– Длинно и не получится, – лениво отозвался Фредерик. – Никто не приходил. То есть вообще никто.
– Да ладно?! – я действительно был удивлён, так как почти не сомневался, что за время моего отсутствия сюда наведается куча народу. – Разленились они тут, как я погляжу.
– Наши действия? – коротко, почти по-военному уточнил кот.
– Собираем вещи и изображаем полную готовность к отъезду, – сказал я и пояснил в ответ на удивлённое молчание, – Зильберта дожимаем.
– Ага, – прорезался Афоня, – ни хрена не понял, но интересно.
– Скоро за нами прибегут, и на этот раз я прихвачу вас с собой, потому что дальше события понесутся с непредсказуемой скоростью.
Я как раз успел собраться, посадить Фредерика в переноску, а череп устроить в саквояже, загрузив туда же всего лишь на треть использованную свечу и прочие мелочи. Туда же отправилась чашка, из которой я пил, но не из желания стащить фарфор, а из соображений банальной безопасности: вымыть её негде, а оставлять здесь посуду, которой пользовался, рискованно. Хороший колдун очень много чего может сделать, имея доступ к такому предмету. Так что – позаботься о себе сам, как говорится, иначе это сделают другие.
Как раз в тот момент, когда я закрывал саквояж, в комнату без стука ворвался молодой человек, внешний вид которого выдавал в нём охранника.
– Антон Борисович! – вскричал он, увидев меня. – Виталию Павловичу плохо, он очень просил вас привести. Пожалуйста!
– А что случилось? – я подхватил саквояж и неспешно направился в сторону выхода. – Неужели сердечко прихватило? А ведь говорил я ему – не нужно пить столько крепкого кофе, это ж никакой организм не выдержит! А он всё-таки не мальчик уже…
– Сердце, наверное, да, – согласно закивал охранник. – Задыхается и только всё вас зовёт. Мы, конечно, «скорую» вызвали, но пока они доедут…
– Но я-то не доктор, – я поудобнее перехватил переноску с котом и начал спускаться по лестнице, – не знаю даже, чем я могу помочь многоуважаемому Виталию Павловичу!
– Но он очень просил вас привести! – уже почти с отчаянием повторил охранник. – Он же меня уволит, если я без вас вернусь!
Я посмотрел на бледного парня и решил, что уже достаточно помучил его, к тому же он-то и не при делах вообще. Ему что приказали, то он и делает. А с господином Зильбертом действительно стоит пообщаться, у меня много вопросов, на которые очень хотелось бы получить ответы.
– Хорошо, давайте посмотрим, что я могу для вашего шефа сделать, – я передал облегчённо выдохнувшему парню переноску с котом, перехватил саквояж и, придав лицу скучающее выражение, пошёл снова к кабинету, совсем недавно принадлежавшему Мише Шляпникову.
Когда мы вошли, Виталий Павлович по-прежнему сидел в хозяйском кресле за письменным столом, но выглядел не в пример более бледно, чем некоторое время назад. Причём бледно и в переносном, и в самом прямом смысле слова. С его лица сбежал румянец, оно словно выцвело, кожа приобрела несимпатичный серый оттенок, под глазами залегли глубокие тени, а на висках виднелись капельки пота. В общем, выглядел господин Зильберт отвратительно. Чувствовал себя он, судя по всему, соответственно.
– Остановите это, – прохрипел он, глядя на меня со смесью страха и ненависти.
– Я бы рад, но я не доктор, – я театрально развёл руками, – но ничего, говорят, «скорую» вам вызвали. И она, очень может быть, даже успеет… застать вас в живых. Помочь, правда, не сможет, но врачи наверняка будут стараться.
– Что ты хочешь? – Виталий Павлович с трудом подавил стон и прикрыл глаза. Дышал он с трудом, взгляд был мутным, сосуды в глазах полопались.
– Вы прямо сейчас хотите это обсудить? – я удивлённо поднял брови. Сочувствия к Зильберту я не испытывал ни малейшего: чтобы играть в такие игры, нужно уметь отключать эмоции, иначе проиграешь, даже не начав. – И, кстати, я не припоминаю, чтобы мы переходила на «ты». Впрочем, не в моих правилах мелочиться, особенно по отношению к умирающему. Так и быть, пусть будет такой фамильярный формат… Так что ты там говорил?
