Вернувшись в комнату, я, ничего не говоря Афанасию, который предусмотрительно помалкивал, извлёк из саквояжа четыре коротких булавки с небольшими камешками в навершиях и воткнул по одной в каждую из стен. Воздух на секунду мигнул зелёным, а я с интересом стал ждать реакции на свой поступок: я просто только что вывел из строя все подслушивающие и подсматривающие устройства, которые почти наверняка находились в комнате. И теперь мне крайне любопытно, последует ли какой-нибудь ответ на мои действия. Если да – значит, всё не так уж и плохо, а вот если нет…
– Что скажешь? – теперь я мог спокойно разговаривать с черепом, не опасаясь, что кто-то нас услышит и не тратя силы на поддержание иллюзии.
– Тоха, валим отсюда, – Афоня был на редкость серьёзен. – Ну их на хрен, эти деньги, походишь немного в прошлогодней коллекции, не помрёшь.
– Всё так серьёзно?
– Девка, которая приходила, она не совсем живая, понимаешь?
– Откуда такие выводы? – я подобрался, как хищник, почуявший запах незнакомого, но, скорее всего, вкусного зверька.
– Она не пахнет человеком, – череп нервно мигнул зелёными огнями в глазницах, – ты же знаешь, что я из-за этого вашего травника теперь запахи чуять могу. Все чем-то пахнут, кто приятнее, кто противнее, а она вообще ничем.
Я с удивлением посмотрел на Афоню: до этого момента он не рассказывал мне о своих новых способностях.
– Интересно, а я чем пахну?
– Ты? Свечами, горькими хризантемами, полынью, металлом, землёй и немного кровью.
– А Фред? – мне стало очень интересно, и потом я наверняка придумаю, как использовать этот обнаруженный талант помощника.
– Горячим песком, болотной гнилью, кровью и, ты будешь смеяться, кошачьей шерстью, – отчитался череп, – а эта вообще без запаха, сечёшь?
– Очень интересно, – я побарабанил пальцами по столу, – кстати, принюхайся – это только кофе, или в нём есть незапланированные добавки?
Я плеснул в чашку кофе и поставил возле черепа. На мгновение мне показалось, что я слышу сопение, но потом череп в очередной раз мигнул глазницами и уверенно сообщил:
– Чисто, только кофе, босс. Еду проверять будем?
– Есть я тут ничего не собираюсь, а вот кофе хочется, – поделился я соображениями, и тут из стены вышел Фредерик, держащий в пасти зачарованный мешочек. Он осторожно положил его мне на колени и, на мгновение окутавшись туманом, превратился в холеного дымчатого кота.
– Спасибо, Фредерик, – сказал я, тем самым давая коту понять, что можно не скрываться и говорить вслух. – Чувствую, мне пригодится весь взятый с собой арсенал.
– Я что-то интересное пропустил? – Фред вспрыгнул на кресло и с комфортом в нём устроился.
– Экономку уровня «Снежная Королева» ты уже видел, – начал я, и кот фыркнул, – но хочу тебе сказать, что здесь вообще очень креативный подход к подбору обслуживающего персонала.
– О, то есть она не одна такая? – Фред встопорщил шерсть и прищурил жёлтые глаза. – А подробности?
– Афоня говорит, что горничная, которая принесла кофе, неживая, – выдал я и с интересом наблюдал, как вытягивается кошачья морда, – и он предлагает валить отсюда как можно быстрее.
– Нельзя, – тут же ответил кот и пояснил недовольному черепу, – если ты прав и тут есть неживые слуги, то, значит, есть и тот, кто их создал. Понимаешь? Но тут существует маленький нюанс: в стране кроме Антуана некромантов нет. Их вообще сильных мало осталось. Есть Людвиг, но он из своей Баварии не вылезает никуда, есть Карл, но он давно свалил куда-то в тёплые страны у ласкового моря. Джей в Англии, Александр вообще где-то в Австралии, Ляо в Гонконге. Да вот, в общем-то, и всё.
