— Да, у меня такое тоже бывает, — тут же поддержал сестру Олесь. — Когда намереваешься что-то сделать, подумаешь об этом, а потом вдруг кажется, что оно уже сделано… Ты ещё раз хорошо вспомни: выписал ты чек или нет?

Яровлад молчал, сверля меня огненным взглядом.

— Возможно, я действительно перепутал, — наконец признал он.

— Ничего страшного, господин Огневский. Я не стану держать на вас зла за простую ошибку и искренне надеюсь, что вы тоже не станете держать на меня зла за то, что я не могу выйти за вас замуж и намереваюсь остаться с семьёй, дабы исполнить свой дочерний долг.

— Я всё ещё могу внести вено, — сощурился он.

— К сожалению, я не смогу его принять, как и не смогу дать согласия на брачный обряд. Со смертью моего отца ситуация изменилась кардинально, и я не готова брать на себя новые обязательства. А вам желаю всего наилучшего и надеюсь, что ваши поиски достойной супруги увенчаются успехом.

Зала утонула в плотной, выжидательной тишине. Огневский постепенно накалялся, раздражённый отказом, но Олеся была на моей стороне. Думаю, она бы вмешалась и в первый раз, но тогда обстоятельства не позволяли пойти против своего князя в момент прямой конфронтации, а теперь она изо всех сил старалась помочь мне смягчить ситуацию.

— Яровлад, мы даже не знаем, насколько хорошо будет сочетаться дар Разумовских с нашим. Если уж так сложились обстоятельства, то давай просто выразим соболезнования и уедем. На Анастасию Васильевну и так свалилось огромное горе, нам в любом случае пришлось бы отложить бракосочетание из-за траура. Мы же не звери какие, понятия имеем, — последнее она проговорила очень выразительно и с явным намёком на Берских.

Кажется, Огнеборские не особо-то подчиняются Огневским. Некогда эти рода объединились в один клан, но каждый сохранил свой алтарь, да и живут они в разных городах. Я разницы между ними не делала, считала одинаково вспыльчивыми, а зря. Кажется, не всё так однозначно. Аловласые близнецы показали себя куда более достойными и приятными людьми, чем их приснопамятный князь.

Яровлад было вспыхнул, но Олеся быстро взяла ситуацию под контроль, и ему ничего не оставалось, кроме как сказать:

— Я войду в ваше положение, Анастасия Васильевна, и не стану настаивать на соблюдении подписанного договора.

Тон у него при этом был такой, словно он сам решил уступить, а не вынужден был это сделать под напором остальных. Я не стала лезть на рожон и мягко подыграла:

— Очень признательна вам за понимание. Надеюсь, сложившаяся ситуация не станет причиной разлада между нашими кланами.

— Не станет, — подумав, ответил он.

В словах не звучало сожаления, но я его чувствовала. Яровлад предпочёл бы сжечь всё к чёртовой матери, а не уходить с пустыми руками, но решил всё же не накалять обстановку до температуры горения.

Всё это время Саша стоял рядом со мной, внимательно изучая и меня, и Огневских.

Я прекрасно понимала, что он способен разобраться с Яровладом, однако предпочла сделать это самостоятельно. Женщина может позволить себе выглядеть мягкой и просящей. Мужчина — нет. Особенно в тот момент, когда объявляет войну и бросает вызов другому клану. Да и вообще с Огневскими Врановские обычно старались не связываться — огонь против теней был крайне эффективен, и я своими глазами видела, как мощнейшая защита Саши уступила адскому пламени.

Не стоит настраивать огневиков против себя.

— Что ж, в таком случае мы лучше отправимся домой, — громко проговорила Олеся Огнеборская, словно подавая сигнал другим кланам сделать то же самое. — Примите мои искренние соболезнования, Анастасия Васильевна, и обязательно напишите о вашем самочувствии чуть позже. Я вам тоже напишу, когда мы благополучно доберёмся домой.

Она подошла и порывисто обняла сначала меня, а потом — замерших в шоке Аврору и маму. Обе они ещё не оправились от новости о смерти отца, а также не ожидали, что я столь резво возьму инициативу в свои руки. Знали бы они правду…

Представители остальных кланов потянулись к нам ручейком. Многие всё ещё были заинтригованы и не особо хотели покидать место событий, однако я вежливо, но настойчиво выпроваживала их по домам.

