Но последняя наша ссора буквально сорвала мне планку.

– Я точно знаю, что в этот раз все получилось!

Пати сидела в спальне перед зеркалом, расчесывала волосы. Она приложила руку к своему идеально плоскому животу и прикрыла глаза. Я же стоял сзади нее и просто смотрел. Пытался понять, что чувствую. И к удивлению понял, что ни черта. Во мне ни хрена не дрогнуло от этих слов. Но все же сказал.

– Это ведомо только Аллаху.

Жена резко вскинула голову, открыла глаза и стрельнула злым взглядом. Вылитая кошка. Черная. Разъяренная. Злая кошка. Красивая, бл*ть. Этого не отнять.

– Почему же твой Аллах не спас нашего ребенка?

Жена уже не в первый раз задаёт этот вопрос. Признаться, я и сам задавал себе его ни раз.

– Я не знаю, Пат, – глухо отвечаю, устало потирая переносицу и прикрыв глаза.

– Твои родители винят меня во всем!

Вдруг выкрикивает жена, кривя свои надутые губы. Сколько раз ей говорил, не хрен закачивать это дерьмо в свой организм.

– Ты ошибаешься, – холодно бросаю ей.

– Я видела, как они на меня смотрели! – с жаром тараторит Пати. – Словно это я виновата, что у нас нет детей.

– Никто в этом не виноват. Ты параноишь. К тому же мы всегда можем усыновить ребенка, если…

– Не смей!

Жена подскакивает с места, ее шелковый халат распахивается, обнажая идеальную грудь с темными сосками. Равнодушно опускаю взгляд на ее тело. Не торкает. Совершенно.

– Не смей говорить о чужих выродках! Я никогда не признаю чужого ребенка. Мне хватило идиотки Дилары!

Сука. Казалось бы, давно пора привыкнуть к тому, как моя жена относится к собственной сестре. Да черта с два, бл*ть! С каждым разом это триггерит меня все сильнее и сильнее. И даже под дулом пистолета я не хочу разбираться в этих чувствах.

– Может, хватит цепляться к девчонке? – стараясь сохранить равнодушный тон, спрашиваю я. Хотя внутри все кипит от ярости. В этом вся Патимат. Ей насрать на всех, кроме себя.

– Ничего, ей это полезно. Будет покорной с мужем, которого мы ей найдем.

От этой мысли меня аж передёргивает. Мужа, бл*ть? Ей же всего восемнадцать! Тот факт, что мы с ее сестрой поженились, когда та была ненамного старше, ничего не меняет.

– К тому же, – пожимает плечами жена. – Дудаевы спрашивали у меня про нее, а у них младший…

– Нет!

Патимат резко замолкает, удивлённо смотрит на меня.

– Ты вообще в курсе, за что этого ублюдка прозвали Пиротехником? Эта падаль любит поиграть с огнем. И все его девушки принимают в этих играх прямое участие.

– Он это перерастет, – машет рукой жена, не моргнув глазом.

– Ты бы хотела, чтобы твоему ребенку причиняли боль?

– К счастью, Лалка не мой ребенок, – холодно смеётся жена.

А во мне растет и крепнет желание нажраться и свалить с этого гребаного дома.

– Я повезу родителей сейчас, – начинаю собираться. – Останусь у них. Не жди.

Патимат недовольно дует губы, но кивает. Запахивает халат, хватает телефон и устраивается в кровати. Утыкается в экран. Зуб даю, снова ищет на маркетплэйсах детские вещи. Мазохистка.

В клуб приезжаю один. Была мысль позвать Самира. Но теперь мы поменялись с ним местами. Чертов счастливчик превратился в настоящего семьянина. И что говорить, я реально ему завидовал.

Потому я просто напивался в полном одиночестве. Как сказала бы моя покойная бабка, вылитый бирюк.

Я усмехнулся, сделав очередной глоток самбуки. Я сидел за столиком на втором этаже, безучастно смотря в одну точку. Грохот музыки разрывал перепонки. Напротив за другим столиком сидели две блондинки, призывно пялясь на меня. Их неприкрытый посыл был таким очевидным. Я отсалютовал им бокалом, сверкнув обручальным кольцом. Отвернулся. За семь лет нашего с Патимат брака я ни разу ей не изменял.

От скуки решил подойти к парапету и понаблюдать за людьми. В основном это была развязная молодежь. Большинство отрывались так, будто эта ночь последняя в их жизни.

