Дар нашёптывал: я ему понравилась. Понравилась настолько, что он будет решительно бороться за мою руку. И хотя я всё ещё его опасалась, в душе невольно шевельнулась ответная симпатия. Сложно оставаться безучастной к чужим чувствам.

Быть может, он захочет меня защитить? Под плотной тканью сюртука перекатывались мышцы, а держался Берский с подкупающей уверенностью. А ещё я не чувствовала в нём жестокости. Бешеный темперамент — да. Психопатическое равнодушие к чужой боли — нет.

Хватит ли моего дара, чтобы гасить вспышки ревности и животной страсти?

Или они могут мне даже понравиться?

По сравнению с ледяным равнодушием отца и брата живой, алчный интерес Берского казался глотком чистой воды среди болота.

И где носит нечисть этого Врановского, когда он так нужен⁈

Парадная зала была заполнена магами на три четверти — многие кланы прислали на Вече по небольшой делегации, разве что наши соседи Чуйские не появились. Одних только Берских я насчитала пятерых. Медведи — одиночки, а эти ходят обычно толпой, хотя живут в отдельных домах, у них даже полноценного княжеского терема нет — в каком доме живёт князь, тот и считается княжеским, тем более что поединки у них происходят регулярно, и титул переходит от одного к другому. С такой системой переезжать замучаешься из терема и обратно.

У нас в клане всё иначе — титул князя передаётся по старшинству.

Как избирается или назначается князь у Полозовских, я не знала, однако заинтересовалась этим вопросом. Нужно будет спросить у Мирияда, ведь тема для беседы вполне светская.

За ближайший от главного стол отец усадил пожилую пару Ольтарских. По обыкновению, они держались особняком и были единственным кланом, никогда не смешивающим кровь с другими. Они охотно принимали к себе неодарённых, а вот представителям других магических династий неизменно отказывали — рьяно берегли секрет создания и возрождения алтарей. Говорят, они даже могли разбудить способности в обычном человеке, однако прямых подтверждений тому не так много. Да и дар бывает дремлющим, как тут угадаешь?

На Вече Ольтарские наверняка прибыли для того, чтобы приступить к работе сразу же, как только отец раздобудет недостающую часть суммы.

Высмотреть Врановских я так и не смогла. Неужели Александр даже не приехал?

Сквозь панорамные окна залу заливало солнечным светом — утро выдалось на редкость ясным и непривычно погожим. Туман успел рассеяться, а угрюмые тучи не затягивали небосвод, давая продышаться чистой лазури. Можно ли считать это добрым знаком для Разумовских? Традиционно говорят, что в ясный день хорошо умирать, а мне очень хотелось выжить.

Всё в зале кричало о былом величии: и остекление, и разноцветный паркет с интригующим узором в виде лабиринта, и роскошная мебель из тёмного дерева, и мягко льющаяся откуда-то музыка, и даже тяжёлые портьеры из дорогих тканей, на уход за которыми мама тратит огромное количество времени и литры противоплесневых зелий.

Казалось бы: высшее общество в изысканной обстановке… Однако каждый из присутствующих с удовольствием перегрызёт горло другому, если это поможет возвыситься его клану. Таковы отношения между княжествами, и иллюзии строить не только глупо, но и опасно.

Берский не отрывал от меня глаз и держался рядом, словно отсекая собой чужие эмоции. Странное ощущение, будто к столу подали один лишь торт. Тарелок много, но с какой ни поешь, вкус один и тот же. Потребовалось несколько минут, чтобы я начала привыкать к такому раскладу.

К нашей компании присоединился Виктор Ведовский, указав на плещущиеся за окнами тёмные воды:

— Огневские…

Ярко-оранжевые автолодки, украшенные языками жёлтого и алого пламени, на огромной скорости рассекали закованные в камень и дерево воды канала.

Пижоны!

Нужно отдать им должное — их появление привлекло внимание эффектностью. Полозовский насмешливо хмыкнул, Берский напрягся и с плохо скрываемой завистью наблюдал за мягким ходом дорогущих лакированных автолодок. Бегущие за ними волны бились о пристани, сваи и стены соседних зданий, будя горечавково-синий канал ото сна.

