– Дела идут хорошо, – глубокомысленно изрек Шамир. – Отметим это, брат.

Лала, у которой муж неожиданно провел всю ночь, поначалу выглядела оживленной и почти счастливой. Неужто Шамир стал истинным правителем, которому нет дела до личной жизни?

С приходом Лияны в Калифас, здесь стало очень уж горячо. Пора бы сьорам аль Хали остыть и поделить свои обязанности.

И вчера свершилось! Лале сообщили о визите ее сьора, потом служанки помогли подготовиться к ночи. Но сначала они с Шамиром прочитали все письма с юга, потом няньки привели Намира, и отец немного с ним поиграл.

 Поужинал с женой, обсудил с ней новости, о Боги! Как образцовый супруг. Как король с королевой.

Но против обыкновения не ушел после этого, а потребовал от Лалы выполнения супружеского долга. Это ей было не по душе, но муж угомонился быстро. Казалось, его мысли где-то далеко.

Он по своему обычаю без всяких предварительных ласк грубо ворвался в абсолютно сухое лоно своей жены, потом уткнулся Лале в плечо, сделал несколько резких движений бедрами, тут же кончил и, откинувшись на подушку, закрыл глаза. Лала поняла, что ее мучения позади, и еле слышно вздохнула.

Вот без этого можно было обойтись. Но у аль Хали свои понятия о счастливой супружеской жизни. И о гармонии между гратой и сьором.

Шамир жену не любил и тайны из этого не делал. Возможно, уважал, поскольку Лала все же была гратой и принцессой Великого Дома. И родила Шамиру сына. Традиционный брак между высокородными, которые и не обязаны друг друга любить. Их задача продолжить род и сохранить при этом чистоту крови. Лала выполняет свою часть договора, а Шамир свою.

Лучше уж так, чем участь несчастной принцессы Калафии, которая позволила себе полюбить. Вот как подумала Лала, выполнив брачный договор.

Когда муж уснул, она осторожно встала. Ей очень уж хотелось увидеть племянницу. Письма письмами, но как там, в Чихуане? Сердце Лалы до сих пор трепетало в тоске по родине. О, Чихуан! Прекрасный цветущий город, где сам воздух пропитан желанной свободой. Где праздник сменяется праздником, а женщины не сидят целыми днями взаперти. Там прошло беззаботное детство, балы и маскарады, живые картины, где юная Лала перевоплощалась в богинь.

А сейчас – пустота. Одно только название: красная королева.

Как на самом деле чувствует себя брат, король Линар? В письмах многое не скажешь, даже между строк. Все прекрасно знают, что Шамир их читает, эти письма.

Но стража у покоев младшей принцессы сказала, что грата Лияна все еще у мужа. И красная королева невольно засмущалась, вспомнив, что принц Чанмир испытывает к жене неугасающую страсть, а Лияны так долго не было. Ее не отпустят до утра.

И вот теперь племянница сидела напротив и упорно отводила глаза. Это был недобрый знак. Братья аль Хали улыбались другу друг, что совсем уж пугало. Потому что аль Хали улыбаться не умеют. Их улыбки означают ненависть, которую тщательно скрывают за вежливостью и безукоризненным соблюдением этикета.

И оживление с королевы слетело, как вуаль во время песчаной бури с лица неосторожной наложницы. Сорвало порывом бурных эмоций. Что случилось?!

– Как здоровье моего брата, Лияна? – дрожащим голосом спросила королева.

– Король здоров, – племянница наконец-то подняла глаза и посмотрела на свою госпожу.

«О великий огонь, какие очи! – невольно подумала Лала. – Бездонные, синие. Мужчины, должно быть, сходят с ума».

Она невольно покосилась на мужа. Он ведь тоже мужчина. Шамир нет, не улыбнулся. Скорее оскалился. Сказал:

– Хорошо, что не болезнь так надолго отняла тебя у семьи, Лияна. Другое, – выделил он голосом. – Ведь твоя семья теперь это мы. Калифасские правители.

– Извините, что задержалась, мой сьор. Мой брат теперь при дворе, и мне хотелось, чтобы он не чувствовал себя одиноким хотя бы первые три луны, – еле слышно сказала Лияна.

– Анжа пригласили в Чихуан?! – искренне удивилась Лала. – За какие такие заслуги?!

– Видимо, это заслуги его сестры, – улыбка Шамира стала шире.

