«Каков я прежде был, таков и ныне я…» Tel j’étais autrefois et tel je suis encore[63]. Каков я прежде был, таков и ныне я: Беспечный, влюбчивый. Вы знаете, друзья, Могу ль на красоту взирать без умиленья, Без робкой нежности и тайного волненья. Уж мало ли любовь играла в жизни мной? Уж мало ль бился я, как ястреб молодой, В обманчивых сетях, раскинутых Кипридой: А не исправленный стократною обидой, Я новым идолам несу мои мольбы… Альбомные стихи А. П. Керн
* * * Если в жизни поднебесной Существует дух прелестный, То тебе подобен он; Я скажу тебе резон: Невозможно! * * * * * * Не смею вам стихи Баркова Благопристойно перевесть, И даже имени такого Не смею громко произнесть! * * * Когда, стройна и светлоока, Передо мной стоит она…[65] Я мыслю: «В день Ильи-пророка Она была разведена!» * * * Вези, вези, не жалей, Со мной ехать веселей. Мне изюм Нейдет на ум, Цуккерброд Не лезет в рот, Пастила нехороша Без тебя, моя душа. * * * Как быстро в поле, вкруг открытом, Подкован вновь, мой конь бежит! Как звонко под его копытом Земля промерзлая звучит! Полезен русскому здоровью Наш укрепительный мороз: Ланиты, ярче вешних роз, Играют холодом и кровью. Печальны лес и дол завялый, Проглянет день – и уж темно, И, будто путник запоздалый, Стучится буря к нам в окно… 1829 «Подъезжая под Ижоры…» Подъезжая под Ижоры, Я взглянул на небеса И воспомнил ваши взоры, Ваши синие глаза. Хоть я грустно очарован Вашей девственной красой, Хоть вампиром именован Я в губернии Тверской, Но колен моих пред вами Преклонить я не посмел И влюбленными мольбами Вас тревожить не хотел. Упиваясь неприятно Хмелем светской суеты, Позабуду, вероятно, Ваши милые черты, Легкий стан, движений стройность. Осторожный разговор, Эту скромную спокойность, Хитрый смех и хитрый взор. Если ж нет… по прежню следу В ваши мирные края Через год опять заеду И влюблюсь до ноября. Приметы Я ехал к вам: живые сны За мной вились толпой игривой, И месяц с правой стороны Сопровождал мой бег ретивый. Я ехал прочь: иные сны… Душе влюбленной грустно было, И месяц с левой стороны Сопровождал меня уныло. Мечтанью вечному в тиши Так предаемся мы, поэты; Так суеверные приметы Согласны с чувствами души. «На холмах Грузии лежит ночная мгла…» На холмах Грузии лежит ночная мгла; Шумит Арагва предо мною. Мне грустно и легко; печаль моя светла; Печаль моя полна тобою, Тобой, одной тобой… Унынья моего Ничто не мучит, не тревожит, И сердце вновь горит и любит – оттого, Что не любить оно не может. «Жил на свете рыцарь бедный…» Жил на свете рыцарь бедный, Молчаливый и простой, С виду сумрачный и бледный, Духом смелый и прямой. Он имел одно виденье, Непостижное уму, И глубоко впечатленье В сердце врезалось ему. Путешествуя в Женеву, На дороге у креста Видел он Марию Деву, Матерь Господа Христа. С той поры, сгорев душою, Он на женщин не смотрел, И до гроба ни с одною Молвить слова не хотел. С той поры стальной решетки Он с лица не подымал И себе на шею четки Вместо шарфа привязал. Несть мольбы Отцу, ни Сыну, Ни Святому Духу ввек Не случилось паладину, Странный был он человек. Проводил он целы ночи Перед ликом Пресвятой, Устремив к ней скорбны очи, Тихо слезы лья рекой. Полон верой и любовью, Верен набожной мечте, Ave, Mater Dei[66] кровью Написал он на щите. Между тем как паладины В встречу трепетным врагам По равнинам Палестины Мчались, именуя дам. Lumen coelum, sancta Rosa! [67]Восклицал в восторге он, И гнала его угроза Мусульман со всех сторон. Возвратясь в свой замок дальный, Жил он строго заключен, Всё безмолвный, всё печальный, Без причастья умер он. Между тем как он кончался, Дух лукавый подоспел, Душу рыцаря сбирался Бес тащить уж в свой предел: Он-де Богу не молился, Он не ведал-де поста, Не путем-де волочился Он за матушкой Христа. Но Пречистая, конечно, Заступилась за него И впустила в царство вечно Паладина своего. вернутьсяЭпиграф и первая строка (перевод эпиграфа) – из стихотворения А. Шенье. вернутьсяСтихи 1–2 – начало стихотворения А. Подолинского «Портрет». |