Проигнорировав предназначенный для этого причал, рыжие Огневские побросали лодки прямо у окон, небрежно привязав их к ближайшим колоннам. Запрыгнули на каменный пол крытой галереи и двинулись ко входу в княжий терем. Одетые в броские цвета клана, шумные и какие-то развязные, они ввалились в распахнутую лакеем дверь и начали бурно представляться:

— Князь Яровлад Огневский прибыл!

— Огнеяр Пожарский.

— Яромир Негарский.

— Олесь и Олеся Огнеборские, — последним себя и свою спутницу представил самый молодой огненно-рыжий парень.

Его сестра, единственная девушка в кругу мужчин, была одета по-походному, лишь коротенькая юбка поверх брюк отличала её наряд от мужских, а карминовые волосы словно светились изнутри, придавая Олесе какой-то особенный шик.

Зачем она приехала? Покрасоваться? Не боится, что на неё положат глаз другие кланы?

До меня не сразу дошло, что без женщины в компании горячие Огневские могут и поджечь что-нибудь ненароком, поэтому ослепительно-рыжая Олеся — это в первую очередь страховка. Она с интересом огляделась, затем нашла глазами меня и подмигнула, как хорошей знакомой. Никакой агрессии с её стороны я не почувствовала — только весёлая любознательность.

— Рады приветствовать вас! — со стылой вежливостью поздоровался отец. — До начала Вече осталось лишь полчаса, прошу вас занимать места. Закуски уже поданы.

Столы и правда уже сервировали, но так как мне было не до еды, то я на неё не обратила внимания.

Яровлад Огневский приковывал к себе взгляды — высокий, худощавый, рыжеватый шатен с дикими жёлтыми глазами. В его зрачках горело пламя, и это выглядело неестественно и пугающе. Это насколько же сильный у него дар, что аж пылает в глазах?

После дежурных приветствий он подошёл ко мне и дерзко ухватил за руку:

— Анастасия Васильевна, позвольте выразить моё пламенное удовольствие от знакомства.

Он нахально поцеловал тыльную сторону моей ладони, оставив на коже горячий след, согревающий теплом даже после того, как он отпустил руку. Я потерянно посмотрела на отца. Он позволит такую бесцеремонность?

Видимо, да…

Кто не стал молчать, так это Берский:

— Какая жалость, Анастасия Васильевна, руки-то теперь придётся мыть.

— Мыть пришлось бы, если бы к ручке княжны слюнявой пастью приложился бы ты, — не остался в долгу Яровлад, и мгновенно стало понятно, что вражда между этими двумя уходит корнями глубоко в прошлое.

Оба потихоньку заводились, и если в эмоциях Бориса преобладал скорее азарт и желание затеять драку, то Огневский плавно погружался в гнев. Я всегда считала, что их фамилия связана с огнём, но что если она указывает именно на гнев?

— А что, Борис, мне ручку не послюнявишь? Или я рожей не вышла? — весело спросила аловласая Олеся, одной рукой хлопнув по плечу своего князя, а другую демонстративно протянув оборотнику.

И всё бы хорошо, но рука была в перчатке, влажно блестевшей и перепачканной то ли машинным маслом, то ли болотной грязью с лодочных верёвок.

Берский хмыкнул, принимая вызов. Беспардонно стянул перчатку с протянутой руки, сжал её в огромной лапище, развернул ладошкой вверх и поцеловал в самый центр, подняв лукавый ореховый взгляд на Олесю:

— Готов целовать не только ваши руки, огненная госпожа. Приходите ко мне, когда вам надоест тушить пожары за вашими соплеменниками. Я могу предложить занятие поинтересней.

Я не без тщеславия отметила, что бурное желание, обволакивающее меня с ног до головы, не переключилось на аловласую огневичку — она явно интересовала Берского куда меньше, но он не преминул побесить её сопровождавших.

Я продолжала улыбаться, уподобляясь кукле с нарисованными розовой краской губами.

Перевела взгляд на Полозовского, и тот насмешливо выгнул бровь, прекрасно поняв мои мысли. Я едва заметно пожала плечами, а Яровлад тем временем привлёк всеобщее внимание, пророкотав: