Екатерина

В понедельник Егорка рассказал, что приезжал папа. Мальчики были взбудоражены визитом отца, и если младший Даня через некоторое время успокоился и даже забыл, что отец снова уехал, то Егор ходил подавленным. Малыш с таким энтузиазмом рассказывал мне, как папа играл с ними, но как только дело доходило до его отъезда, в глазах мальчика появлялись слезы.

– Почему он уехал?

– Наверное, ему надо было на работу, малыш.

Ответила ребенку, хотя и сама понимала, как жалко звучат эти слова. Я уже по-настоящему начала презирать Филатова. Если у них с женой такие напряженные отношения, то почему от этого должны страдать дети? Хотелось увидеть этого хама и высказать все, что о нем думаю. Хотя в лучшем случае он пошлет меня куда подальше.

– Папа нас не любит? – спросил Егор, и у меня сердце сжалось от этого вопроса.

– Что ты, конечно, любит, – сказала я и прижала мальчика к себе, – но не всегда получается так, как мы хотим. Просто папа занятой человек.

Следующие несколько дней Филатова я так и не видела. По словам детей поняла, что он даже не появлялся.

Как я и предполагала, новый знакомый тоже не звонил. Отругала себя за глупые надежды и постаралась забыть катающегося на роликах Федора.

Через два дня я решила сводить детей в парк. Татьяна была не против, и спустя некоторое время мы гуляли с детьми по парку, наслаждаясь хорошей погодой.

Тина строила из себя взрослую и ходила за мальчиками по пятам. Они гоняли наперегонки, когда раздался звонок моего мобильного. Посмотрела на номер, он был мне незнаком.

– Катя, это я.

Я едва не выронила телефон из рук от звука этого голоса. Не могла понять, что от меня могло понадобиться Филатову. А это был именно он, этот голос невозможно спутать ни с кем.

– Я рада, – ответила мужчине, – а кто именно?

Филатов отчетливо хмыкнул в трубку.

– Тот, о ком ты мечтала по ночам.

Я закатила глаза. Как всегда в своем репертуаре.

– Дай угадаю, – сказала я наигранно задумчивым голосом, – наверное, это отпуск в Испании собственной персоной?

Филатов засмеялся и заговорил в трубку хриплым шепотом.

– В следующий раз я дам тебе волю исследовать все, что у меня южнее, Катерина.

На секунду я даже потеряла дар речи от такой наглости. Только хотела ответить, как Филатов заговорил уже серьезным тоном.

– Где вы находитесь? Я хочу увидеть детей.

– И как же я сразу не догадалась, что это Вы, Олег Николаевич.

Сказала ему, где мы находимся, и мужчина тут же положил трубку. Чёрт, мне совсем не хотелось видеть Филатова в ближайшем будущем. Да и вообще, видеть. Этот мужчина меня раздражал, злил, волновал. И я не знала, какое чувство преобладает.

Появился он лишь через сорок минут. Мальчики были просто в восторге. Увидев отца, они повисли на нем, а тот смеялся, не обращая ни на кого внимания. Мальчики сбивчиво рассказывали ему о своих открытиях, он внимательно слушал их, улыбаясь.

Сейчас Филатов не смотрел на меня, он вообще не обращал на меня внимания, как только подошел к нам. Было видно, что он наслаждается обществом детей, так же, как они. И почему-то именно это меня разозлило. Я представила, как дети будут снова переживать и страдать после очередного ухода отца. И мне захотелось поговорить с ним. Попытаться достучаться до этого мужчины. Ведь видно, что он любит детей. По-своему, но любит.

Я только сейчас заметила, как много черт отца в лицах мальчиков. И если Даня хотя бы немного взял от Татьяны, то Егор – просто мини-копия Филатова.

Тина с мальчиками убежали, и мы остались вдвоем. Филатов смотрел в сторону детей, засунув руки в карманы. Вся его поза говорила о том, что он расслаблен. И тогда я решилась.

– Надеюсь, сегодня у Вас не появятся внезапно срочные дела?

Мужчина резко повернулся ко мне, иронично приподняв бровь. Ей-богу, этот жест у него отточен до идеала.