Все невольно замерли. Сьор Калифаса, похоже, в ужасном настроении. Так улыбалась бы ядовитая змея перед смертельным броском на свою жертву, если бы змеи умели улыбаться. А Лияна так вообще заледенела. Неужели догадался?! Дернули же ее за язык!

В самом деле, скорее небо упало бы на землю, чем Гота пригласила бастарда своего обожаемого мужа в Чихуан. Понятно, что это сделка. И уговорить королеву могла только Лияна. Которая тоже бастард. Вопрос повис в воздухе. Что же предложила королеве Чихуана Лияна?

– Я упала в ноги от… королю Линару, – попыталась выкрутиться младшая принцесса. – Анж уже взрослый. Он должен быть на виду.

– То есть, мозолить глаза грате Готе, чтобы она каждую луну вспоминала, что у Линара была любовница? – насмешливо спросил Шамир. – И Гота добровольно согласилась на эту пытку? Или у Линара наконец-то обнаружился характер? По письму короля этого не скажешь. Лияна, ты нам что-то недоговариваешь?

– Мой сьор, отношения при королевском дворе Чихуана это их дело, а не наше, – вмешался Чанмир. – Чем может помешать королеве какой-то смазливый мальчишка? Пусть даже бастард Линара. Да, Анжа пригласили ко двору, но титул мейсира ему не пожаловали.

– Вы похоже именно это обсуждали всю минувшую ночь, начиная с того момента, когда Лияна вернулась в Калифас, – голос Шамира был так ядовит, что сладкий чай, который пила Лияна внезапно стал горчить. – Дело настолько срочное, что грата даже не сочла нужным засвидетельствовать почтение и преданность своему сьору. То есть мне.

– Прошу прощение, – Лияна встала и отвесила Шамиру нижайший поклон. – Меня позвал в свои покои супруг.

– Шамир, я соскучился, – на этот раз улыбнулся младший принц. Так улыбался бы лев перед смертельным броском на другого льва, матерого главу прайда, если бы львы умели улыбаться. – Ты же не будешь осуждать меня за любовь к жене? Мы с самого начала договорились, когда я уступил тебе свою невесту, что мой брак в таком случае будет по любви, – и Чанмир, не вставая, отвесил небрежный поклон грате Лале.

– Не обязательно говорить об этом вслух, – резко сказал Шамир. – Ты оскорбляешь свою королеву.

– Я нисколько не обиделась, – поспешила вмешаться Лала. Семейный завтрак напоминал теперь битву. – Я тоже хотела увидеть вчера племянницу, но стража мне сказала, что Лияна у мужа.

– Ты выходила вечером из своих покоев после того, как я заснул?! – мгновенно вскипел Шамир. – Как ты посмела?!

– Позволь тебе напомнить, брат, что перед тобой не любовница, а грата. Принцесса Великого Дома, – заступился за королеву младший принц.

– Передо мной моя жена! Моя собственность!

– Так же как и моя жена это моя собственность, – напомнил Чанмир. – Женщина аль Хали принадлежит только ему, и никому больше.

Шамир метнул в младшего брата ненавидящий взгляд. А ведь подловил! Сказал, что хотел! Не нарушив при этом этикета!

Какое-то время все напряженно молчали. И хотя Лале с Лияной кусок в горло не лез, они дружно потянулись к медовым лепешкам. Женщины ели, а мужчины пили черный, как ночь калифасский чай, особый, со специями. Обжигающий, крепкий, бодрящий. Сахара в нем было гораздо меньше, чем перца, эта адская смесь могла, у кого угодно выбить слезы из глаз, но только не у братьев аль Хали.

Заговорил принц Чанмир:

– Я недавно навестил нашего двоюродного брата, Исмира, мой сьор. Мы с ним обсудили сложившуюся ситуацию. Исмир говорил спокойно, он уже вполне остыл. Не пора бы ему вернуться в Калифас? А то семья получается неполной. Одного из принцев аль Хали в столице вечных не хватает.

– Двух, – усмехнулся Шамир.

– Ты про этого выскочку и самозванца? – презрительно сказал Чанмир. – Ты только подумай! Подходит к трону и во всеуслышание заявляет: «Я Кахир аль Хали. И я хочу быть вашим императором». Каков, а?

– Он будет не первым бастардом на троне. Об этом я и хотел поговорить с тобой, брат. Мы потерпели поражение, но не сдались. И у нас есть союзники: Готвиры. Которые никогда не простят чудовищного оскорбления, которое Рафаэл Тадрарт нанес их Дому.