Я машинальным движением поправила локон, выбившийся из наскоро скрученного пучка, и измученно улыбнулась:

— Мирияд Демьянович, как оказалось, правда — такая эфемерность. Борис Михайлович тоже якобы говорил правду и когда сказал, что провёл ночь со мной, и когда утверждал, что не убивал моего отца. В обоих случаях он лгал. Нет, только не думайте, что я пытаюсь обвинить вас во лжи!.. Однако я оказалась в ситуации, когда даже своему дару доверять больше не в состоянии…

Сказав это, я вдруг осеклась. А что, если Берский действительно не лгал, а верил в свои слова? Что, если на него навели дурман? Галлюцинации? На такое способен только один клан, и я сейчас стою перед его представителем.

Поль, сверкающий изумрудной чешуёй, покачнулся. Я изо всех сил сдерживалась, чтобы с визгом не кинуться прочь, спрятавшись за шахматным столом.

Это было бы недостойно княжны. И недостойно Разумовских.

Я сжимала в кулаке алтарные кольца, и лишь они придавали мне сил.

Полозовский сощурился:

— Зря, Анастасия Васильевна, дару нужно доверять. Значит, говорите, Берский верил в свои слова? Очень любопытно. В таком случае я крайне настоятельно прошу дозволить мне остаться подле вас. Врановские затеяли игру, в которой вы можете оказаться жертвой.

Затянутая в перчатку рука накрыла мою ладонь. Я смотрела в холёное, необычайно красивое лицо Мирияда и думала о том, что своими действиями Врановский пока доказывает обратное, а Полозовский ничего не сделал, чтобы меня защитить. Это не он прогнал Берского, не он вступился за мою честь и не он публично заявил о своём покровительстве и сразу же продемонстрировал его. Заявление Берского о том, что ночь мы провели вместе, — серьёзное оскорбление. И Врановский не стал спускать его на тормозах.

— То, о чём вы говорите, требует запредельных ресурсов. Объединение такого количества кланов подразумевает в первую очередь общие алтари. Неужели вы считаете, что Врановские вот так запросто способны возвести как минимум три новых алтаря — в Преображенске, Берграде и Синеграде?

— Я говорю о том, что стратегически их притязания вполне очевидны.

Для меня не менее очевидными были притязания самого Полозовского. В конце концов, чтобы слиться с Синеградом, Врановским необходимо полностью уничтожить Берских, заменить их алтари на свои собственные, зачистить разделяющие наши кланы топи и только тогда присоединить к себе Синеград…

Вряд ли хоть у одного клана есть ресурсы на подобное. Кажется, возведение нового алтаря стоит десять миллионов.

Возможна ли переделка старого? Вряд ли. Дело ведь в крови, камень впитывает её и приобретает сродство с ней. Доступ к алтарю можно обрести лишь после обряда обмена кровью: при заключении брака или при усыновлении. Исключение только одно — беременность. Женщина, беременная от носителя нужной крови, также может питаться от алтаря, но только до момента родов — только в то время, пока носит в себе дитя.

Если Врановские хотят захватить клан Берских силой, то им нельзя оставлять мятежных и непокорных оборотников в живых. Придётся раскошелиться на два новых алтаря, что астрономически дорого.

А вот территории Полозовских и Разумовских смыкаются самым удобным образом. Кажется, Мирияд Демьянович очень сильно хотел бы сделать именно то, в чём подозревал Врановского — захватить Синеград. Если так, то вполне логично, что в действиях других он видит именно свои мотивы.

С другой стороны, он может быть прав. Какой резон Александру объявлять войну клану Берских? Да, союзниками они никогда не были и отношения между ними враждебные, ну так Берских никто не любит. Очень специфический клан, и у меня не возникло ни тени сомнений в том, что они действительно могли грабить Теньской в момент, когда его жители покидали дома из-за паводка. Но если это причина объявления войны, то почему Врановские так долго тянули?

Я изо всех сил напрягла память, пытаясь вспомнить, говорил ли отец что-либо на этот счёт? Говорил. Врановские тогда очень жёстко казнили оборотников, которых успели поймать на своей территории, а остальным официально запретили появляться на землях клана. Однако объявления войны не последовало. А сейчас из-за оскорбления… или из-за убийства? Формально — из-за оскорбления, объявить войну другому клану из-за нападения на Разумовских Александр мог, но это выглядело бы странно. Мы же не союзники!

