой одежде.

— Да не трогай ты её! — висел на Саше пожилой Ольтарский, пока он прорывался ко мне.

— Жива она, жива! Это всего лишь связь с алтарём! — воскликнула Ладмира, и Саша наконец замер, глядя мне в глаза.

— Что случилось? — сдавленно прохрипел он.

— У меня… у меня было странное видение. Словно мне показал его сам алтарь, — сглотнула я и пробормотала, потерянно глядя на Сашу: — Причём алтарь пытался сделать это и раньше, пытался указать на того, из-за кого он погас, но запаса сил не хватало.

— Скорее всего, так и было, — убаюкивающим тоном заговорила Ладмира. — Ты дыши. Ничего страшного. Полно тебе. Всякое случается.

Я по-прежнему стояла, опираясь ладонями на алтарь, и он светился ярко и уверенно. Гораздо ярче, чем раньше, когда я видела его до угасания. Пульсирующая сила растеклась по телу. Я коснулась рукой одного из накопителей, и она хлынула внутрь, наполняя его щедрым потоком.

Ольтарский подождал, пока я немного приду в себя, и заговорил:

— Иногда алтари выбирают себе хранителей. Тех из рода, кого считают достойными. Это случается очень редко, в наших летописях упоминается лишь несколько подобных случаев. Если алтарь избрал хранителя…

— Хранительницу, — поправила его Ладмира и со странной гордостью посмотрела на меня.

— Хранительницу, — согласился он. — То она должна оставаться подле него и обращаться к нему как можно чаще.

— Считается, что с появлением хранителя клан ожидает расцвет, — добавила Ладмира.

— Я смогу… смогу принять в клан супруга и поделиться с ним кровью, чтобы он тоже получил доступ к нашему родовому алтарю? — взволнованно уточнила я.

— Сможете, Анастасия Васильевна, вы теперь много чего сможете. В том числе чувствовать сеть из других алтарей. Хранители это умеют.

— Но… почему именно я? — спросила не столько у Ольтарских, сколько у идеально гладкой глыбы синего адуляра.

— Этого мы не знаем, — ответила Ладмира. — Однако выбор сделан, и Разумовским он сулит лишь благополучие и долголетие.

Кивнув, я наконец сосредоточилась на воспоминании о видении, а потом пересказала его Саше и Ольтарским. Те переглянулись, а Ладмира протянула:

— Что ж, это многое объясняет. Последние месяцы рисунок силовых линий начал меняться, и мы не понимали природу этих изменений. Однако теперь всё встало на свои места.

— Вы видели лишь один подводный алтарь? — задумчиво спросил Ольтарский.

— Да. Один.

— Нам нужно обдумать ситуацию и предупредить расположенные на побережье кланы. Раз кто-то ещё научился воздвигать алтари, то грядёт время больших перемен, — обеспокоенно проговорил он, потирая короткую седую бороду. — Больши-и-их перемен… Прошу прощения, нам необходимо удалиться и посовещаться с сородичами. Пожалуйста, не распространяйте новости до тех пор, пока мы не будем готовы дать пояснения. Иначе начнётся паника.

— Я обязан сообщить о случившемся Светозару, но гарантирую, что он способен хранить тайны, — заверил Саша. — Всё же подводные алтари напрямую касаются прибрежных кланов, нам необходимо выработать защитную тактику как можно скорее.

— Пусть так, — согласился Ольтарский. — А теперь нам необходимо уйти. До встречи!

— Спасибо за помощь, — вяло улыбнулась я на прощание, всё ещё прикованная к своему алтарю холодными невидимыми цепями нашей связи.

Мною овладела жуткая слабость, но я терпела, и когда накопители наполнились до предела, убрала руку с алтаря, на котором не осталось ни капли крови. Она впиталась в камень, а ранки запеклись с обеих сторон. Саша взял мои ладони в свои, показавшиеся обжигающе горячими, и начал согревать продрогшие пальцы.

— Тебе плохо?

— Нет. Я просто дико устала.

Саша сходил за пледами, привлёк к себе и усадил на колени, устроившись на одном из накопителей. От прикосновений к его горячей коже пальцы закололо сотнями невидимых иголочек, а от тепла я окончательно осоловела.

— Я испугался, что алтарь тебя поглотит. Никогда не видел подобного — ты сначала засветилась изнутри, а потом начала терять краски, становясь прозрачной, — он крепко обнял меня и прошептал: — Я побоялся, что ты исчезнешь.

— Я… словно была там, под водой. Там очень красиво и страшно одновременно, — я посмотрела Саше в лицо, в обеспокоенные серые глаза и сказала: — Кланы должны объединиться. Поодиночке мы не выстоим. А ещё мы не знаем, сколько таких алтарей сокрыто в глубинах моря.

Алтарь наполнил меня невероятным спокойствием. Я медленно осознавала, насколько неслучайны смерти отца и Ивана. Эти двое никогда не позволили бы Разумовским стать центром объединения других кланов, а я теперь намеревалась идти именно этим путём, потому что иного, кажется, не оставалось. Я даже на Сашу теперь смотрела несколько иначе: не только как на мужчину, который рыболовными крючками впился в мою душу, и рядом с которым я уже научилась умирать, хотя пока не научилась жить, но как на союзника. Как на того, кто не предаст. Как на свою опору в предстоящем урагане событий.

Обняв его за шею, прошептала:

— Только, пожалуйста, будь рядом.

— Даю слово, — отозвался он, крепко обнимая меня в ответ.

Он так и не успел снова надеть свой амулет, и я наслаждалась его открытостью и преданностью. Быть может, я пока не могла ответить настолько же сильными чувствами, какие испытывал он, но где-то в глубине души уже знала, что это лишь вопрос времени. Чувства подобны цветению пушицы — сначала на зелёном море травы появляются редкие белые пуховки, а потом одним утром всё болото вдруг покрывается невесомым кипенным покрывалом, и оно колышется на ветру, мелкими волнами повторяя бег облаков. И кажется, будто ты идёшь по небу, а мир перевернулся вверх ногами.

— Мне нужно поговорить с Полозовским, — решила я, прислонившись щекой к сильному плечу. — А завтра мы проведём брачный обряд.

— Спешки нет, мы можем соблюсти хотя бы несколько дней траура, — предложил Саша. — Чтобы отдать дань памяти твоему отцу.

— Чему мой отец никогда не придавал значения, так это сантиментам, поэтому мы проведём обряд завтра, но втайне. Остальным кланам сообщим об этом позже, чтобы соблюсти приличия. А сегодня мне нужно поговорить с Мириядом и попытаться разобраться в документах отца. Незадолго до смерти он сказал фразу, прочно засевшую у меня в голове. Нечто о том, что если я не знаю, какие усилия он предпринимает для возрождения клана, то это не значит, что их нет. Мне теперь хочется понять, что же конкретно он имел в виду.