— Мне одной кажется, что если мы сейчас обыщем комнату Берского, то обязательно найдём в ней галлюциноген? — ядовито спросила Морана.
— Не одной. У меня сложилось похожее впечатление, — согласился с ней Костя, не спуская взгляда с оборотников. — Возможно, именно этим средством они и опаивают своих жертв перед похищениями. А потом ослепляют их, чтобы те не могли сбежать. Так ведь вы поступаете?
Берские молчали, но внутри каждого из них клокотала ярость.
— Нет такой гнусности, до которой не опускались бы оборотники, — подвела итог Морана.
Берский повернулся ко мне и процедил:
— Ты меня подставила, да? Лживая, двуличная…
— Хватит! — рявкнул Саша. — За многочисленные оскорбления княжны Разумовской я вызываю вас на поединок. Предупреждаю: если вы, Борис Михайлович, перекинетесь в звериную форму, то я тоже буду вынужден применить магию, чтобы уравновесить шансы. И в таком случае выживет только один.
Я уже знала исход этого поединка, поэтому обернулась к Полозовскому:
— Как часто вы продавали Берским подобные галлюциногены и зачем?
Он пожал плечами:
— Они платят хорошие деньги или отдают в качестве бартера редкие ингредиенты. Мне нет дела до душевного здоровья представителей их клана.
— Вы понимаете, что вы пусть косвенно, но причастны к убийству? Налакавшись вашего зелья, Берский напал на отца…
— Ваш отец сам решил пригласить оборотников в дом, а я лишь прибыл посмотреть, что из этого получится. Любое решение имеет последствия. Кроме того, я не продавал никаких зелий лично, оборотники покупают их оптом и наверняка привезли с собой. Вы же не станете винить производителя ножа в том, что кто-то кого-то им зарезал? Вы гораздо мудрее этого. Ни верёвка, ни топор, ни гарпун не являются орудием убийства до тех пор, пока кто-то не решит сделать их таковыми. А некоторым для этого и орудия не нужны, у них есть когти или магия.
Полозовский отвернулся, пристально наблюдая за поединком. Сашины тени как раз ринулись в сторону Берского и спеленали его, лишая воздуха. Могучий оборотник захрипел и рухнул на пол.
Саша смотрел на его старшего брата и процедил:
— За многочисленные похищения и случаи насилия над женщинами, за мародёрство в Теньском, за оскорбление княжны… Врановские объявляют Берским войну. Возражения? — он оглядел другие кланы, но все предпочли промолчать.
По зале прошлась уже знакомая волна осознания: тени гораздо сильнее и смертоноснее, чем предполагалось раньше.
Саша раздражённо пророкотал так, что его густой, низкий голос зазвучал в каждом уголке дома:
— Повторяю: княжна Анастасия Васильевна и весь её род находятся под моей защитой.
Я посмотрела на Полозовского.
— Мне жаль, что ваша мать не приняла моё предложение о защите, — отрешённо проговорил он с той невозмутимостью, с которой наёмный убийца точит клинок, а затем идёт выполнять заказ. Без жалости, без сожалений — просто констатируя факт.
— Мы ещё можем быть союзниками, — я вцепилась в его локоть, потянула прочь от толпы, пока внимание остальных было приковано к Врановским и Берским, и проговорила: — Ромалы накопили силы и могут представлять опасность для всех кланов побережья. Нам необходимо заключить союз, а не воевать друг с другом!
— Врановские отхватили себе слишком жирный кусок. А если они подомнут под себя ещё и Берских… — невозмутимость Полозовского планомерно переплавлялась в едва сдерживаемую агрессию, и теперь он смотрел в спину Саше враждебно.
— Давайте сядем за стол переговоров! — горячо зашептала я. — Мы не хотим войны ещё и с вами… Наш клан слишком слаб, и это был лишь вопрос времени, когда нас подчинит другой клан. Это могли быть вы, Мирияд Демьянович. Но вы сами не хотели сближаться! А ещё мы говорили о благодарности. Когда-то Врановские пришли к нам на помощь, и именно поэтому сейчас мы открываем для них Синеград. Вы были правы, сказав, что мой отец не способен испытывать благодарность. Но я способна. Оставшиеся в живых Разумовские способны!
