– Мило с твоей стороны, – Паоло улыбается.

– Но я сейчас пообщаюсь с ним, хорошо?

– С Двоюродным Ренато?

Паоло тот еще сплетник. Мне он говорит об Офелии, а другим расскажет обо мне. Я пока что просто «модель» для Двоюродного, на том и буду стоять.

– Мне что, только Ренато может сообщения посылать?

Паоло вскидывает бровь:

– А он уже просто Ренато?

Ох. Я от волнения забыла титул добавить. Паоло такое не упустит.

– Он – это он. Дай мне уже ему ответить, не отвлекай меня, пожалуйста, – я мягко улыбаюсь брату.

Мне бы поговорить с Двоюродным наедине, но сбегать из зала пока рано. Я не хочу спать, и в покоях мне будет скучно. На сегодня у меня нет никаких планов, встреча в театре только завтра днем, а когда с Оро – вообще не известно.

Отвечаю Ренато:

«Я танцую с семьей у нас в Большом Зале. К конкурсу готовлюсь. Кстати, случаем не знаешь, откуда у Троюродной Офелии вот это?» – прикрепляю к своему сообщению колье Офелии. Если Ренато его сделал, пусть объяснит.

Ответ приходит быстро:

«Если ты танцуешь, значит, не скучаешь. Жестокая… Про колье Троюродной я не знаю, но его форма сейчас в моде. Потому я и сделал тебе такую – чтобы разбирающиеся оценили. Как его приняли?»

Ох. А ведь фактически никак. Офелия меня обыграла, сорвала триумф. Ей ситуация репутацию не испортила, все ее вздорность давно знают, зато меня она лишила возможности похвалиться украшениями. Стоит ли признаваться в этом Ренато?

«Когда я вернусь в свои комнаты, честно буду по тебе скучать. Приняли хорошо. Все спрашивают о наших отношениях. Что им говорить?»

«Что я сожалел, что тебя не украл. И до сих пор сожалею».

«А серьезно?»

«Хочешь обнаружить себя украденной, малыш?»

«Тогда я точно проиграю конкурс, и сестра будет надо мной смеяться» – я мысленно выныриваю из общения с Двоюродным, обнаруживая, что уже улыбаюсь от уха до уха. Паоло продолжает меня вести, мы вполне прилично танцуем, но какие сплетни обо мне пойдут потом, не известно. Паоло любопытствует:

– Выглядишь очень довольной, Марисса. Расскажешь о своем собеседнике?

– Пока нет. И мы с ним еще не договорили, так что танцуй меня дальше, – смеюсь.

Паоло тоже смеется, а я обращаюсь к Ренато:

«Это желание за мое спасение: чтобы я захотела быть украденной из своего дома ночью?»

«Нет. Но я хочу, чтобы ты пришла ко мне сейчас. Жаль, что ты не придешь».

«Будешь меня сонную убаюкивать?»

«Сонную? Ты танцуешь, малыш, какие сны. Но я бы не отказался тебя побаюкать. Приходи».

Пойти или не пойти? Приду – снова будут намеки на ложе. Не приду – ну, это как-то глупо. Сама себе зарублю шанс на отношения.

«Приду, если ты покажешь мне свой восхитительный пляж. Там никто сейчас не гуляет?»

«Тогда, малыш, как сможешь, жду тебя у своих ворот. Приходи» – Ренато отправляет мне адрес, чтобы я знала, куда телепортироваться.

К воротам, поскольку проникнуть на территорию Ренато без самого Ренато или его домашних я не смогу – внутрь можно пройти только с кем-то из хозяев.

«Еще потанцую, переоденусь…»

«Вся ночь твоя, Мари. Хочешь, под утро приходи. Я жду».

Эти сладкие речи отравляют мне кровь, рассыпаясь искрами по венам. Надо еще потянуть время, но не слишком, чтобы Ренато не перегорел. Даже если он искусно притворяется увлеченным ради ложа, надо ловить момент.

– Ты уже совсем «не здесь», – Паоло «возвращает» меня в зал, – может, наяву со своим загадочным мужчиной поговоришь?

– Прости, я сегодня скучная собеседница. Зато ты – прекрасный танцор.

– Польщен, буду ждать свое «спасибо», когда ты выиграешь конкурс, – Паоло отпускает меня.

В голове странно пусто. Может, разумнее остаться у себя дома, поспать, в конце концов. Я сегодня уже была у Двоюродного Ренато. Мы незабываемо провели время и попрощались. Как будет выглядеть то, что я явлюсь туда опять?

