– Нравится? Не стесняйся, рассматривай. Все можно брать в руки, – в низком голосе Ренато слышится явная гордость хозяина своим детищем.

Хозяин. Это все его. Одного. Я задерживаю дыхание:

– Тут все твое?

– Да.

У моего клана, Троюродных, много богатства. Есть выставочные дома, но каждый наполняется общими усилиями. Мы владеем всем вместе. Как пляжем. И личных дворцов почти ни у кого нет. В моем доме я делю пространство с родней – пусть и с отдельными комнатами.

Да, я нашла бы куда пригласить Ренато, если бы захотела. У нас полно укромных уголков. Но личное богатство – это уже показатель высочайших умений. Того, что эльф сам достиг.

– Если я буду трогать каждую вещь, – смеюсь и не скрываю восхищения, – меня отсюда придется выносить. Их слишком много.

– Так и не выходи, – Ренато хищно улыбается. – Я скажу твоему начальнику, что похитил тебя.

Я нервно сглатываю. А если он не шутит?

– Эльфов нельзя похищать вне Арены, – пытаюсь вложить в голос игривость, хотя внутри все сжимается.

– Малыш, – голос Ренато становится мягким и опасным одновременно, – мне можно все.

И прежде чем я успеваю вдохнуть, его руки смыкаются вокруг меня. Он обнимает меня со спины, медленно, уверенно, будто запечатывая в объятиях. Его дыхание касается моего уха:

– Не думай, как мне понравиться. Ты мне уже нравишься. Очень. Расслабься.

Я будто погружаюсь в его тепло, в его запах, в его силу. Аура власти скользит по коже, как шелк, и мне трудно дышать. Нет, так не пойдет. Сама пришла – сама и выпутаюсь.

Разворачиваюсь в руках Ренато и прижимаюсь щекой к его груди. Слишком близко. Слишком горячо. Нагло кладу руки ему чуть ниже спины – жест интимный, вызывающий. Его мышцы под пальцами двигаются, и это ощущение обжигает.

– Я рада, что нравлюсь тебе, – воркую. – Покажи мне свою коллекцию сам. Она ведь твоя личная? И дворец тоже твой собственный?

Мое сердце бухает, как колокол, ну и пусть. Странно же обнимать такого страстного красавца равнодушно, плюс явно понимая, что он здесь и сейчас мной увлечен. Сильно увлечен. Ренато наклоняется так, что его губы почти касаются моего виска.

– Мои. И коллекция, и дворец, – его шепот ласкает уши. – Только вот ты, прекрасная девушка, не моя. Хочешь поиграть? Или я тебе не нравлюсь?

Спасибо большое, Двоюродный. Отличный вопрос. Сказать «да» – и он решит, что дело сделано. Сказать «нет» – и он отступит. А мне… не хочется, чтобы он отступал.

Я вжимаюсь в Ренато сильнее, будто бросаю вызов. Полуприкрываю глаза, позволяя голосу стать томным:

– Нравишься. Покажи мне свои любимые драгоценности…

– Хорошо, – ладони Ренато проходят по моей спине широкими движениями.

Отстраняться он не торопится, и мне приходится первой разорвать объятия. Ренато выдыхает едва слышно – то ли разочарованно, то ли еще почему. Он разворачивает меня, и мы идем бок о бок, почти обнявшись. Время словно теряет ход. За окнами поют птицы, но я их не слышу – только голос Ренато.

Где-то Ренато останавливается, берет вещицу с подставки и дает ее мне подержать. А сам обнимает мои ладони своими и восхитительным голосом рассказывает, в честь чего и как у него появилась та или иная штука. Некоторые он выиграл, что-то купил, а какие-то вещи создал сам на спор. Это такая типичная забава высшей знати – создавать совершенные в красоте вещи, чтобы посоревноваться друг с другом в мастерстве. Вещи переливаются огнями, но сияет в этот момент сам Ренато.

И вдруг он говорит:

– Знаешь, Мари… Я просто обязан тебе что-нибудь подарить. Выбери из этой коллекции, или у меня есть идея получше…

– Давай свою идею, – отвечаю, улыбаясь.

С ним сейчас удивительно спокойно. Он не толкает, не напирает – и я дышу свободно.

– Твой личный гарнитур… Серьги, ожерелье, браслеты. Хочешь?

Хочу. Еще как хочу! Такой гарнитур – заявление миру, что я знакома с кем-то из Двоюродных очень близко. Мне даже не надо будет выдумывать яркие подробности вечера, а то «ходили смотрели цацки с параллельным заманиванием меня на ложе» звучит не очень интересно. Только с чего эта щедрость? Я замираю.

