– Послание прямиком из министерства, – пояснил учитель Федусей.

– Я же была там только сегодня утром! Неужели не могли сказать на словах! – разозлилась комендантша.

– Копотун ждет в вашем кабинете, – сказал Федусей, пожав плечами.

– Охота мне бегать туда-сюда, – заворчала Коптильда.

Она задрала голову. Окно комендантского кабинета располагалось прямо над ней. В помещении горел тусклый свет.

– Эй, Копотун! – рявкнула Коптильда. – Что там еще стряслось?

Ее брат даже не счел необходимым подойти к окну.

– Телеграмма! – не сходя с дивана, гаркнул он в ответ. – Ревизоры императора обходят все школы и приюты страны. Через несколько дней они будут у нас.

– Черт! – раздраженно выругалась Коптильда. – Только этого нам и не хватало для полного счастья. Ревизоров императора! У нас тут такой балаган творится! Эй вы! – прикрикнула она на притихших воспитанников. – А ну, быстро все на уроки!

– Так ведь ночь на дворе, – робко произнес кто-то из детей.

– Точно, – с досадой бросила Коптильда. – Значит, шуруйте по спальням! Навести везде порядок. Отдраить полы до блеска. Всем выстирать и погладить свою одежду.

Она повернулась к Пиме, Дарине и Тришу.

– А с вами, маленькие вонючки, я еще не закончила, – грозно прищурившись, проговорила комендантша. – Как там вас? Мардина, Клима и Стриж? Сейчас мне некогда вами заниматься, но завтра все трое останетесь без ужина. Ляжете спать голодными, и пусть это послужит вам хорошим уроком. В следующий раз не будете меня злить.

Она резко развернулась на каблуках и быстро зашагала прочь.

– Легко отделались, – вздохнул Пима. – Я этим вареньем так объелся, что еще и завтра есть не захочу. А может, вообще на всю оставшуюся жизнь наелся!

– Везет тебе, – мрачно ответил Триш. – А нам с Дариной, похоже, завтра опять придется в Белую Гриву наведаться.

Воспитанники приюта начали медленно расходиться. Никто не заметил пары больших янтарно-зеленых глаз, внимательно следивших за происходящим через слуховое окошко подвала приюта.

Телеграмма в сиротский приют Белой Гривы пришла не случайно. Буквально за сутки до описанных выше событий в столице Империи, в величественном дворце императора Всевелдора Первого, случилось очень странное происшествие.

Глубокой ночью, когда в огромном тронном зале проходил пышный бал, собравший множество знатных господ, на огромную куполообразную крышу старинного дворца опустилась женщина в черном развевающемся плаще.

Она прилетела верхом на посохе, украшенном резьбой в виде рун. На таких посохах обычно передвигались по воздуху имперские Эсселиты. Может, кто-то и видел ее, но дворцовые стражники не придали этому особого значения, решив, что прибыл кто-то из приспешников первого министра императора, миледи Лионеллы. Ведь та часто принимала в своих дворцовых покоях других Эсселитов.

Женщине было лет тридцать пять. Ее длинные темные волосы были зачесаны назад и заколоты несколькими длинными золотыми шпильками. Стройную фигуру облегало элегантное платье амазонка, предназначенное для верховой езды.

Женщина легко спрыгнула с посоха, сложила его со щелчком, словно зонтик, и спрятала в складках своего плаща. Затем она быстро пересекла покатую крышу и спрыгнула на расположенную ниже смотровую площадку, обнесенную резными перилами. По периметру площадки были расставлены широкие, мягкие диваны, там же на специальной треноге стоял большой позолоченный телескоп. Император Всевелдор любил нежиться здесь на солнышке, отдыхая после сытного обеда и поглядывая на снующих далеко внизу горожан. Отсюда они казались ему не больше муравьев.