Лениво осматривал зал, когда заметил ее. Зажмурился. Встряхнул с головой и открыл глаза. Невозможно! В центре зала отплясывала Дилара. Какого черта?

Девушка меня не замечала, улыбаясь блондинке, в которой я узнал ее подругу. Невольно я заскользил взглядом по фигуре Лалы. Даже с высоты было видно, как откровенно она одета. Беззастенчиво рассматривал ее стройные ноги, обтянутые короткой юбкой. То, как она двигалась в танце, заставляло сердце бухать где-то в горле. Я почувствовал себя гребаным извращенцем.

А потом девчонка вздрогнула и резко подняла голову. Встретилась со мной взглядом. Словно пойманная в капкан птичка. Я даже испытал некое удовлетворение от ее реакции.

Мне хотелось спуститься к ней, схватить за шкирку и надрать задницу. Видеть ее в этом месте похоти и грязи было совершенно неправильно. Был уверен, что Лала сейчас сама прибежит ко мне, как нашкодивший котенок. Но она удивила.

Развернулась и продолжила танцевать, словно ничего не было. Ярость и злость настолько заполонили сознание. Я боялся, что бокал в моей руке треснет. Решил, что дам ей немного времени, а потом отвезу домой и проведу воспитательную беседу.

Но стоило лишь увидеть, как она ушла с тем блондинистые хмырем и башню сорвало. В мгновение преодолел расстояние до парочки. Сам не знаю, как содержался и не набил морду этому малолетке.

А теперь девчонка стоит передо мной и смотрит так, будто я на ее глазах душил котят. В ее глазах вызов и искреннее возмущение. И я чувствую, как кровь во мне вскипает от непривычного чувства.

Молча выслушиваю ее жаркую тираду. А потом делаю то, о чем тут же начинаю жалеть. Но лучше она попробует алкоголь со мной, чем с кем-то ещё.

– Ромул, – вдруг включает заднюю девчонка, пытаясь вырвать свою ладошку из моей руки.

– Поздно, Лала.

Ромул

Мы оказываемся за моим столиком. Блондинки за соседним недовольно кривят губы и демонстративно отворачиваются.

Я мягко толкаю Дилару на кожаный диван. Она садится и тут же забивается в угол. Зыркает своими бездонными глазами, которые даже в приглушённом свете клуба горят как два огромных малахита. Черт, это была херовая идея.

– Значит так, – говорю я, устраиваясь рядом с девчонкой. – Я спрашиваю, ты отвечаешь. Поняла?

Та резко поворачивает голову ко мне. До меня доносится шлейф ее духов. И я узнаю в этом цветочном аромате те, что подарил ей на четырнадцатилетие. Неужели сохранила? Это так странно. Пати выливает на себя ведра духов, и они у нее расходятся, как пирожки.

– Есть, товарищ начальник.

Ее голос так и сочится сарказмом, ещё и что-то подобие чести отдала. Интересно, как я проворонил момент, когда маленькая послушная девчушка выросла в привлекательную язву?

– Как вы попали в эту дыру?

– Ножками, Ром, – невинно хлопает длинными ресницами, а в глазах черти отплясывают твист. – Так же, как и ты. Порог переступили и вуаля, мы уже…

– Я ещё выясню, что за идиот пустил вас, минуя запрет на возраст.

Глаза Дилары удивлённо распахиваются.

– Ты привел меня сюда, чтобы читать нотации?

Да просто я не хотел рисковать и оставаться с ней наедине в тесной комнате. Я испытывал чувства, которых не должно было быть. Когда она намекнула на секс с тем сопляком, кровь во мне вскипела, превратившись в лаву. В голове набатом била одна лишь эмоция и мысль. Схватить. Подмять. Показать все то, что я могу и хочу сделать с ее дерзким язычком. Сила этих эмоций ударила прямо в грудину. Потому и привел ее сюда, где есть хоть какое-то подобие толпы.

Я придвигаюсь к девушке ближе, наклоняюсь. Между нами остаются считанные сантиметры.

Дилара вжалась в спинку дивана, замерла, словно загнанная лань. А я словил себя на мысли, что откровенно любуюсь ею. Из башки вылетели все, на хрен, мысли. Очерчивал взглядом изящные черты лица. Пухлые губы, которые так и хочется попробовать на вкус. Пальцы сводило судорогой от желания прикоснуться к нежной коже.