Полозовский смерил меня оценивающим взглядом и сказал:
— Я дал вам слово, что не буду предпринимать поспешных действий, и это слово сдержу. У вас есть два дня, чтобы доказать мне, что вы хоть что-то решаете. Полозовские могут рассмотреть возможность союза с Белосокольскими, Разумовскими и Врановскими, но мне кажется, что вы обещаете то, чего не в силах дать. Скорее ваш город наводнят чёрные плащи, вас саму запрут в светлице без права голоса, а вашему младшему брату устроят несчастный случай, и клан Разумовских на этом прекратит своё существование.
От Полозовского исходила физически ощутимая угроза, и теперь я готова была поклясться, что именно он сообщил ромалам идеальный момент для уничтожения нашего клана. Возможно, он не был напрямую виновен в смерти Берского, но когда я призналась, что оборотник говорил правду, Мирияд Демьянович решил, будто того подставил Саша. Змееводы не захотели давать воронам столь огромное преимущество, и поэтому предпочли ударить по Синеграду загодя. До того, как Врановские мобилизуют силы и смогут воспользоваться нашей библиотекой…
Неужели всё наконец встало на свои места?
Или я всё ещё упускаю из внимания какую-то важную деталь?
— Мирияд Демьянович, послушайте! — зашептала я. — Нам не нужно быть врагами! Мы можем договориться…
— У вас есть два дня… — холодно ответил он, и в его глазах плескался изумрудный яд.
Я едва не рассмеялась ему в лицо, потому что запаса энергии в накопителях оставалось на пятнадцать с небольшим часов.
А значит, никаких двух дней у меня не было.
Пока мы разговаривали с Полозовским, Берских уже выставили из терема, а Саша бросал на меня обеспокоенные взгляды. Ему явно не нравилось видеть меня рядом с Мириядом, однако вслух он ничего говорить не стал, а амулет скрывал причину недовольства. Недоверие к Полозовскому, желание оградить от него или немного ревности?
В другой ситуации я бы подошла к нему и объяснилась, но не сейчас, когда на нас были направлены все взгляды. Саша сделал несколько шагов ко мне и сказал:
— Я бы спросил, хотите ли вы уйти, но интуиция подсказывает, что вы желаете остаться и решить следующий вопрос на повестке. Я правильно вас понял?
— Да. Совершенно правильно, — подтвердила я и обратилась к Яровладу: — Господин Огневский, мне передали договор, согласно которому вы обязались выплатить вено до конца сегодняшнего дня. Я очень рада, что вы не успели внести оговорённую плату. Это позволит мне безболезненно признать недействительным подписанный моим безвременно скончавшимся отцом договор. Дело в том, что в текущих обстоятельствах я не могу стать вашей женой. Как старшая из Разумовских, я обязана остаться в клане и заботиться о своей семье.
— Я успел внести оговорённую плату, — возразил Огневский, и я бы могла во всеуслышание объявить, что он лжёт, но…
В прошлый раз мы с Сашей публично опозорили Яровлада, сделав из него врага. В этот раз я хотела поступить мудрее. Угроза нападения ромалов волновала меня куда сильнее, чем желание поквитаться с ним за враньё.
— Думаю, вы перепутали, — абсолютно спокойно сказала я. — Ночь выдалась очень нервная для всех нас. Право, нельзя осуждать вас за это. Со мной, признаться, тоже случается такое, когда я тороплюсь забрать в лавочке товар, а вот расплатиться забываю. Вернее, искренне считаю, что отдала деньги, когда на самом деле только намеревалась это сделать. Невинная ошибка, которая наверняка случалась с каждым из присутствующих. В отцовской книге финансового учёта нет никакой информации о полученных деньгах, хотя он был крайне педантичен в делах. Думаю, если мы сейчас начнём запрашивать у господина Рублёвского подтверждение снятия означенной суммы с вашего счёта, то найдём лишь доказательство того, что вы перепутали и на самом деле не успели внести платёж, — я смотрела на него прямо и уверенно, без вызова, но со всей твёрдостью, которую только могла показать.
— Ты однозначно перепутал, Яровлад. Анастасия Васильевна права, — Олеся Огнеборская хлопнула князя по плечу. — Помню, ты говорил, что хочешь выписать чек, но так и не выписал.