Во время императорского бала нижние этажи дворца кишели стражниками, верхние же покои практически никто не охранял. Проникнуть сюда получилось бы лишь по воздуху, но ни дельтапланы, ни дирижабли не могли приземлиться на покатую крышу главной башни. А Эсселитов, летающих на рунных посохах, император не опасался. Ведь они повиновались главе ордена Эсселитов миледи Лионелле, которая считалась его правой рукой.

Никто из обитателей императорского дворца и представить не мог, что далеко не все Эсселиты довольны правлением тирана Всевелдора Первого и что некоторые из них могут замышлять что-то против короны!

Женщина в длинном плаще толкнула широкие стеклянные двери и, покинув смотровую площадку, направилась в верхние покои дворца. Пройдя в большой темный зал с высоким расписным потолком, она огляделась по сторонам.

Когда женщина служила королевской гувернанткой, здесь располагался тронный зал. Сейчас же в нем устроили нечто вроде большой столовой. Через зал тянулись длинные ряды столов, покрытых темно-красными скатертями, на которых стояли золотые кубки и изящные фарфоровые тарелки. Все было готово для грандиозного банкета. С нижних этажей доносилась громкая музыка – многочисленные гости императора отплясывали на балу. Очевидно, тех из них, кто продержится до утра, ожидало великое пиршество.

Женщина недовольно поморщилась. В этом был весь Всевелдор. Он предпочитал гулять, праздновать и веселиться да еще иногда казнить неугодных ему людей, в то время как государством фактически управляла леди Лионелла, злобная ведьма, стоявшая во главе ордена Эсселитов.

Женщина грустно вздохнула. Будь проклят тот день, когда во дворец короля Ипполита впервые приехала Лионелла! Если бы старый правитель знал, чем все закончится, он бы не раздумывая приказал сбросить ее с самой высокой башни.

В дальнем конце обеденного зала, почти скрытая за плотными бархатными портьерами, находилась невысокая дверь, ведущая в императорский архив. Туда и направилась женщина, неслышно ступая по блестящему мраморному полу.

В архиве кто-то находился, узкая полоска желтого света просачивалась в щель между дверью и полом. Женщина приложила ухо к замочной скважине и прислушалась. Изнутри долго не доносилось ни единого звука. Наконец она услышала шелест, будто кто-то перевернул страницу.

Женщина толкнула дверь и быстро вошла в архив. Затем так же быстро закрыла дверь за собой и заперла ее на большой деревянный засов.

В комнатке, все стены которой были закрыты массивными книжными полками, а все свободное пространство завалено пожелтевшими от времени свитками, за невысоким колченогим столом сидел древний старик.

Женщина его тотчас узнала. Архивариус Доминик ничуть не изменился. Он и двенадцать лет назад выглядел высохшим и пожелтевшим, под стать своим древним свиткам, которые столь бережно хранил. На столе стоял закопченный масляный светильник, при его тусклом свете Доминик читал массивный фолиант, то поправляя на носу огромные очки с толстыми стеклами, то откидывая с лица нечесаные седые волосы.

При виде женщины глаза старика расширились от страха, став почти такими же большими, как стекла очков.

– Марта?! – в ужасе прошамкал архивариус. – Марта Грегуар Эсселит? Ты ли это, или я окончательно сошел с ума?

– Ты не сошел с ума, почтенный Доминик! – кивнула ему женщина. – Это действительно я.

– Но как? – изумился архивариус. – Я считал, что ты давно мертва!

– Бьюсь об заклад, об этом мечтают многие обитатели дворца! – насмешливо сказала Марта. – Но я пока не собираюсь претворять их мечты в жизнь.

– Тебя наверняка разыскивают, – взволнованно пробормотал архивариус. – Как и прочих сторонников свергнутого короля. Ты уверена, что за тобой никто не следит? Мне неприятности не нужны…

– Уверена, не опасайся на этот счет. Я была очень осторожна.

– И что, совсем не боишься вот так просто являться в императорский дворец? Отчаянная женщина! – покачал головой старик.

– Я в розыске уже почти двенадцать лет. За это время можно привыкнуть к постоянной опасности.