– Решила заняться моим расписанием? – насмешливо бросил мужчина и нагло осмотрел меня с головы до ног, – у меня уже есть секретарша, Катерина.

– Я думаю о благополучии Ваших детей, – ответила нахалу, стараясь говорить ровным голосом, – они скучают и ждут Вас каждый раз.

На его щеке дернулась жилка, глаза потемнели.

– Давай, Мэри Поппинс, ты оставишь свои советы при себе, – процедил он сквозь зубы, – просто молча делай свою работу, за которую тебе платят.

Да уж, я знала, что будет нелегко, и решила идти до конца. Не смогла удержаться от снисходительного взгляда.

– Да, я и правда лезу не в свое дело, Олег, Николаевич, – мужчина демонстративно отвернулся и взглянул на часы, но я продолжила, – хочу сказать лишь одно. У детей кратковременная память на обиды. Но это сейчас. Пока маленькие. А потом уже может быть слишком поздно.

Филатов усмехнулся и снова повернулся ко мне. Сейчас его глаза глядели насмешливо.

– И что же, Катерина Батьковна, ты такая умная-заумная и без мужика? Сбежал?

Я чуть не задохнулась от такой дерзости. Что он себе позволяет? Только открыла рот, чтобы высказать все, что о нем думаю, но он перебил.

– Видимо, достала его своими советами.

Боже, с этим человеком невозможно спокойно разговаривать. Он любой разговор повернет против тебя. Стараясь не показать то, как ранят его слова, я вздернула подбородок и спросила.

– Вы заберете детей? Я могу быть свободна?

Губы Филатова дернулись, он посмотрел на часы и цокнул языком.

– До конца рабочего дня еще три часа. А я хочу провести время со своими сыновьями.

С этими словами он направился к детям, что-то сказал им, и после этого я увидела, как моя дочь бежит в мою сторону.

– Мама, – запыхалась Тина, – можно пойду с дядей Олегом на аттракционы?

Дочка едва ли не подпрыгивала от нетерпения. И я с грустной улыбкой подумала, что даже она подпала под ложное обаяние Филатова.

– Иди уж, только аккуратнее.

Тинка, взвизгнув, чмокнула меня в щеку и поскакала в сторону Филатовых.

А я осталась одна, прошла к лавочке и села на нее, с какой-то непонятной грустью смотря на то, как они все вместе направились к аттракционам.

Олег

Припарковался около дома и заглушил мотор. Свет в доме нигде не горел, кроме нашей с Таней спальни. Что и не удивительно, время было позднее, и мелкие видят уже десятый сказочный сон. Но я не спешил выходить из машины. Откинул голову на сиденье и прикурил сигарету. Очередной раз спрашиваю себя, правильно ли я поступаю.

В голове крутились слова Кости. Когда я рассказал ему о том, что видел Таню с другим мужчиной, Зарецкий только устало покачал головой.

– Возьмись за ум, Филатов, и попробуй побыть человеком. Семейным человеком, мать твою. Может и втянешься.

А позже выяснилось, что тот мужик организатор какого-то очередного мероприятия.

Практически эти же самые слова про ум мне сказала и Катя. Только женщина была более сдержанная. И вообще в тот раз, как мне показалось, между нами что-то ощутимо изменилось. Она смотрела на меня так, будто видела не то, что на поверхности и что я готов всем и каждому показывать, а то, что у меня внутри. Так глубоко, что я и сам не помню, когда последний раз заглядывал в те места. Она другая.

Докурив, затушил окурок, а вместе с ним и все эти мысли. Я уже все решил для себя. Взяв с заднего сиденья сумку с вещами, вышел из машины. Тихо поднялся на второй этаж и сперва проверил детей, удостоверился, что они спят.

Когда я зашел в комнату, Таня лежала на кровати и листала какой-то глянцевый журнал. Жена посмотрела на меня несколько долгих секунд и, не сказав и слова, вернулась к чтению. Прошел вглубь комнаты и бросил сумку на пол около кресла. Стянул с себя пиджак и, ослабив узел галстука, устало сел на кровать.

– Таня, давай поговорим, – первым нарушил обволакивающее молчание, не дав ему заглушить нас.

– Ты у нас любитель поговорить, Филатов, – съязвила жена, – я тебя внимательно слушаю.