– Крис на тренировке. И когда это он тусил без меня?

Девушка задерживает на мне изучающий взгляд и выдает:

– Ты не знаешь?

– О чем?

– Сегодня у «Сорренто» закрытая вечеринка в «Ибице» в честь победы.

Недоверчиво хмурюсь. Нет-нет, Ронда, конечно, ярая болельщица и фанатка футбола, но что-то путает. К тому же, Кристиан сказал бы об этом, так? Зачем ему врать? Я не была бы против.

– У них, может, и вечеринка, но Крис не там. У него тренировка, – защищаю я своего молодого человека.

– Подержи-ка, – собеседница вручает мне бокал и достает телефон из кармана короткой юбки.

Она рьяно водит по экрану, а в глубине меня начинает безотчетно клубиться нечто темное, просачиваясь в грудную клетку, словно ядовитый черный дым. Я была убеждена, что наши с Ортисом отношения построены на доверии и свободе, но под свободой вовсе не подразумевалось то, что спустя минуту демонстрирует Ронда на экране. Смотрю видеопост незнакомого парня, где развлекается Кристиан, обнимающий со спины девицу с обесцвеченными волосами, и пальцы свободной руки невольно сжимаются в кулак. Видео залили меньше часа назад. То есть Крис писал мне, уже находясь на вечеринке.

Девушка поднимает руки вверх, сцепляя их за шеей моего парня, а он и не возражает. Беззаботно и счастливо смеется, не думая о том, что где-то за стенами ночного клуба в этот самый момент я уговариваю куратора о смене места для практики, в первую очередь, ради него.

Озираюсь по сторонам, слыша в ушах гул клокочущей крови. Потребность в активных действиях зудит и зудит, лишая мысли стабильности. Ненавижу это чувство. Оно делает уязвимой и активирует ненавистный механизм, над которым я не имею контроля. Желудок без промедления откликается на внутренний зов, и я залпом выпиваю напиток Ронды, надеясь потушить этот обжигающий пожар. Приторный вкус Блю Кюрасао с лимонадом сводит скулы, газированная колючесть обдирает горло, но это лучше голодных спазмов. Во взгляде приятельницы отражается ненужное сочувствие. Она утешающе теребит мое предплечье, а я не реагирую.

Что же делать? Я должна что-то сделать. Должна показать Кристиану, что со мной так нельзя. Или проигнорировать и спокойно отправиться домой на ужин? Возгласы пляжной компании разрешают эту дилемму.

Всучиваю сокурснице опустошенный бокал и, наплевав на последствия, отправляюсь к волейболистам. Точнее, к одному конкретному.

Soundtrack: “Spectrum” (Say my name), Florence + The Machine

Каталина

– Эй, крошка, у нас игра, если ты не заметила! – выкрикивает кто-то слева, но я пру на американца, как танк. Прямо через игровое поле.

Кроссовки вязнут в рассыпчатом песке, но меня сейчас задержит разве что торнадо. До Доминика остается пара шагов, и где-то в дальних-дальних закоулках совести начинает проклевываться необъяснимый страх. Вблизи парень еще привлекательнее, и это первый раз, когда я вообще буду о чем-то просить незнакомца. Но дикая жажда мести побеждает.

– Мне нужна помощь, – сообщаю я, встав перед ним.

Доминик усмехается и останавливает игру, объявляя небольшой перерыв. Я подошла слишком близко и вынуждена запрокинуть голову, чтобы поддержать контакт глаза в глаза, а не глаза в кадык. Рэйвен же несколько мгновений изучает меня, деловито сложив руки на поясе.

– А где: пожалуйста? – бархатная хрипотца в нравоучительном тоне ни к месту приподнимает волоски на моих конечностях. Или это, скорее, озноб от вечернего бриза и взвинченных нервов.

Испанский у парня отменный. Лицо загорелое и смуглое, выгоревшие черные волосы с осевшими крапинками песка уложены в хаос из-за беготни по пляжу, а цвета глаз не видно. Какие у него глаза? Карие?

– Сними очки, – требую я, удивляясь своему спонтанному требованию, вызвавшему у Доминика смех.

– Откуда ты взялась, командирша?

– Черт с тобой. Можешь оставить, – машу я небрежно. – Дело в том, что мой парень оказался лжецом, и я хочу его проучить. Давай запишем совместное видео на фоне бара и прикинемся, что мы… эм-м… нравимся друг другу?

На мою секундную растерянность Доминик отвечает вопросительным изгибом брови. Это единственная мимика, позволяющая оценить его реакцию на просьбу.

– Подыграй мне. Пожалуйста, – добавляю я с нажимом.

– Ты делаешь успехи, – хвалит американец мою проснувшуюся воспитанность. – Но с чего вдруг я? Уверен, на пляже найдется немало добровольцев.

– А причина имеет значение?

– Имеет.

– Я здесь больше не знаю парней. – Хьюго в расчет не берем. С высокой вероятностью блондинка не одобрит подобный финт с ее парнем.

И что Доминик хочет услышать? Я сама не могу объяснить свой поступок, сравнимый с бракованной петардой, вылетевшей невовремя и в непредсказуемом направлении. Хотя к чему это лукавство? Себе же я могу признаться, что выбор пал на самого видного красавца, чтобы нанести удар на поражение с первого раза. К такому Кристиан однозначно заревнует.

– А меня знаешь? – важничает Американец.

– Мне известно твое имя. Получается, знаю.

– А мне твое – нет.

– Слушай, я не прошу делать мне предложение, стоя на одном колене, и петь серенаду. От тебя требуется только приобнять меня и, глядя в камеру, сказать что-нибудь красивое.

– И что я получу взамен? – Доминик горделиво скрещивает руки на груди, привлекая мой взгляд к этой мускулистой зоне. Профессиональный волейбол делает свое дело…

Но вернемся к его бесячему вопросу. Мне нечем отплатить, и, кроме того, я не понимаю, что он имеет в виду. Навряд ли речь о материальном. На бедняка не похож, если судить по логотипу D&G на массивной дужке очков. Оголить сиськи? Раздвинуть ноги? Боже, я нарвалась на очередного кобеля! Понятие безвозмездной помощи нуждающимся ему неведомо.

Сжав губы от досады, разворачиваюсь и молчком улепетываю к бару, укоряя себя за глупость и безрассудство. Чего я добилась?

Компания за столом Ронды громко смеется. Она целуется со своим парнем возле колонны, позабыв о моем существовании. Две девушки в облегающих шортах и верхе от купальников пританцовывают под музыку из колонок. Один из парней пристраивается между ними, обнимая обеих за талию. Им весело, их мацают задаром, а мне приходится упрашивать сделать это. Я настолько непривлекательна? Заберу украшение и поеду домой. Разбор полетов с Кристианом подождет. Но как же хотелось отплатить ему той же монетой! Дать испытать на собственной шкуре, каково это: быть обманутым.

Делаю первый шаг на бетонную площадку, разделяющую открытую зону бара от пляжа, но второй так и остается несделанным. Меня хватают за запястье, разворачивая на сто восемьдесят градусов. Глаза оказываются критически близко от уже знакомого участка спортивного торса с бронзовым загаром, и в ноздри проникает согревающий аромат мужского дезодоранта с теплыми пряными нотками. Теряюсь от такого резкого поворота и в прямом, и переносном смыслах. Хорошо, что здесь шумно, иначе все услышали бы мое неистовое сердцебиение.

– Как ты собралась играть со мной на камеру, если дрожишь от простого прикосновения? – усмехается Доминик, и я спешу увеличить между нами расстояние.

Он по сравнению со мной горячий. Еще и щеголяет в одних шортах. Не простудится?

– Твоему самомнению знакомо понятие: «замерзла»?

– Сейчас двадцать пять градусов выше ноля.

– Спасибо за метеосводку, но я мерзлячка.

– И поэтому сняла рубашку? – Рэйвен скептически проходится по моему прикиду с наглядным недоверием к моим словам. Раскрываю рот, чтобы распрощаться и прекратить этот нелепый диалог, но Доминик меня опережает: – Ладно, давай к делу. Моя помощь еще нужна?

– Смотря что ты хочешь взамен, – пушу я невидимые перья.

– Начнем с имени.

– Имени?

– Да. Это слово обычно указывается в паспорте перед фамилией.

– Так вот в чем дело! Ты имяфоб? Допустим, Жозефина. Или Хуанита. Которой из них ты не отказал бы в помощи?