«Не пой, красавица, при мне…» Не пой, красавица, при мне Ты песен Грузии печальной: Напоминают мне оне Другую жизнь и берег дальный. Увы, напоминают мне Твои жестокие напевы И степь, и ночь, и при луне Черты далекой, бедной девы!.. Я призрак милый, роковой, Тебя увидев, забываю; Но ты поешь – и предо мной Его я вновь воображаю. Не пой, красавица, при мне Ты песен Грузии печальной: Напоминают мне оне Другую жизнь и берег дальный. Портрет
С своей пылающей душой, С своими бурными страстями, О жены севера, меж вами Она является порой И мимо всех условий света Стремится до утраты сил, Как беззаконная комета В кругу расчисленном светил. Утопленник Простонародная сказка Прибежали в избу дети, Второпях зовут отца: «Тятя! тятя! наши сети Притащили мертвеца». «Врите, врите, бесенята, — Заворчал на них отец; — Ох, уж эти мне робята! Будет вам ужо мертвец! Суд наедет, отвечай-ка; С ним я ввек не разберусь; Делать нечего; хозяйка, Дай кафтан: уж поплетусь… Где ж мертвец?» – «Вон, тятя, э-вот!» В самом деле, при реке, Где разостлан мокрый невод, Мертвый виден на песке.  Безобразно труп ужасный Посинел и весь распух. Горемыка ли несчастный Погубил свой грешный дух, Рыболов ли взят волнами, Али хмельный молодец, Аль ограбленный ворами Недогадливый купец: Мужику какое дело? Озираясь, он спешит; Он потопленное тело В воду за ноги тащит, И от берега крутого Оттолкнул его веслом, И мертвец вниз поплыл снова За могилой и крестом. Долго мертвый меж волнами Плыл качаясь, как живой; Проводив его глазами, Наш мужик пошел домой. «Вы, щенки! за мной ступайте! Будет вам по калачу, Да смотрите ж, не болтайте, А не то поколочу». В ночь погода зашумела, Взволновалася река. Уж лучина догорела В дымной хате мужика, Дети спят, хозяйка дремлет, На полатях муж лежит, Буря воет; вдруг он внемлет: Кто-то там в окно стучит. «Кто там?» – «Эй, впусти, хозяин!» — «Ну, какая там беда? Что ты ночью бродишь, Каин? Черт занес тебя сюда; Где возиться мне с тобою? Дома тесно и темно». И ленивою рукою Подымает он окно. Из-за туч луна катится — Что же? голый перед ним: С бороды вода струится, Взор открыт и недвижим, Всё в нем страшно онемело, Опустились руки вниз, И в распухнувшее тело Раки черные впились. И мужик окно захлопнул: Гостя голого узнав, Так и обмер: «Чтоб ты лопнул!» — Прошептал он, задрожав. Страшно мысли в нем мешались, Трясся ночь он напролет, И до утра всё стучались Под окном и у ворот. Есть в народе слух ужасный: Говорят, что каждый год С той поры мужик несчастный В день урочный гостя ждет; Уж с утра погода злится, Ночью буря настает, И утопленник стучится Под окном и у ворот.  «Рифма, звучная подруга…» Рифма, звучная подруга Вдохновенного досуга, Вдохновенного труда, Ты умолкла, онемела; Ах, ужель ты улетела, Изменила навсегда! В прежни дни твой милый лепет Усмирял сердечный трепет, Усыплял мою печаль, Ты ласкалась, ты манила, И от мира уводила В очарованную даль. Ты, бывало, мне внимала, За мечтой моей бежала, Как послушное дитя; То, свободна и ревнива, Своенравна и ленива, С нею спорила шутя. Я с тобой не расставался, Сколько раз повиновался Резвым прихотям твоим; Как любовник добродушный, Снисходительно-послушный, Был я мучим и любим. О, когда бы ты явилась В дни, как на небе толпилась Олимпийская семья, Ты бы с нею обитала, И божественно б сияла Родословная твоя. Взяв божественную лиру, Так поведали бы миру Феб однажды у Адмета Близ тенистого Тайгета Стадо пас, угрюм и сир. Он бродил во мраке леса, И никто, страшась Зевеса, Из богинь иль из богов Навещать его не смели — Бога лиры и свирели, Бога света и стихов. Помня первые свиданья, Усладить его страданья Мнемозина притекла. И подруга Аполлона В темной роще Геликона Плод восторгов родила. |
