– Ну слышал же, – я пожал плечами, – а мог и этого не получить, если бы я закрыл тебя в каком-нибудь шкафу. Нужно во всём уметь найти позитив, Афоня, точно тебе говорю. Такой подход здорово экономит нервные клетки.

– Да не так много ты и пропустил, – успокоил приятеля Фредерик, – зато Антуан мог не взять тебя на переговоры с ведьмой и оставить караулить этих двух придурков.

– Мог, – подумав, согласился череп, – так что всё ровно, Тоха, базара нет.

– Вот и славненько, – завершил я нашу содержательную беседу и аккуратно пристроил саквояж на невысокую банкетку, а сам расположился в глубоком кресле напротив Мари, сидевшей точно в таком же.

Какое-то время мы молчали, изучая друг друга и не торопясь начинать разговор. Наконец Мари усмехнулась, встала и, взяв из бара бутылку, плеснула в толстостенные стаканы на пару пальцев янтарной жидкости. Один стакан поставила возле своего кресла, а второй протянула мне.

– Если, конечно, ты не боишься принимать что-то из рук врага, – насмешливо добавила она.

– А ты мне враг? – я задал именно тот вопрос, которого она от меня ждала: неужели я стану вредничать и не пойду навстречу даме в таком пустяковом желании?

– Разумеется, – она кивнула, а я стал терпеливо ждать продолжения, так как ежу понятно, как говорит Афоня, что она неспроста начала разговор именно так, – но мои планы поменялись.

– Кстати, ты же не будешь возражать, если я приму некоторые меры безопасности? – мило улыбнулся я, расстегнул саквояж и попросил череп:

– Проверь, пожалуйста, вдруг очаровательная Мари любит добавлять врагам в виски дополнительные ингредиенты.

Афоня принюхался, уже привычно пожужжал, чем-то щёлкнул и сообщил:

– Чисто, босс.

– Ну и чудесненько, благодарю, – я сделал небольшой глоток и вопросительно посмотрел на Мари. Если её и заинтересовал раздавшийся из саквояжа голос, то она и виду не подала.

– Сначала я хотела просто тебя убить, – начала Мари, глядя на меня поверх стакана, – но потом решила, что это будет слишком скучно.

– Прекрасно тебя понимаю, – я сочувственно покачал головой, – я и сам терпеть не могу просто убивать врагов. Нужно же получить удовольствие, согласись? А так что – выстрел в голову и никакой тебе радости. К процессу нужно подходить творчески, я всегда это говорил. Кстати, чтобы понимать, ты меня за что убить хотела? А то вдруг я думаю про одно, а дело-то совсем в другом. Неловко может получиться, правда?

– Ты убил Егора, – светло-голубые глаза сверкнули, и я аж залюбовался, – значит, ты тоже должен умереть.

– Почему? – я склонил голову к плечу и с искренним любопытством уставился на Мари.

– Что – почему?

Мне удалось сбить её с мысли, на что я, в общем-то, и рассчитывал Такие, как она, всегда долго репетируют свою обвинительную речь, придумывают всякие громкие слова и пафосные выражения. И это вместо того, чтобы просто сыпануть отравы или пустить противнику пулю в лоб. Я всегда говорил – человечество погубит любовь к спецэффектам и долгим разговорам.

– Почему я тоже должен умереть? Если так рассуждать, то человечество вымрет в рекордные сроки, и нам придётся искать другой мир для существования. А вдруг там окажется хуже?

– Он был твоим учеником! Он верил тебе! А ты предал его!

– Замечательный текст, – похвалил я, – сама написала?

– Хам! – сделала странный вывод Мари.

– Слушай, ты либо сейчас прикидываешься дурочкой, либо весь движ со Шляпниковым и его приятелями придумала не ты, – я стал серьёзным. – Такая истеричка, какой ты стараешься выглядеть, никогда не провернула бы такую долгоиграющую и прекрасно продуманную комбинацию. Не бьётся, понимаешь? Как говорится в старом анекдоте, ты либо трусы надень, либо крестик сними. Да и мужики эти – Зильберт, Шляпников и остальные – никогда не стали бы считаться с дурой, уж прости мне эту грубость.

Она молчала, и по её застывшему лицу я не мог прочитать ничего, но через несколько секунд она заговорила, и даже Фред удивлённо дрогнул ушами.

