Телефон дрожал в моей руке. Я четко понимал, что видел то, что видеть мне совершенно не стоило. И если повезет выбраться…я сделал шаг назад по пустому полутемному коридору прочь от голосов раздававшихся с первого этажа, от того что там произошло. Я пятился спиной не в силах отвести взгляд от освещенного лестничного проема и раздавшийся шорох едва не заставил меня заорать. Я рывком обернулся.

– Тихо, – сообразил сразу я. – Тихо, не кричи. Понимаешь меня?

Девчонка, стоящая передо мной нервно кивнула. Подросток, мелкая ещё совсем, тощая, в пижаме нелепой, светлые волосы растрепаны.

В голове бьется – что делать? Черт побери, что делать? Я старше ее всего на несколько лет, мне девятнадцать, я права недавно только получил меня жизнь к такому не готовила. Первая реакция вылезти в окно, прокрасться по ночному саду, перепрыгнуть через забор, там в кустах возле соседнего дома моя раздолбанная машина. Но я четко понимаю – ее убьют. Она сделает еще несколько шагов, ступит на лестницу, увидит все что происходит внизу и в нее выстрелят, она даже слова сказать не успеет. А если спрячется в своей комнате, они все равно поднимутся. Обыщут. Не оставят свидетелей.

– Я слышала какие то хлопки, – прошептала девочка.

Я не могу ее тут оставить.

– В твою комнату бегом, – отдаю команду тихо. Это через две двери. – Застели кровать.

– Зачем?

– Так надо, – не выдерживаю и сам начинаю торопливо затирать постель пледом. – У нас минута возьми телефон, сумку, оденешься потом, просто засунь в сумку.

Удивительно, но она не впадает в панику и начинает четко делать все, что я сказал. Минута проходит слишком быстро. Выглядываю в окно – тут не выпрыгнуть, внизу сразу, как на ладони окажешься. Поэтому веду ее туда откуда влез в дом сам – торцовое окошко коридора стояло распахнутым доверчиво впитывая в себя майскую ночь.

– Наверх надо подняться, – раздался громкий голос уже откуда то с лестницы. – Пройтись по комнатам, девчонку, никого в живых не оставлять. Залить все горючкой и поджечь.

Мне со страху уже начинает казаться, что бензином пахнет. Не раздумывая прыгаю вниз. Дом добротный, высокий, приземляться ощутимо больно, но тут же выпрямляюсь и тяну руки.

– Прыгай, – строго велю я.

Она тянет целых полторы секунды. Потом кидает сумку и прыгает следом. Я ловлю ее тонкое девичье тело, а затем тяну ее в сторону, скорее прочь отсюда.

– Через забор сама не перелезешь, – шепчу я. – Подсажу. На той стороне прыгай, стой за деревом никуда не беги.

Ее я подсадив отправляю на ту сторону, самому приходится сложно – вцепившись пальцами в кромку бетона подтянуть свое тело наверх. Но я справляюсь. Там, за забором, спокойнее. Девчонка не убежала, ждет, судорожно вцепившись в плечо. Темно, но на пижаме явственно видны пятна крови. Потом .Моя машина не заперта, сажусь, девочка запрыгивает на переднее сиденье.

– Тебе сколько лет? – Зачем-то спрашиваю я.

– Пятнадцать, – выщелкивает зубами она.

Едем. Наконец уезжаем и я даже не верю, в то мы выбрались. Проехав несколько километров сворачиваю в лесную просеку.

– Покажи, – прошу я.

Она поворачивается ко мне оголяет плечо чуть спустив с него пижаму. Глубокий кривой порез, я выругавшись начинаю копаться в аптечке. Заливаю перекисью, кровь вроде уже остановилась, но все равно накладываю повязку, пусть криво, но крепко.

– Какая то железка торчала из забора, – объясняет девчонка происхождение раны.

– До свадьбы заживёт.

– Ага.

Я буквально вижу кривую злую ухмылку несмотря на темноту. Светит луна, свет в салоне включать я опасаюсь.

– К врачам не обращаться. Обрабатывай, чтобы хорошо зажило без проблем.

– Полиция? – спрашивает она.

– Нет. Тем более нельзя. Есть куда тебя отвезти?

– К бабушке.

– Говори адрес.

Молча везу ее по указанному адресу. Иногда смотрю на ее профиль в темноте – ребенок, который ещё не успел превратиться в девушку, и не успела бы, если бы не моя дурость. Не плачет, хотя понимает наверное, насколько этой ночью изменилась ее жизнь. Возле нужного дома торможу.

– Запомни, ты всю ночь была у бабушки. Поняла?

– Да.

– Убеди бабушку молчать. Если тебе не поверят, тебя убьют. И меня убьют. Я всем рискую. Ты должна молчать всю жизнь. Поняла?

– Да.

Ей только пятнадцать. Она столько пережила. Утром уже придут менты. Справится ли она со своей ложью, своими эмоциями? Я слишком многим рискнул спасая ее. Но я не мог, не мог ее там оставить…

– Мои родители мертвы?

Повернулась ко мне и я впервые посмотрел прямо в ее лицо. Испуганное. Глаза нараспашку. Какого они интересно цвета? Этого мне узнать не доведётся.

– Да, – с трудом заставляю себя сказать я. – Но ты жива. И тебе нужно жить. Всю ночь ты была у бабушки и надеюсь она справится со своей ролью.

Мы замолчали. Пахло весной, май, цветет все, а я только запах крови чувствую. Никогда не забуду этой ночи.

Девочка вышла из машины, из сумки вытянула легкую куртку и надела поверх пижамы со стоном выдохнула, задев плечо. Обувь похоже, взять не успела, так и стоит босиком.

– Мы увидимся когда нибудь еще?

Наверное ей просто страшно оставаться единственным знающим правду человеком. Невыносимое бремя.

– Надеюсь нет.

Уже выезжая со двора я бросил взгляд назад – тонкая босоногая фигурка сгорбившись застыла у подъездной двери глядя мне вслед.

Каблук сломался не вовремя, хотя если так подумать, ломался ли когда-то каблук ко времени? Я спешила в школу. Следовало прийти куда раньше первого урока, ведь мой шумный и непоседливый 1Б требовал моего внимания ежеминутно. Они не знали где туалет, они плакали если им сказали хоть что-то обидное, они боялись всего и при этом были безрассудно храбрыми с головой и без какой либо задней мысли бросаясь в омут новой жизни. Я была нужна им.

А тут – каблук. Я тихо выругалась, классной руководительнице первого класса не к лицу ругаться громко, даже если хочется, остановилась и изогнувшись в неудобном пальто попыталась разглядеть масштабы катастрофы. Кублук просто отломился полностью, несмотря на тысячу отличных отзывов в маркетплейсе где я их заказала. Каблук был сломан, а за моей спиной в совсем недавно пустом переулке стояла машина.