— А какой позиции придерживаетесь вы?

— Полозовские предпочитают разумный баланс между слепым доверием и параноидальной подозрительностью.

— А что вы думаете о Врановских? Вы заронили во мне сомнения касательно моего собственного клана, было бы интересно послушать ваши рассуждения о других.

— Врановские достаточно скрытны, не выставляют свои дела напоказ, и это достойно похвалы. Они ведут дела спокойно и уверенно, однако обид не прощают. Они из тех, кто не станет отвечать на грубость обвесившего их лавочника, но принесут к его дому личинок древоточцев следующей ночью. Для нас они не всегда предсказуемы, а мы это не любим.

— А Белосокольские?

— Более вероятный союзник. Они довольно открытые и душевные ребятки, но бывают несколько ветреными. Впрочем, это неудивительно, учитывая природу их магии. На самом деле в объединении Врановских и Белосокольских гораздо больше глубинного смысла, чем может показаться, и дело далеко не в птицах, которых они выбирают питомцами. Дело в балансе и гармонии. Более приземлённые вороны хорошо уравновесят стремящихся ввысь белых кречетов.

— Интересно, почему они заключили союз только сейчас?

— У покойного князя Теневлада была какая-то размолвка с отцом Светозара. Подробностей я не знаю, но они даже не здоровались. Видимо, новое поколение князей куда сговорчивее.

Я машинально двигала фигуры на поле так, как играла в первый раз. Уже знала, как будет ходить Мирияд Демьянович, и мне почему-то было спокойнее от повторения. Цели выиграть я не ставила, скорее, просто учитывала ошибки прошлой партии.

А ещё думала.

Пока что Полозовский — самый очевидный кандидат в убийцы. Одурманил Берского — тот и задрал отца с братом. Предлагал протекцию, но его опередил Саша. Когда понял, что в таких обстоятельствах усиление Врановских неизбежно, а я разгадала подлог — подкинул информацию ромалам. Очень уж удачно морские пираты напали на наш клан именно после отъезда Знахарских и Полозовских.

— Вы знаете, я бы не хотела иметь вас среди врагов, — посмотрела в ядовито-зелёные глаза и попыталась расположить собеседника к себе: — Вы слишком умны, проницательны и дальновидны. Если бы решение зависело от меня, я бы хотела быть вашим союзником. Мне не нравятся дрязги кланов. Кажется, они обходятся нам слишком дорого.

Мирияд откинулся на спинку кресла и посмотрел на меня заинтересованно:

— Вы нравитесь мне всё сильнее и сильнее, Анастасия Васильевна. Очень жаль, что решения принимаете не вы. Хотя… как знать? Быть может, когда-нибудь ситуация изменится.

В голове зазвучали слова «Надеюсь, Разумовские не пожалеют о своём решении созвать Вече».

— Почему вы думаете, что она может измениться?

— Потому что вижу предвестников перемен. Новый сильный союз, неожиданное Вече… признаков пока не так много, но я привык доверять своей интуиции.

Я наклонилась вперёд и посмотрела на него так серьёзно, как только могла:

— Обещайте мне, что вы не станете торопиться с принятием решений, если перемены всё же наступят. Если бы я могла решать за Разумовских, я бы предпочла союз, а не войну.

В Полозовском вспыхнуло любопытство:

— Вы определённо знаете нечто интересное.

— Возможно. Обещайте мне, Мирияд Демьянович.

— Обещаю.

Удовлетворённо кивнула и сосредоточилась на игре. В прошлый раз я увлеклась проходной пешкой и позволила змеелову одержать победу, но в новой партии действовала осмотрительнее. Просчитывала каждый ход. Вспоминала манёвры противника.

Хотела получить другой результат.

Глава 18

Осталось 444 единицы магии

Постепенно вокруг нашего с Полозовским столика собрались зрители. Разумеется, никто не комментировал, однако я чувствовала, как за меня болеет аловласая Олеся. Она молча радовалась каждому удачному ходу и расстраивалась при неудачных. Один раз я даже позволила ей подсказать себе. Потянулась к ладье, но остро ощутила её невысказанный протест и нашла ход лучше — конём.