Но благоразумие – это не про меня. Я снимаю украшения от Ренато и меняю платье с серебряного на зеленое. Оно сверху донизу покрыто мельчайшими блестками и будет красиво смотреться на пляже. Украшения подбираю свои. Если Ренато опять захочет их «поменять» и чем-то меня одарить, тем лучше.

На этот раз я никому не скажу, куда отправлюсь. Некому меня отговорить, некому и спасти, если что.

В отличие от нашего владения, у домов Двоюродных ночью никто особо не шляется. Днем да, вдоль их заборов гуляют и любуются садами, но шансы, что некто из Двоюродных выйдет погулять, почти нулевые. А ночью там тем более делать нечего, улицы в тех районах пустеют и вымирают. Я вроде как буду в безопасности, пока буду Ренато ждать.

Мгновение – и я у ворот.

– Выходи, я на месте, – отправляю Ренато сообщение.

– Такая привлекательная девушка одна у моего дома. Ночью. Явно ищешь особые приключения… или особого Двоюродного?

Резко разворачиваюсь. Передо мной стоит какой-то блестящий, холеный Двоюродный, которого я не знаю. Но он знает меня.

– Ну что, пойдем? – он улыбается. – Или подождешь, пока твой Двоюродный соизволит выйти? Если вообще выйдет.

Ну и где задерживается Ренато?

– Откуда мы знакомы? – я на всякий случай улыбаюсь. Мало ли очередной тайный поклонник решил объявиться?

Серые глаза незнакомца вспыхивают, будто поймали свет:

– Я Давиде. Тот самый негодяй, который осмелился восхищаться тобой в галерее. Ренато так испугался конкуренции, что даже не представил нас как положено? – он внезапно берет мою руку и касается ее губами. Нагло. Изящно. Неожиданно.

– М-м-м, и что же сказал тебе Сын Правителя Оро? – мягко высвобождаю руку.

Давиде похож на Ренато так же, как буря похожа на шторм – родство угадывается, но каждый из них опасен по-своему. У Давиде кожа чуть темнее, взгляд – тяжелее, а глаза серые, как у меня. Давиде красавчик. Даже не знаю, кто из братьев красивее и эффектнее.

Он хмурится:

– Оро? Он потребовал, чтобы я сначала влюбился в твое искусство, а уже потом просил встречи. Но разве это не лучший комплимент? Я увлекся, даже не зная, как ты играешь… Я выполняю свои обещания, Марисса.

– Какие еще обещания? – голос Ренато режет воздух холодной сталью. Я и не услышала, как он подошел. Давиде, конечно, видел все заранее и теперь ухмыляется.

– Ах это ты девушку среди ночи в дом притащил, отдохнуть ей не даешь? Типично для тебя, – Давиде отвечает вместо меня и вдруг снова берет меня за руку. – Пойдем внутрь, Марисса. Не будем устраивать спектакль перед соседями.

Вырываться бессмысленно – мужчина всегда сильнее. Я не дергаюсь.

– Отпусти ее, – голос Ренато становится опасным.

– Все-е-е, расслабься, – Давиде разжимает пальцы и буквально проводит меня сквозь калитку, оставляя лицом к лицу с Ренато. От него волнами идет ярость – сгущенная, глухая.

Давиде продолжает будто ничего страшного не произошло:

– Я, в отличие от тебя, знаю, чего хочет девушка-актриса. И обещал ей это устроить.

– И что же? – Ренато придвигается ближе. В темно-зеленых глазах – гроза.

– Знакомство с хорошим режиссером. И если ты вздумаешь мешать, напрямую повредишь карьере Мариссы.

– И где твой режиссер? Уже познакомились? – Ренато отбрасывает слова, как ножи.

Я хочу вмешаться, но ощущаю: любое слово взорвет их с новой силой. Я не понимаю, что между ними произошло, но воздух дрожит – от злости и от того, что грядет что-то совсем нехорошее.

– Почти познакомились. И раз ты этого не знаешь, может, это просто не твое дело? – Давиде презрительно пожимает плечами и мягко продолжает, обращаясь ко мне: – Марисса, дорогая, ты заслуживаешь большего, чем быть очередным украшением чьей-то коллекции. Я могу подарить тебе сцену, где ты будешь единственной звездой. Не отвечай сейчас, просто… подумай.

– Все с тобой ясно, придуриваешься, как всегда. Малыш, пойдем, – Ренато вдруг нежно берет меня за руку, а мне от неожиданности его касание, как ожог.