Зильберт хотел было сказать что-то явно резкое, но тут его в очередной раз скрутило, и он на какое-то время вообще потерял способность говорить.
– Помоги, и я отвечу на твои вопросы, – прохрипел он, – но я тоже знаю не всё.
– Не всё – это уже лучше, чем ничего, – нравоучительно проговорил я и покосился на замершего у двери охранника.
– Иди вниз, жди «скорую», – велел ему Зильберт, – Антон Борисович обо мне позаботится.
– О да! – я мечтательно улыбнулся, а Зильберт побледнел вообще до синевы. – Это я могу. Как говорится, умею, люблю, практикую…
Охранник молча кивнул и торопливо вышел из кабинета, и я его прекрасно понимал: от всяких непоняток лучше держаться подальше.
– А теперь поговорим, – я незаметно ослабил действие проклятья, и Виталий Павлович, прислушавшись к себе, вздохнул с определённым облегчением.
– Что ты хочешь знать?
– Я бы ответил, что всё, но, боюсь, всё не знаешь даже ты, – задумчиво проговорил я. – Но для начала, как знак доброй воли и готовности к переговорам, хотелось бы понять, кто за всем этим стоит?
– Что ты имеешь в виду? – Зильберт поёрзал на кресле и слегка расслабился. Пришлось на несколько секунд усилить проклятье до максимума и полюбоваться на выгнувшееся дугой тело.
– Кто на самом деле велел тебе обратиться ко мне? – я убавил степень боли до той степени, чтобы собеседник мог адекватно воспринимать вопросы и отвечать на них. – Только не надо говорить мне о Гольдмане. Он наверняка просто подтвердил информацию. Меня интересует, кому было нужно, чтобы я оказался в этом доме.
– Я не могу сказать, – прошептал Зильберт, массируя область сердца, – она меня убьёт.
Вот это номер! Мне стоило некоторых усилий удержать нейтральное выражение лица и не выдать своего изумления. «Она»?! Очень интересно…
– Не исключено, – я внимательно посмотрел на Зильберта, – но дело в том, что она далеко, и убьёт она тебя или нет – это ещё непонятно, а я здесь. Намёк достаточно прозрачен?
Виталий Павлович кивнул и хотел что-то сказать, но тут в коридоре послышался шум, а вбежавший в кабинет охранник крикнул:
– Все на пол! Игнатов рехнулся!
Тут в подтверждение его слово в коридоре грохнул выстрел.
– Дельный совет, – признал я и взглянул на ошалевшего от очередной напасти Зильберта, – я бы на твоём месте прислушался. Ты и так дышишь через раз…
– А ты? – почему-то шёпотом спросил Зильберт, сползая с кресла на пол.
– Разберусь, – отмахнулся я, и тут дверь распахнулась, явив нашим взорам перекошенную физиономию начальника охраны. Алексей, словно безумный, оглядел кабинет и, наставив на меня пистолет, задыхаясь, прохрипел:
– Где они?
– Кто? – мне действительно было интересно, кто же настолько жуткий привиделся нашему бравому Алексею, что он начал палить куда ни попадя. Проклятье, которое я на него кинул, вызывало галлюцинации, но у каждого они разные, в зависимости от персональных фобий. Кому-то мерещатся гигантские пауки, кому-то змеи, кто-то видит себя запертым в тесном лифте или вообще в гробу… человеческая фантазия непредсказуема и безгранична. В этом я убеждался не раз и не два. И кто произнёс ключ-слово, после которого Алексей слетел с катушек? Неужели банальное совпадение?
– Зомби, – Алексей направил ствол на замершего охранника, – где они? Говори!
– Нету тут никаких зомби… – побелевшими губами прошептал тот.
Алексей перевёл взгляд налитых кровью глаз на меня и с ненавистью проскрипел:
– Это всё ты! Ты их привёл! И теперь прячешь!
– И где, по-твоему, я могу прятать зомби? – с любопытством спросил я. – В карман они не поместятся, как ты понимаешь…
– Они там! – неожиданно решил начальник охраны и короткими перебежками вдоль стены двинулся в сторону стола, под которым прятался Виталий Павлович.
– Ты уверен?
Алексей отмахнулся от меня, как от надоедливой мухи, и наконец-то увидел скрючившегося Зильберта.
