— Какой кошмар! — с ужасом прошептала я.

— Он прибежал с утра к матушке, с громким плачем, требуя внимания, ведь говорить он тогда ещё не умел, — после небольшой паузы хриплым голосом продолжил Натан. — Матушка, как она сама говорила, поворчала, что невестка утонула в горе и совсем не следит за сыном, хотя это у НЕЁ умер сын…

Хозяин опять замолчал.

Искренний рассказ о тех печальных событиях давался господину Санлару тяжело.

Совладав с собой, мужчина продолжил с горечью в голосе:

— Как мама потом переживала, что позволила себе такие жестокие слова по отношению к невестке, которую она обнаружила в той же позе, в том же месте, что и недавно потерянного сына. После этого диван выкинули, а в комнате произвели перестановку, но это не помогло.

У меня мурашки пробежали по коже.

Один раз — случайность, два раза — совпадения, три раза — закономерность…

— Через месяц отец нашёл матушку, сидящую на стуле напротив камина в той же ужасной позе, — мрачно проговорил Натан.

— Кошмар! Но это не может просто совпадением! — с негодованием воскликнула я. — Это явно какое-то проклятье на вашей семье!

— Да. Но мама очнулась, — грустно улыбнулся хозяин.

— ЧТО?! — завопила я и вскочила.

— Да, — мрачно подтвердил мужчина. — Отец тоже был в шоке и приготовился к худшему.

— К чему? — с испугом спросила я.

— Что она стала нежитью, — ответил мужчина. — Но мама вскочила со стула, прямо как ты сейчас, и спросила его: «Ты кто, мужик? И где я?»

— Твоя мама была попаданкой?! — догадалась я.

— Да, первой в нашем мире из известных, по крайней мере, — улыбнулся Натан. — А ещё она была пряхой. Как ты.

— Ммм. Интересное совпадение, — саркастично заметила я и села обратно на диван.

— Да, — веско хмыкнул хозяин. — Но на этом история не закончилась.

— И что было дальше?

— Мама-попаданка рассказала, что она, когда умирала в своём мире и переходила в наш, ей показалось, что она видит некие символы.

У меня снова побежали мурашки по телу.

— Какие ещё символы? — задала я вопрос, на который уже знала ответ в глубине души.

— Эти, я так полагаю, — мужчина указал на лист на столе. — Но она запомнила два из трёх, что указала ты и ещё один, которого ты не нарисовала. Теперь я готов сказать, что это значит. Жёлтый треугольник с вертикальным знаком бесконечности означает призыв родственной души, красный домик — привязку к семье, прокля́той врагом.

Я слушала мужчину как заворожённая. Какое странное совпадение. Почему мы с той попаданкой двадцатилетней давности видели одинаковое?!

Призыв родственной души на защиту про́клятой семьи. Бедное семейство Санлар!

— Она запомнила ещё один символ. Это был зелёный круг, внутри которого находился глаз со слезой, — Натан сделал паузу.

— Слушай, вроде у меня тоже там что-то зелёное было! — увлечённая историей, я сама не заметила, как перешла на «ты».

— Было. Я почти уверен в этом, — улыбнулся хозяин.

— Ну, и что это значит?! — с нетерпением воскликнула я. — И моя синяя спираль?!

— Круг с глазом и слезой означает защиту от трагедии, — выдержав театральную паузу, продолжил хозяин. — А спираль внутри квадрата — продолжение рода. Если подвести итог, то выходит, что тебя, как и маму-попаданку, призвала в этот мир некая сила, стремящаяся спасти нашу семью и оградить её от бед.

— Звучит слишком пафосно, если честно, — решила разрядить я обстановку. — Слишком важная миссия для учительницы физики.

— Значит, ты та, кто может справиться.

— Ага, каждому даётся тот крест, который он может вынести, — решила съязвить я.

— Про крест не понял, но общий смысл уловил, — улыбнулся Натан.

— А что было дальше?

— После появления попаданки странные смерти прекратились на некоторое время.

— Некоторое?

