Беспомощно озираюсь по сторонам и, натолкнувшись на любопытные взгляды свидетелей, вспоминаю об очевидном нюансе, о котором я бы помнила, не будь мои извилины в экстатической отключке: мы были на общественном пляже, черт возьми. Каковы шансы, что наш страстный слюнообмен не заметил никто, кроме камеры телефона? Нулевые.

Надо как можно скорее покончить с этой мыльной оперой. Поднимаю очки на макушку и влезаю между ними лицом к Крису:

– Это касается только нас с тобой. Давай отойдем и поговорим наедине.

Налитые гневом серые глаза пронзают насквозь морозным холодом. У нас никогда не было подобных ситуаций. Правда, и я повода не давала, признаю. Ну, относительно… Поскольку Ортис не знает о моих регулярных походах в байкерский клуб. Крис открыто возражает против мотоциклов, ссылаясь на заботу о моей жизни, поэтому я скрываю от него свои визиты в «Турбо», лишь бы не ссориться. Но теперь сомневаюсь, что он печется сугубо о моем здоровье. Дело в ревности. И в конкретном случае – небеспочвенной.

Как теперь выкручиваться?

Кристиан обхватывает мои плечи и сдвигает меня в сторону, как помеху.

– Поговорим. Не сомневайся.

Посерьезнев, Американский потаскун кидает быстрый взгляд на меня, потом на руки Кристиана и произносит так убедительно, что и я на миг верю:

– Угомонись, Ортис. Мы просто слегка прижались друг к другу. Мой язык остался у меня во рту, а ее – у нее. Это была дружеская, ничего не значащая шалость.

До чего красиво заливает… Наглый врун.

– Надо же… И с каких пор вы с ней друзья? – Крис ожесточается сильнее, кажется, становясь шире в плечах. Парни примерно одного роста, и я ощущаю себя зверьком, застрявшим в рельсах, по которым мчатся встречные поезда с отказавшими тормозами.

– С недавних. Так ведь, Кэти?

Повеселевший взгляд цвета мокрого песка застывает на мне. Посчитав, что отрицание усугубит конфликт, поддакиваю, немного приукрашивая ложь:

– Не то чтобы друзья, но хорошие знакомые. Мы играли вместе…

– Слышал, Ортис? Расслабься.

– Я сам решу, когда и где мне расслабляться, – скалится мой парень.

– Ник! Декан приехал! – предупреждает один из студентов рядом, напоминая, что мы здесь на всеобщем обозрении.

– Идите, я догоню.

Искоса поглядывая в нашу сторону, компания Американца сгребает свои монатки со ступеней и дружно поднимается к входу. У нас так-то тоже учеба, и мне вовсе не хочется опаздывать на лекцию по спортивной реабилитации. Сеньора Гарсия – та еще тиранша.

Доминик поднимает сумку и закидывает ее на плечо с нескрываемым намерением поставить точку в нашем сборище.

– Мы недоговорили, – рявкает Кристиан.

– Поболтаем после пары.

Рэйвен отводит глаза ко мне, улыбается напоследок и, бросив: «Симпатичные ро́жки», спешит за однокурсниками, перескакивая через ступень.

Дева Мария… Они учатся вместе?

Задать вопрос вслух – значит расписаться во вранье. Мы же, по его словам, друзья. А друзья должны знать друг о друге чуть больше, чем имя, рост и вкус друг друга.

– Идем, – Крис грубо сдавливает мое запястье и тянет за собой к универу.

Он не любит опаздывать. Это может аукнуться на его престиже в глазах преподавателей, а я в данный момент этому несказанно рада. Кристиан не только уберег меня саму от праведного гнева Гарсии, но и предоставил своеобразную передышку перед неминуемым выяснением отношений. Мне придется разнюхать кое-что, прежде чем гнуть свою линию защиты.

Soundtrack: “A Million On My Soul” (Radio Edit), Alexiane

Доминик

Неизвестный номер: «Привет. Это я. Во-первых, извини за поведение Криса утром. А во-вторых, хочу сказать, что твоей девушке с тобой не повезло».

Смеюсь в голос, осмыслив значение антикомплимента. Эта девчонка поражает. Мы общались с Каталиной минут десять в общей сложности, но я могу представить выражение ее лица перед отправкой этого СМС. Такое же, как и во время приказа: «Сними очки».