– Неплохо, – голос женщины изменился, стал ниже, бархатистее, на простого человека он должен был действовать просто гипнотически, – я не ошиблась, и это не может не радовать.

Я посмотрел на неё и едва удержался от того, чтобы не присвистнуть: напротив меня сидела Мари, и в то же время это была не она. Черты лица стали чуть тяжелее, овал лица уже был не нежным, девичьим, а в глазах поселилась многовековая мудрость. Передо мной была ведьма, старая, сильная, опытная. И всё же она была невероятно хороша! Нежную хрупкую лилию просто сменила роза, пышная, с тяжёлым сладким ароматом. Силой от неё фонило так, что я даже невольно поморщился: прятать же надо, не принято у нас такое. Я же вот не козыряю мощью, хотя и мог бы…

– Другое дело, – я вежливо привстал, – а то что это за маскарад, я же не Шляпников, в самом-то деле! Кстати, Мари, – я взглянул на неё, но возражений не последовало, – к чему был весь этот спектакль?

– Я хотела посмотреть, на что ты способен, хотя бы в общих чертах, – вот теперь она разговаривала нормально, как с равным. И что-то мне подсказывало, что она если и была слабее меня, то ненамного и не во всём. – Если бы ты оказался слабее, чем я предполагала, я бы просто убила тебя. Но я не разочарована, скорее, наоборот.

– Почему было не прийти в мой офис, зачем эти танцы с бубнами? – отпивая виски спросил я. – Не верю, что ты сделала это просто так.

– Правильно не веришь, – она кивнула и тоже сделала глоток из своего стакана, – этот дом я очень долгое время доводила до ума, делала из него свою крепость. И теперь, Антон, мы либо договоримся, либо ты никогда отсюда не выйдешь…

– Смелое заявление, – я подчёркнуто уважительно кивнул, – прям вот впечатляет, честное слово. Но хотелось бы уточнить, откуда такая странная убеждённость в том, что я не смогу покинуть этот гостеприимный особнячок?

– Не старайся казаться смелее, чем ты есть на самом деле, – посоветовала мне Мари, но я, увы, снова не проникся. – Я запечатала выходы, силы много влила, очень много, Антон. Ты, конечно, силён, ничего не скажу, но против ведьмовской силы нет у тебя методов. Разная у нас природа силы.

– Не припоминаю, чтобы я заказывал курсы для начинающих, – я снова улыбнулся ведьме, – но с твоей стороны очень мило напомнить мне об элементарных вещах. Преподавать не пробовала, нет? А зря, у тебя могло бы получиться…

– Язвишь? Давай, пока можешь, – она откинулась на спинку кресла, – зря ты, Антон Борисович, бирюком живёшь, трудно одному: случись что – и за помощью обратиться не к кому.

– Мне, конечно, очень приятно, что ты обо мне беспокоишься, – я приложил руку к тому мету, где у всех нормальных людей бывает сердце, – но свои отношения с социумом я выстраиваю так, как мне нужно. Ключевое слово – «мне».

Ведьма смотрела на меня оценивающе, словно примеряла к какому-то только ей известному шаблону: годится или так себе. Мне же было просто очень интересно, ради чего всё это представление с запугиванием и намёками на сотрудничество. А насчёт того, что я не слишком активно участвую в жизни подлунного мира, так это правда. Но не потому что я считаю себя сильнее или круче, нет. Мне это просто не интересно, вот и всё. Я чту законы Луны, не нарушаю тысячелетия назад установленные незыблемые правила, а вот вся эта возня, отношения между ведьмами, ведьмаками, нечистью, колдунами и прочими меня никогда не волновала совершенно. Единственные, с кем я имел дело время от времени, – это Хозяева кладбищ, которые, кстати, тоже всех остальных, мягко говоря, не жаловали.

– Ты неправильно начала разговор, Мари, – я сделал очередной глоток виски и с мягким упрёком взглянул на ведьму, – со мной в принципе совсем не сложно договориться. И совершенно ни к чему угрозы, шантаж и прочие примитивные методы. Если ты хотела просто отомстить мне за смерть Егора, то к чему всё это? Ты могла просто использовать что-нибудь типа того, чем убила Мишу – никто не докопался бы. Кстати, снимаю шляпу – великолепная работа!