— Да, — тяжело вздохнул Натан. — Отец любил нашу мать, но смог полюбить и ту, что пришла к нам из вашего мира. Вплоть до рождения Виви всё шло своим чередом, как в обычных семьях. Отец, используя знания мамы-попаданки, смог добиться небывалых успехов и богатства, а потом родилась Виви. И всё началось снова.

— Какая жуть! — прошептала я.

— Моя жена была девушкой из известного в Драгондаре рода Сойт. Изабелла была умна, очаровательна и нежна, как мне казалось. Я любил её, — с горечью произнёс мужчина и опять надолго замолчал.

Его откровенность пронзила меня, словно игла тонкую ткань. Внутри меня завертелась какая-то странная смесь ревности и тревоги.

Слова о его жене звучали так нежно, так искренне, что я почувствовал, как сердце сжалось от непонятной мне боли.

В мгновение я ощутила себя как ненужный элемент в пазле. Лишний.

Но я осадила себя. Ревновать бессмысленно. У меня нет для этого ни оснований, ни опасений: Натан говорил о ней в прошедшем времени.

Была. Любил.

Его слова отозвались в моей душе так остро, наверное, потому, что так сильно я никогда не любила. Может, это и хорошо.

— Когда у нас родился Тонайо, именно она выбрала ему такое необычное имя, а я ей во всём потакал, — продолжил мужчина слегка изменившимся голосом. — И всё было замечательно. Когда она забеременела во второй раз, я был абсолютно искренне счастлив. А потом, в одно утро, когда срок Изабеллы уже подходил, мы нашли отца у треклятого камина в той же позе. Мёртвым.

Натан снова замолчал. Я тактично сохраняла тишину, теребя край его камзола.

Мне хотелось как-нибудь поддержать его, но я не знала, что ещё сказать или сделать.

Если честно, я думала коснуться его руки, но смущалась и боялась, что он может как-то неправильно это понять.

— Его нашла Изабелла, — хрипло продолжил Натан.

Я ахнула.

Я уже поняла закономерность. Тот, кто находил мёртвого, становился следующей жертвой, не считая маленького Адама.

— Изабелла перепугалась до смерти, и у неё случились преждевременные роды, — с горечью произнёс мужчина. Что-то пошло не так, и Виви родилась с неизлечимой болезнью, как ты уже знаешь. В первые дни её жизни целители сказали, что мы должны приготовиться к худшему, потому что дети с такими повреждениями ауры долго не живут.

Как же это всё жестоко и несправедливо по отношению к их семье и Виви! Сердце кровью обливается.

— А потом, через неделю после рождения Виолетты, мы нашли маму в гостиной, — тихо проговорил мужчина. — Камин я приказал снести сразу после смерти отца, но она всё равно сидела напротив того места. Мёртвая. С живой Виви в руках. Что она сделала, не знает никто. Но малышка, как ты видишь, до сих пор жива. Целители сказали, что она смогла как-то вплести в её ауру способность приобрести симбиота, но, видимо, поплатилась жизнью.

— В сотый раз за сегодня я искренне соболезную твоему горю, Натан, — искренне произнесла я и ободряюще прикоснулась к его руке.

Натан сжал мою руку в своей.

— Белла не выдержала и сказала, что с неё довольно этого, — с горечью прохрипел Натан. — И сбежала в неизвестном направлении. Я так полагаю, что она умерла, мучимая угрызениями совести, раз недавно вернулась к нам в образе банши, вступив в итоге в симбиоз с Виви. Это я обнаружил не сразу, пытаясь найти среди нянь ту, что сможет помочь справиться дочке с болезнью. И судя по всему, она считает, что может вернуться к жизни.

— А это возможно? — осторожно спросила я.

— Нет, — отрицательно помотал головой мужчина. — Но банши можно назвать условно разумными существами, у которых одержимость идей и достижение целей заменяет разум.

— А как это всё объясняет тот факт, что я смогла расколдовать ту заколку?

— Заколку моя мать подарила Белле, а та — Виви, — с лёгкой улыбкой проговорил мужчина. — Я думаю, у тебя есть какая-то связь с моей матерью. Но какая? Это нам ещё предстоит с тобой узнать.

Обсуждая вопрос о том, что может объединять меня и попаданку в тело матери Натана, мы так и не пришли к какому-то выводу.