К эндшпилю моё преимущество стало очевидным, и вот что удивительно — Полозовский не только не расстроился, он искренне загорелся игрой. Мы не могли беседовать в присутствии такого количества зрителей, но его эмоции сказали всё, что я хотела знать.

— Шах и мат, Мирияд Демьянович, — объявила я наконец.

— Очень неожиданно. Браво, Анастасия Васильевна. Мало кому удаётся выиграть у меня, да ещё с первого раза.

В лицо бросилась краска: я почувствовала себя шулером, пойманным за руку.

— Буду рада предоставить вам возможность взять реванш, — отозвалась я. — Вы достойный соперник и один из самых интересных собеседников, с которыми меня сталкивала жизнь.

Немного лести — и изумрудные глаза засияли чуть ярче, а взгляд стал ещё более цепким, окутавшим меня змеиной сетью.

В прошлой итерации всё закончилось гибелью как Разумовских, так и Врановских, и поэтому я считала Полозовского основным подозреваемым. И чем больше мы разговаривали, тем сильнее укреплялась в мысли, что он всё-таки приложил руку к тем событиям. Но как именно? Ответа не даст никто. И всё же: если нашествие ромалов неизбежно, то мне нужен каждый союзник, которого только можно заполучить.

Когда партия завершилась, я огляделась, но из Врановских в игровой комнате осталась лишь Морана, а Белосокольские исчезли вовсе.

Куда они делись и что задумали?

— Мирияд Демьянович, Морана Теневладовна, как вы смотрите на то, чтобы немного подышать воздухом на пристани? Что-то мне немного жарко… — я помахала перед своим лицом ладонью, хотя в помещении было очень даже прохладно.

— Так там дождь… — нахмурился Полозовский.

— Я бы тоже с удовольствием проветрилась. Оленёнок, хочешь прогуляться? — проворковала стоящая подле нас Олеся Огнеборская, и её высокий плечистый брат смутился, а на его мужественных скулах проступил забавный румянец, оттенивший веснушки.

— Я же просил так меня не называть!

— Так тебя люблю, что не могу удержаться! — заливисто засмеялась Олеся, хотя всё-то она могла, просто дурачилась.

Мы вышли на улицу вшестером: к нашей компании в качестве моего конвоира присоединился ещё и Иван.

Снаружи давно стемнело, и в каналах плескалась жидкая ночь — такая же чёрная и ледяная, как небо, с которого сыпалась мелкая морось, поэтому мы не стали выходить из крытой галереи.

На самом краю причала разговаривали рослые княжичи — Дарен, Костя, Саша, Светозар и Альбин, а прочь стремительно удалялась чёрная автолодка. Когда мы появились, их беседа потухла, как залитый ливнем костёр, и они направились к нам.

Костя спросил то ли у сестры, то ли у всех нас:

— Вам не холодно?

— Нет, — отозвалась Морана, а я зябко поёжилась.

Саша подошёл и галантно предложил свою куртку. Я приняла, и вскоре мне на плечи опустилось тяжёлое тепло, окутав приятным ароматом мужского одеколона.

— Что-то случилось? — спросила я у Саши.

— Мы обнаружили несколько лагерей ромалов. В темноте сложно сказать, готовятся они к атаке или просто… стоят на якоре группами. В любом случае необходимо отправить отряды на разведку. Желательно сформировать их из представителей разных кланов, чтобы каждый обладал достоверной информацией из первых рук.

Кивнув, посмотрела на Сашу с благодарностью. Возвращаться внутрь не хотелось, хоть снаружи и было холодно. Мы смотрели удаляющейся лодке вслед, и она очень быстро исчезла из вида, оставив за собой лишь белый хвост.

Только принадлежащие княжеским родам автолодки разрешалось красить целиком — для простоты идентификации. Служебный транспорт помечали полосами клановых цветов, а все остальные жители ходили на обычных деревянных автолодках, напоминавших беличьи кисточки, рисующие белой пеной на воде.

Интересно, Врановские специально выбрали такой цвет, благодаря которому ночью их автолодки не видны на воде, особенно на малом ходу?

Спустя какое-то время Светозар предложил: