– Марисса, ты что зависла? Играй давай! – Орнела делает круглые глаза так выразительно, что даже в полутьме сцены я отчетливо вижу их блеск.

Мы в самой середине драматичнейшего эпизода. Зал шумит, точно гул водопада, зрители переговариваются, ждут продолжения, а я… застыла. Не от забытых слов – абсолютная память не позволит. А от того, что один наглейший зритель вытворяет. Сидит в первом ряду, почти у моих ног, и смотрит. Не просто смотрит – впивается в меня взглядом так, будто намерен прожечь дыру прямо сквозь серебристую ткань платья. Глаза темно-зеленые, внимательные, слишком внимательные. По всему телу скользят, изучают, будто я не актриса, а загадка, которую он решил разгадать силой взгляда. И при этом он улыбается. Спокойно, немного насмешливо.

Ужасно смущает! Нет, я не путаю – он именно на меня смотрит. Я хожу вдоль объемной декорации туда-сюда, а ощущение, что его взгляд, как нить, тянется за мной, не отпускает.

– Да-да, – отвечаю Орнеле испуганным взглядом и продолжаю играть. У нас разрешены импровизации – за ними зрители и приходят. Им нравятся живые эмоции. А этот конкретный зритель увяз в моих эмоциях по уши.

Прожечь меня он, конечно, не сможет – даже представителям высшей знати, к которой он относится, подобное запрещено. Но кровь мне попортить вполне способен. Для кого-то я несерьезная актрисулька, ищущая покровительства, но мне-то оно действительно нужно. Только не от какого-то суперзнатного эльфа, который к моей профессии никакого отношения не имеет. Мне бы покровительство режиссера-постановщика… Этот мужчина режиссером точно не является. Я всех их знаю. И начинающих, и маститых.

Этот подозрительный представитель высшей знати просто пялится на меня во все глаза. И неясно, от чего у него такое блаженство на лице – от моей игры, от моего вида или от всего сразу. Хм-м-м.

По уму лучше бы держаться от него в стороне. Но я же не та, кто действует по уму? Я ловлю его пристальный взгляд и ослепительно улыбаюсь. На миг. Так, чтобы можно было подумать, что это по роли. И тут же отворачиваюсь к Орнеле – по сюжету мы угодили в ловушку хитреца-мага и вдруг нашли выход. Пускай зритель гадает, ему я улыбнулась, или персонаж так должен.

Но когда я снова смотрю на внимательного и на самом деле дико красивого зрителя – он мне подмигивает. Спокойно, с видом эльфа, который считает, что мир – это легкая игра, и все фигуры в партии давно ему подчиняются. Кажется, я попала.

Он явно из высшей знати: только они бывают настолько безупречно утонченными. Почти черные волосы – их сословный знак, миндалевидные зеленые глаза, густые ресницы, четко очерченные брови, прямой немного широкий нос. Губы чувственные, а фигура явно атлетичная: выразительные плечи и сравнительно тонкая талия. Ну, это то, что мне со сцены видно.

Я мягко улыбаюсь загадочному зрителю в ответ, а у самой сердце к горлу подскакивает: после спектакля он наверняка подойдет ко мне… А я что? Убегу прочь от смущения? Смешно. Не тот статус. Да, я не Двоюродная, но и не последняя среди Троюродных. Я тоже знатна, пусть мое имя пока не выкрикивают из зала.

Сцена заканчивается, начинается эпизод мага, и мы с Орнелой отходим за кулисы – в маленькую комнатку с мягкими ворсистыми креслами. Мне давно не терпится Орнелу расспросить. Я наливаю ей модный у знати кофе – мелкий подкуп, Орнела-то не знатная – и спрашиваю:

– Нела, ты этого красавчика знаешь? Все время на меня смотрит, – и передаю ей его вид мыслеобразом.

– Этого? Знаю, конечно, – Орнела хмурится. – Он Двоюродный. Ренато. Он тебе понравился?

Ну что он Двоюродный, как называется высшее сословие, – это я и сама поняла. Но зачем такое хмурое лицо? У них с Ренато что-то было?

– Он меня заинтересовал, – говорю уклончиво. – Глаз с меня не сводит. Разве ты не заметила?

– У Ренато очень плохая репутация, – Орнела качает головой.

– Плохая? – у меня сосет под ложечкой. – Насколько?

– Очень-очень плохая. Ренато хищник. Воплощает худшие качества высшей знати. Он никого не щадит, следует только своим прихотям. Лучше бы он вообще на тебя не смотрел…

– А что он делал? Прямо жуткого? – руки дрожат, и я сцепляю их в замок. Бояться вроде нечего: законы надежно защищают эльфов от произвола даже самой высшей знати. Но…

– Говорят, он обольщает девушек и делает с ними ужасные вещи. Точно, как наш маг на сцене. А потом дурманит их так, что ни одна не идет в полицию. А если родственники зовут следователя – выходит, что все было добровольно. Но оно не было! – лицо Орнелы жесткое, уверенное.

– М-м. И это все? – вдоль спины пробегает холодок против воли.

– Еще он ходит на Арену, – Орнела придвигается ближе. – Часто. Участвует в самых запретных вещах без правил. Деталей никто не знает и знать не хочет.

Арена… место, где бушуют любые страсти. Там нет законов. Если Ренато бывает там часто, опасность реальна.

– Что-то еще? – спрашиваю почти шепотом.

– Тебе мало? Держись от него подальше, если не хочешь влипнуть. Все Двоюродные коварны, но Ренато особенно.

– Ты так говоришь, будто у вас что-то было, – бросаю на Орнелу острый взгляд.

– С ума сошла? Нет, конечно! Я его и близко к себе не подпущу. Одумайся, Мари. Не нужен он тебе. Выбери Двоюродного попроще.

– Ты говоришь так, будто я прямо сейчас после спектакля пойду с ним на свидание, – нервно хихикаю.

– Ты меня поняла, – Орнела неодобрительно качает головой.

– Поняла. Спасибо, – не собираюсь ее обижать. Советы она дает от сердца.

Пора снова на сцену. И тут рождается план. Я, пусть и Троюродная, все равно часть знати – а нас таких артистичных много: актеры, певцы, музыканты, танцовщики, пиарщики. Чтобы стать звездой, мало таланта. Нужны связи. Нужна особая аура. Нужна удача.

А то, что Ренато с дурной славой пришел не в главный театр столицы, а именно ко мне – удача. Если рядом со мной будет появляться такой эльф, обо мне все заговорят. Эпатаж, скандальность, шепотки по углам – аура скандальности готова. А уж какие у него друзья… Может, среди них есть режиссеры. Или актеры высочайшего класса, которые захотят меня в партнерши. Эх, мечты…

А благоразумие я оставлю Орнеле. Это пусть она сидит тихо и выбирает безопасные отношения, где кровь не кипит.

Мы выходим на сцену. Я ищу глазами Ренато – и сердце уходит в пятки. Его место пусто. Пусто, как будто он и не сидел там. Как будто я выдумала темно-зеленые глаза, подмигивание, тепло от его взгляда. Он что, просто взял и ушел? Бессовестно заинтриговал – и скрылся? Кошмар.

* * *

Я доигрываю спектакль в расстроенных чувствах, с комком в груди. Актриса ведь: умею спрятать от публики и коллег переполняющее разочарование. Игра, по сути, даже не начавшись, уже закончилась. Но никто не пришел смотреть на мое уныние. И до персонального вечера, где зрители будут ловить каждое мое настоящее чувство, я пока не доросла. Но дорасту, даже если Двоюродный Ренато мне не поможет. Двоюродных что ли мало в самом деле?

Хотя нет, их немного. Но и не мало. И множество холосты.

– Мари, пойдешь с нами? – Валериано, игравший мага и по совместительству наш главный, окликает меня.

По традиции мы всей труппой идем отмечать успех. Ну как всей – идут те, кого поклонники не утащили немедленно продолжать вечер в их компании. Та же Орнела так ходит почти всегда. И я в основном хожу. Обсуждение провалов мы оставляем для рабочих будней. Сейчас – триумф. Мы сыграли, зрители смотрели, хлопали, улыбались – уже хорошо. Особенно если умеешь радоваться малому, как Нела, а не мечтать о сцене главного столичного театра. Эх.

– Она пойдет со мной, – раздается вдруг за спиной низкий, уверенный голос, от которого у меня внутри обмирает. – Ты ведь пойдешь со мной, Марисса?

Под кожей вспыхивают искры. Я резко оборачиваюсь – и на миг теряю дыхание. Он большой. Очень большой. Гораздо массивнее, чем казался в зрительном зале. И темная ткань, стекающая по его плечам, лишь подчеркивает силу. Ренато, Двоюродный, стоит так близко, что воздух дрожит, и смотрит на меня мягко, но при этом оценивающе.