Ренато улыбается:

– А ты тоже подари мне что-нибудь личное в ответ…

Угу, в ответ… Гарнитур я сделать смогу, недаром сама знатная и училась этому, но моя ювелирка и близко стоять не будет с блестящими возможностями Ренато.

– Например? – спрашиваю осторожно.

Я почти уверена, что он намекнет на ложе. Но Ренато медленно наклоняется ближе:

– У меня есть широкий балкон, выходит на море. Если ты потанцуешь для меня там, мне понравится. И… перед танцем ты можешь поцеловать меня здесь, если хочешь.

Сердце замирает. Предложение честно, справедливо и… заманчиво. Мне хочется узнать вкус губ Ренато. Очень. Но не хочется оказаться у него в спальне раньше времени.

– Хочу… – выдыхаю. – И танцевать хочу…

Все же у него есть «свое» море, ах! Я тянусь к нему, поднимаю руки, чтобы обвить его шею…

– Как мило… Кажется, я вам помешал, – звучит чужой голос, и я не улавливаю в нем ни капли раскаяния.

Ренато мгновенно притягивает меня к себе – не властно, а будто закрывает собой, заслоняет от чужого взгляда. Кто там такой?!

– Не кажется. Иди, куда шел, – Ренато отвечает ему через плечо, не оборачиваясь. А следом спрашивает меня. – Малыш, пойдем на балкон?

– Так я сюда шел. Реликвиями полюбоваться, взять себе в пример как образцы… – судя по звуку, незнакомец переместился и стоит уже за моей спиной. Лицом к Ренато. Но Ренато обнимает меня так, что я незнакомца не вижу.

Всяко, раз незнакомец оказался в сокровищнице, это родственник Ренато. Или друг. Хотя нет, на дружеское их общение не тянет.

– Любуйся, – в голосе Ренато лед. – А мы пойдем.

– Может, я потом тоже выйду на балкон подышать свежим воздухом, – незнакомец тихо усмехается. Голос у него вполне приятный, но какого монстра он вмешивается? Я не успеваю обернуться – Ренато резко втягивает меня в портал.

* * *

На балконе красивая синяя с белым плитка пола, узорчатые перила и вид, от которого захватывает дух. Но настроение сбито. Внутри смятение: будем ли мы теперь целоваться или нет? Ренато точно не откажется, а я…

– Кто это такой наглый был? – спрашиваю, оглядываясь на Двоюродного.

На фоне темнеющего закатного неба и сверкающих в воздухе россыпей огоньков свободной энергии он стоит, хмурый, раздраженный, словно только что всадил себе занозу.

– Давиде. Мой брат. Мы не ладим.

Он говорит резко, словно проглатывает что-то неприятное. И становится ясно: то, что они не ладят, очень мягко сказано.

– Твой родной брат?

– Да. Потому он и может зайти в дом. Глупо ставить защиту, правда?

– И он сейчас сюда придет?

– Если придет, очнется на Арене, я так не оставлю… Малыш, не бери в голову. Ты хотела полюбоваться морем?

Мне становится неуютно. С одной стороны, мы с Ренато пока никто друг другу, и некрасиво тревожить его больное место. Я даже не знаю, из-за чего у них с Давиде такая война, что тот нарочно сорвал свидание. Как Двоюродный, Давиде маг слишком высокого уровня, чтобы «случайно» оказаться не там. С другой, если я сейчас не поддержу и не отвлеку Ренато, между нами так и останется дистанция. Даже легкая интрижка не вспыхнет.

Я мечтательно закатываю глаза:

– Хочу полюбоваться морем, потанцевать с тобой, примерить новые сережки…

– Хорошо, малыш. Посмотри на море, а я пока их сделаю. Потом потанцуем, – Ренато пытается звучать безмятежно, но его напряженность никуда не ушла.

Этот Давиде реально может сюда припереться? Я ему покажу, что такое женская ярость! Он мешает не только Ренато – он рушит мои тщательно продуманные планы по обольщению.

– Отсюда особенно красивый вид, – Ренато подводит меня к перилам.

А вид и правда потрясающий. Захватывает дыхание, сжимает грудь. Сколько хватает глаз – а балкон на приличной высоте – тянется сине-лилово-малиновое небо, усыпанное звездами. Небо сливается с таким же морем цвета фуксии и мечты. Песок пляжа темно-розовый, а пальмы и другие деревья сине-черные. Пляж пустынен – совсем не как наш в такое время. И всюду искры, вспышки света: где-то свободно рассеянная магическая энергия, где-то гирлянды или одиночные фонарики, рукотворная красота. Я застываю, забывая, как дышать. Сверху видны и фонтаны сада – чаши, подсвеченные мягким голубым, выделяются на темном фоне листвы.