– Коллеги решат, что у меня богатый ухажер, – сказала я. – Каждый день привозят и увозят на дорогой машине.

– Не такая уж она и дорогая, – пожал плечами Сергей. – Вполне может в кредит взять кто угодно.

– Все равно, – не согласилась я, и повернулась к нему. – Сережа, а расскажите про своего босса Аскара.

Сергей посмотрел на меня с недоумением.

– Зачем вам?

– Ну, как зачем. Он первый бандит, который встретился на моем жизненном пути, скорее всего и последний. Мне же любопытно.

– Любопытство кошку сгубило.

И закурил, чуть приоткрыв окно. Мне сигаретный дым не нравился, но в чужой машине я решила права не качать и потерпеть.

– Ну, пожалуйста. Какой он?

– Он справедливый.

Я даже ушам не поверила. Справедливый бандит? Образ Аскара намертво впечатался в мою память, подогревая излишнее любопытство. Чуть седоватая трехдневная щетина. Тёмные глаза которые смотрят так внимательно, что хочется глаза закрыть, только бы от этого взгляда спрятаться. Усталость, которая сквозит в его движениях, не усталость, а пресыщенность даже. Этот человек видел и пережил многое.

– Да быть такого не может, – не поверила я.

– Не верите, так не спрашивайте. Он самый справедливый человек из всех, что я знаю. Я горжусь тем, что работаю с ним.

Я фыркнула и отвернулась, уставившись на трактор, который неуклюже разворачивался, пытаясь уступить нам дорогу. Сергей чуть отъехал назад, освобождая ему место для маневра. До дома мы доехали молча. Я даже на этаж поднялась сердито чеканя шаг, злилась, не пойми на что, наверное потому, что в моей вселенной бандиты могли быть только гадкими и плохими людьми, даже Робин Гуд так себе исключение, сказка для детей.

Открыла дверь не сразу попав в замочную скважину ключом, потом замерла беззвучно округлив рот, глупо осталась стоять на месте на долгую минуту. А потом бросилась вниз перепрыгивая через ступени, буквально ввалилась в машину Сергея.

– Что случилось? – торопливо спросил он.

– Там…– ответила я. – Там…

Он закрыл меня в машине и бросился наверх. Я отдышавшись подумала было, что зря так испугалась. Во двор заехало еще две машины, из них вышло несколько человек. Одну высокую фигуру я узнала даже издали – Аскар. Он стоял спиной, слушал кого-то и курил, выдыхая сизый дым в сизую действительность, что царила вокруг. Наконец позвали меня и сопроводили наверх.

– Вам нужно внимательно посмотреть и понять, что-то возможно пропало, – сказал Аскар.

Я растерянно стояла посреди прихожей.

– Как тут понять то?

В квартире все было перевёрнуто вверх дном. Валялось, было сломано, разбито. С моего любимого торшера сдёрнули абажур. В кресле разрезана обивка, наружу клочками торчит наполнитель. Коллекция редких фарфоровых тарелок валялась на полу. Половина – вдребезги. Фиалку, и ту из горшка выдернули, а землю высыпали на пол. Фиалку стало так жалко, что я не выдержала и заплакала.

– Что пропало? – требовательно повторил Аскар и чуть подтолкнул в спину, вынуждая идти вперед.

Под ногами хрустнуло, я посмотрела вниз и разрыдалась.

– Что? – нетерпеливо раздалось сзади.

– Это пастушок из чайной пары…из сервиза Мадонны моей бабушки…

– Ищите, что пропало, а не что разбилось.

Я склонилась подбирая чайную пару с пастушком. У чашки откололась ручка и скол по краю, блюдце – пополам. И мое сердце, кажется, тоже.

– Подождите, – строго, учительским голосом сказала я. – Это важно для меня.

Я умела быть строгой, когда нужно. Этому меня в институте учили. Я нашла коробку и осторожно сложила в нее все фарфоровые осколки пары, что нашла. Поставила в старый дубовый шкаф в прихожей – мародёры не смогли над ним надругаться, слишком массивный и крепкий. Выкинули только все изнутри и чуть от стены отодвинули.

Я ходила по комнатам и давилась всхлипами. Все было испорчено, все. Вещей у меня было мало, да и красть нечего. Однако одну пропажу мне обнаружить удалось.

– Ноутбук пропал, – констатировала я.

– Что на нем было? – заинтересовался Аскар

– Ничего. Книжки. Конспекты. Учебные пособия. Сериал я смотрела по вечерам…да и он недорогой, кому нужен…

Аскар поднял с пола два табурета, отряхнул от пыли, на один сел сам, второй предложил мне.

– Нина, вы учительница. Вы никому не мешали раньше. Понимаете, что вы как минимум видели что-то лишнее в четверг?

– Ничего я не видела! Бомжа, собаку, детей с петардами!

– Чтобы мы могли вас защитить, нам нужно знать правду.

– Это вся правда, что у меня есть!

Я снова разрыдалась. Мне снова и снова задавали вопросы, ответов на которые я не знала. Одни и те же, по кругу. Этот допрос был куда мучительнее первого. Глаза мои опухли, нос тоже, говорила я с трудом. Аскар был невозмутим и красив. Сейчас я почти ненавидела его.

– Ладно, – сказал он наконец. – Теперь охранять всерьез. Камеры ставим и датчики движения обязательно. Глаз не спускать. Отдыхайте, Нина Андреевна.

И даже похлопал меня по плечу лениво – вроде как пожалел. А затем ушёл, оставив меня в разрушенной квартире.

На следующее утро я заехал в разгромленную квартиру. Там активно работали два моих парня – осматривали все, попутно закидывая все, что невозможно восстановить в большие мусорные мешки. На выброс шло почти все, даже матрас с кровати распороли и выбросили.

– Много времени не тратьте, – отмахнулся я. – Оксана сюда клининг направила, через пару часов будет. Соседей опросили?

Я не обязан был заказывать клининг и вообще как либо переживать за эту практически незнакомую мне девушку, но она была такой беспомощной и трогательной, что я не мог поступить иначе. И она была нужна нам. Она либо видела что-то, либо некто был уверен что видела, и этот некто был тоже мне нужен. Камеры были уже установлены. Уходя я вдруг заметил в прихожей, в огромном деревянном монстре, что притворялся шкафом, ту самую коробку. В ней осколки. И глупость, да…но она жила так бедно. Советские еще шторы на окнах. Местами протёртый линолеум на полу. Старая мебель. У нее было так мало ценностей, чтобы их терять. Я взял коробку.

– Это не имеет определённой материальной ценности, – ответил реставратор с которым я периодически работал. – Наши мамы и бабушки конечно убить готовы были за такой сервиз, но сейчас такую чайную пару можно найти и купить за несколько тысяч.