– Чо, вообще нету? – Афоня сверкнул глазницами. – Ни одного? Так не бывает, Тоха, гадом буду! Вот слушай сюда: был у нас в Зареченске один тип, так вот про него говорили, что такой «медвежатник», как он, в стране один. А потом раз – и выясняется, что в Москве сейф один мощный выставили, а этот мужик и не при делах. Стал соображать – и вспомнил, прикинь, что когда-то давно учил он одного шкета, тот типа талант был, а потом пацан куда-то слился. Этот мужик забыл про него давно и не вспомнил бы, кабы не этот случай. Стали узнавать и выяснили, что тот пацан науку принял, но задумал сам мастерство до ума доводить и стал не хуже учителя своего. Только почерк, ясное дело, другой совсем, но вот что не хуже того мастера – зуб даю. И заказы брал только через посредников, видать, опасался, что бывший учитель долю малую захочет. Ну а чо – в своём праве был бы.
В комнате повисла тишина, прерываемая только шумом ветра за стёклами больших окон. А потом камнем упало имя.
– Егор, – проговорил кот, словно плюнул, – если этот урод выжил тогда и дар смог сохранить, то, Антуан, дело оборачивается не слишком приятно…
Я остановил его жестом, показывая, что мне надо подумать, но где-то в глубине души – если она, конечно, у меня ещё была – понимал, что кот, скорее всего, прав. И если дело обстоит именно так, то становятся понятными некоторые странности, от которых я отмахивался как от несущественных.
– А чо за чувак этот Егор? – не выдержал Афоня.
– Лет двести назад, – начал Фред, видя, что я не собираюсь ничего рассказывать, – Антуан подобрал мальчишку с явно выраженным ведьмачьим даром. Некроманты и ведьмаки не так чтобы ладят, но и вражды откровенной между ними нет, а тут у мальчишки и дар такой был подходящий – он мог видеть мёртвых, разговаривать с ними. Поднимать не умел, не дано такое ведьмакам, а вот как сделать из человека безвольную куклу – это он очень быстро освоил. Антуан многому его научил, мальчишка невероятно талантлив был, да только потом начал он чернеть изнутри.
– Это как? – было видно, что Афоне жутко интересно всё, о чём говорил Фредерик.
– Ну вот посмотри на Антуана, – кот махнул в мою сторону лапой, – он некромант, он может поднять мёртвого, может проклясть так, что не спасёшься, может любой нежитью управлять, но нутро у него не чёрное. Не любит наш с тобой босс совершать зло ради зла. Убивать он умеет, но наслаждения от чужих страданий не испытывает: жалеть, конечно, тоже не жалеет, – ради справедливости добавил Фред, – но и зазря кровь лить не начнёт. А тот стал жадным до чужой боли и до крови. А потом и учителя своего уничтожить решил, подумав, что тогда сможет его силу себе забрать. Не понимал, что тут таланта мало, ведьмак некромантскую силу подчинить не сможет ни за что – разные они.
– А, типа как крутой щипач не сможет лоха на деньги развести, – перевёл для себя Афоня, – ну так ясное дело, у всех навык разный, тут уж кому чего дано.
– Естественно, у него ничего не получилось, скрутил его Антуан в бараний рог, да и вышвырнул помирать на Кромку, – Фредерик покосился на меня, но я по-прежнему молчал, не желая вспоминать эту неприятную историю, – есть такое место, где те, кто силой владеет, перед окончательной смертью оказываются. Считается, что выбраться оттуда невозможно…
– А на самом деле? – тут же уловил главное Афанасий.
– А на деле никто не проверял никогда, – не выдержал я, – на моей памяти, а помню я очень многое, оттуда никто не возвращался.
– То есть этот твой бывший ученичок мог и выжить?
– Не должен был, – помолчав, ответил я, – он практически был мёртв, когда я его вышвырнул.
– Ну а если предположить, что он выжил, – Фред был на удивление серьёзен, – он смог бы сделать что-нибудь похожее?
– Егор всегда интересовался вопросами полного подчинения, основанного не на гипнозе и не на препаратах, а на воздействии на душу и глубинную природу человека. Ему всегда хотелось иметь безропотных исполнителей его странных желаний, которые даже мне казались извращёнными.
– А ты мог бы узнать его почерк? – спрашивал кот, а череп помалкивал, так как в вопросах серьёзного колдовства понимал пока очень мало.
– Для этого мне нужно увидеть хотя бы одно заклятье, – я пожал плечами, словно стряхивая неприятные мысли, – и тут-то нам и поможет свеча Зельгама.