Я приехал за младшей сестрой к вокальной студии. У Альбы нет водительских прав, и чаще всего она добирается на такси или с водителем, но сегодня мне по пути со стадиона. И у меня есть минут пять в запасе, поэтому решаю немного развлечься.

Заношу неизвестный номер в список контактов, переименовываю, чуток преобразив сокращенное имя вредины, и пишу ответ.

Доминик: «Привет, Китти. Ты раздобыла мой номер, чтобы сообщить то, что мне и так известно?»

Китти: «Нет. Я нашла его для других целей. После СМС тебе должен был прийти файл с анкетой, но он завис. Боюсь, нам теперь придется пересекаться, и я не хочу больше проблем. Думаю, тебе они тоже не нужны. Ответь на вопросы, чтобы познакомиться поближе».

Не успеваю вникнуть в эти излияния, как от Каталины сразу приходит следующее сообщение.

Китти: «Но учти, мне этого не хочется».

Китти: «И что за Китти? У тебя проблемы с орфографией испанского языка?»

Снова смеюсь. Это не девчонка, а пулемет. Ее бешеный ход мыслей опережает мой.

Доминик: «Kitty Softpaws – Киска-Мягколапка по-английски. «Кота в сапогах» не смотрела?»

Китти: «То есть я похожа на ту стерву?»

Доминик: «Сходство налицо».

Китти: «Как меня угораздило подойти именно к тебе… (*эмодзи с закатанными глазами*)».

Доминик: «Я тоже задавался этим вопросом».

Имею в виду, как ее угораздило подойти ко мне, а не меня – к ней, но предскажу, что Каталина рассмотрит в моем СМС другой посыл.

Пока она печатает гневный ответ, открываю присланный документ, и что я опять делаю? Правильно. Смеюсь. Здесь перечень вопросов, явно слизанный с сайта знакомств. Начиная от даты рождения и знака зодиака и заканчивая предпочтениями в еде. Она надо мной стебется или правда думает, что я кинусь заполнять этот бредовый опросник для пикаперов?

Китти: «Ты должен был сказать, что несвободен. Я поступила плохо, но ты – еще хуже».

Веселье махом сходит на нет. Попытка выставить меня корнем зла и виновником не засчитана. Да, я переборщил. Переиграл, поддавшись секундному порыву. Но раздувать из того случая трагедию – смешно.

Чему я и впрямь удивился, так это тесноте в городе. Надо же было из тысяч альтернатив спутаться с подружкой знакомого! Но по этому поводу я не испытываю угрызений совести. Нас с Ортисом не назвать даже приятелями из-за разных взглядов на жизнь. Он показался мне высокомерным дятлом из-за его вечных разговоров о том, что он стал игроком «Сорренто». На дух не переношу выпендрежников.

Из универа никто не в курсе моего контракта с «Черно-белыми», по крайней мере, из моих уст. Хочу избежать кривотолков и чрезмерного внимания заранее, так как редко какого футболиста берут в профессиональный клуб после официального перерыва, к тому же, чуть ли не в заключительный день трансферного окна9. Я почти год жил в Вашингтоне и играл там в любительской команде, поскольку в Штатах большей популярностью пользуется американский футбол, а не европейский.

В тот период спорт занимал в моей жизни не лидирующее место. Моральное и физическое опустошение побудили, в первую очередь, разобраться в себе и своих стремлениях. Но здесь, в Испании, я зарекомендовал себя еще до отъезда в США. Начиная с футбольной академии, которой отдано почти одиннадцать лет моей жизни, и заканчивая успешным завершением прошлого сезона во втором дивизионе. Тем летом на меня вышел скаут10, предложив подписать контракт с одним из клубов Примеры11, но я отказался. Неудачное стечение обстоятельств, скажем так. Но сожалений никаких нет. По возвращении в Барсу я возобновил тренировки в прежнем клубе, и уже другой скаут быстро подсуетился, позвав меня в «Гринаду». Они даже пошли на уступки и согласились включить меня в основной состав позже остальных. Мне хотелось добиться прежней формы и подлечить колено, травмированное в прошлом году (о последнем я, естественно, умолчал).