Когда в тереме остались лишь Полозовский, Рублёвский, Ольтарские и Белосокольские, я объявила:

— Господа, прошу вас задержаться, чтобы отдать последнюю дань памяти отцу и брату. Мы с мамой постараемся организовать погребальный плот как можно скорее. Пока погода ещё ясная.

Отказаться не посмел никто, и я наконец выдохнула. Не спускать глаз с Полозовского, попробовать ещё раз переговорить с Рублёвским, но сначала — проверить, не наступают ли ромалы.

И каким-то образом уговорить Сашу разжечь старый алтарь вместо того, чтобы ставить новый, цвета воронова крыла.

Я оставила маму с Авророй отдавать распоряжения насчёт поминального обеда и погребения, а сама выразительно посмотрела на Сашу и снова направилась на крышу.

Оттуда видно подступы к Синеграду, а ещё не чувствуется этот отвратительный запах полыни.

Глава 20

Осталось 299 единиц магии

Войдя в светлицу, я положила на стол финансовый журнал отца, подхватила Лазурку и куртку, порадовавшись, что дети ещё спят. Моральных сил объяснять им, что именно произошло, не было, и я сбежала на крышу, пока никто не успел меня остановить.

Вырвалась из дома, словно вынырнула из пугающей глубины на поверхность, где снова могла нормально дышать. Глотала студёный воздух так жадно, словно едва не задохнулась насмерть. Подставила лицо ясному небу и ловила ледяной ветер ртом. Холодный сезон в разгаре, поэтому контраст ласкающих крышу солнечных лучей и обжигающе холодного сивера был особенно разительным.

Хороший день, чтобы умереть. А ещё — чтобы начать жить заново.

Я села на самый край лавочки в беседке, а Лазурка бессовестным образом забралась мне под куртку и наружу высунула только любопытный нос. Зато грела как своей искренней любовью, так и теплом горячего, гибкого тела.

Саша поднялся вслед за мной довольно скоро, долго ждать не пришлось.

— Копта тёфлая? — с мягкой насмешкой спросил он, ставя на лавочку термос и кладя рядом со мной пушистый плед.

И где он его взял? Кажется, я такой видела у мамы.

Пришлось признаться:

— Копта тёфлая, а ноги мёрзнут.

— Тогда забирайся на лавочку и заворачивайся в плед целиком. Разговор выйдет долгим. Мне очень многое нужно тебе рассказать.

— Мне тоже, — вздохнула я, не зная, как убедить его сохранить наш алтарь. — Что с ромалами?

Саша помог мне устроиться поудобнее и сел рядом.

— Мы со Светозаром уговорили остальных выслать совместные группы разведчиков. Кланы не очень охотно работают вместе, однако решили сделать исключение. Поселений действительно очень много, гораздо больше, чем мы предполагали. Мы привыкли к тому, что ромалы кочуют с места на место и большой опасности не представляют, но я начинаю думать, что это не так. И разбить их сложно. Их плавучие города — настоящая катастрофа для стратега: сегодня они здесь, а завтра — там. Как хочешь, так и атакуй. Но старший брат и дядя Светозара уже взялись за дело, заодно протестируют дальность полёта своих летучих лодок.

— Хорошо, — я посмотрела на идеально чистый, спокойный горизонт. — Но в ближайшие часы нападения можно не ждать?

— В ближайшие часы точно нет. Я начал стягивать силы ещё вчера, они сейчас стоят на якоре за периметром. Нужно будет получить формально подписанное разрешение от тебя или Татьяны Мирославовны на допуск наших отрядов на территорию Синеграда. Стражники периметра очень нервничают, но мы постарались убедить их, что опасаемся нападения ромалов, а не готовим вторжение.

— Я подпишу, — сглотнула я. — У тебя уже готов документ?

— Готов. Внизу.

— Тогда чуть позже, — я нервно потеребила уголок пледа и всё же спросила: — Отца и Ивана действительно убил Берский? Или его всё же изящно подставили?