Всё же оскорбление — это казус белли. Нужно выяснить, что задумал Врановский и что он скрывает, а вот Полозовского лучше держать от себя подальше. Он пока ничем не доказал свою лояльность, а на Берского мог воздействовать… Да, я ни о чём подобном ранее не слышала, но кто знает, какие изобретения рождаются в клановых лабораториях Змеевольска?

— Мирияд Демьянович, я высоко ценю вашу помощь и ваше намерение, — как можно теплее улыбнулась ему. — Однако мне требуется время, чтобы всё осмыслить, отойти от шока, разобраться в ситуации и приглядеться к Врановскому. Официально приглашаю вас на чаепитие через три дня, в три часа пополудни. Если к тому моменту окажется, что мне требуется ваша помощь, я обязательно за ней обращусь. А пока я бы не хотела демонстрировать недоверие по отношению к Врановскому ни в случае, если вы правы, ни в случае, если вы ошибаетесь.

Полозовский ответил нейтрально, но я чётко ощущала разочарование и даже нотки злости.

— В таком случае не смею навязываться, Анастасия Васильевна. И всё же советую вам очень внимательно следить за Врановским и не верить ему на слово.

Мирияд откланялся и ушёл, а я вздохнула с облегчением.

К тому моменту практически все посторонние, включая Белосокольских, уже покинули терем. Светозар задержался, чтобы попрощаться со мной:

— Анастасия Васильевна, мои соболезнования вашей утрате. Если вам нужна будет помощь, вы можете смело обращаться ко мне. Я оставлю с вами Снежка. Он привык к компании Врония и не доставит вам неудобств. Если потребуется, просто привяжите к его ноге послание и дайте команду «Лети домой!». Он подчинится.

— Спасибо… Это неожиданно заботливо с вашей стороны.

Светозар лучисто улыбнулся:

— О, я уверен, что вы под надёжной защитой, однако ромалы в последнее время активизировались, так что будьте осторожнее. Усильте защиту периметра, если до сих пор не сделали этого.

От Белосокольского исходило искреннее сочувствие, а тёмно-карие глаза смотрели по-доброму, и я сдалась: протянула Снежку руку и ощутила, как он острыми коготками впивается в кожу.

— Вот, возьмите мой наруч, — снял и протянул мне его Светозар. — Снежок не захочет ранить вас намеренно, однако когти у него острые, как бритвы. А ты, дружок, не балуй. Жди письма! — наказал молодой княжич Белосокольских, и его птиц важно кивнул в ответ.

На этом Белосокольские тоже отбыли, в тереме остались лишь чета пожилых Ольтарских, Рублёвский и Врановские в полном составе.

Для начала я подошла к первым и попросила:

— Вы могли бы задержаться на несколько часов?

— К вашим услугам, Анастасия Васильевна, — мелодично ответила огненно-рыжая Ольтарская, чьё имя вылетело у меня из головы. Кажется, отец называл её Ладмирой. — Мы никуда не торопимся и побудем в отведённых нам покоях. Крайне сочувствуем тому, с какими испытаниями вам пришлось столкнуться за столь короткий срок.

— Надеюсь, новых не предвидится, — грустно улыбнулась я, косясь на своё плечо.

Интересно, как много способен понять Снежок? Нет, говорить об алтаре вслух нельзя даже при нём.

— Позвольте перекинуться с вами парой слов?

Ольтарская кивнула. Я ссадила Снежка на спинку стула и увлекла её за собой в ту самую игровую комнату, в которой несколько минут назад беседовала с Полозовским.

— Скажите, сколько времени занимает восстановление алтаря?

— Несколько часов, — ответила Ольтарская. — В вашем случае жила отошла не очень далеко, поэтому всё не так плохо.

Отлично! Значит, небольшой запас времени у меня всё же есть!

— Можно ли договориться с вами о рассрочке? Дело в том, что у нас есть в наличии не вся сумма, а учитывая обстоятельства…