Иногда я задаюсь вопросом, как мы можем быть сестрами? Мы такие разные. У нее черные волосы и карие глаза, ее рост всего метр шестьдесят, тело с женственными изгибами. А во мне все наоборот. Светло-каштановые волосы, серо-зеленые глаза, я довольно высокая и худая.

– Хорошо, – просто соглашаюсь я и поднимаюсь себе в комнату.

Переодеваюсь в домашние вещи, иду на кухню и принимаюсь за готовку. Знаю, что родители Ромула, как и он сам, любят восточную кухню, поэтому решаю сделать манты.

Раньше у нас была кухарка, но со временем эта обязанность легла на мои плечи. Ромул однажды сказал, что ему нравится моя еда, и я просто млела от мысли, что он ест то, что я готовлю. Моя глупая влюбленность в Асхадова иногда доводила меня до истерики.

Нельзя! Нельзя чувствовать такое к мужу сестры. Это неправильно, гадко, мерзко. Но разве можно сердцу приказать? Иногда я думала, что чувства ненастоящие, он просто ко мне хорошо относится, внимателен, никогда не ругает, проводит время рядом, реально интересуется моими делами…

А после смерти родителей в моем сердце так много любви, вот я и перекладываю ее на Рому. Но стоит ему улыбнуться, как вся эта теория терпит крах.

Я люблю его по-другому, это совсем не родственные чувства. Бабочки в моем животе сходят с ума, стоит ему появиться рядом.

Я пыталась это исправить. Встречалась с другими парнями. Но как только они начинали ко мне лезть с поцелуями или трогать, то нутро начинало бунтовать. Неправильно все! Не те губы, не те объятия.

Однажды, я избавлюсь этой одержимости.

Но не сейчас.

Еще немножко…

***

Я довольно быстро и ловко справляюсь с готовкой еды. Сестра заходила ко мне и сказала, все придут к шести. Бросаю взгляд на часы, у меня есть еще больше часа, чтобы привести себя в порядок.

Бегу наверх, по пути читая сообщения от Вилки. Она присылает фотки вариантов нарядов, в которых пойдет в клуб. Я смотрю на фотку, где она в костюме немецкой официантки и хохочу.

Я: Если ты так оденешься, то другим девушкам нет смысла наряжаться)))

Ви: На то и расчет, Лалка! А ты в чем пойдешь?

Я: Еще не думала. Наверное, в джинсах и той черной кофте с пайетками, помнишь?

Ви: Вообще с ума сошла? Это клуб, а не церковь. Тебе нужен секси-лук.

Я: У меня только чеснок))))))))))

Ви: Дурында)))))))) Отставить шуточки! У меня есть юбка специально для тебя, так и быть, кофту можешь оставить.

Я: Спасибо, конечно, Виол, но я выше тебя сантиметров на двадцать, твоя юбка будет мне, как пояс.

Ви: В этом весь смысл, детка.

Я смеюсь и кладу телефон на тумбу. Обожаю подругу.

Быстро бегу в душ, потом привожу себя в порядок. Надеваю скромное платье голубого цвета и ободок на голову, чтобы волосы не мешали. Спешу вниз, проверяю, чтобы ничего не пригорело, а то был такой опыт. Зову сестру, но ее нигде нет, видимо, сидит у себя в комнате.

Сервирую стол, расставляю декор и удовлетворившись выхожу на задний двор. Вдыхаю теплый воздух полной грудью и улыбаюсь. Настроение хорошее, даже Патимат его не испортит. Напеваю веселый мотивчик под нос, как вдруг слышу сбоку глубокий смех. Резко поворачиваюсь и встречаюсь взглядом с Ромулом.

– Только ты, малая, можешь сделать паршивый день чуточку лучше, – говорит мужчина.

А у меня тахикардия, пульс шкалит, я чувствую его во всем теле, дыхания не хватает, а бабочки… Сходят с ума.

– Привет, Ром, – улыбаюсь я.

Он протягивает мне букет цветов, состоящий из голубых незабудок и белых полевых ромашек. Я забираю его трясущимися руками, в груди фейерверки. А потом Рома обнимает меня, я тут же глубже дышать начинаю, чтобы подольше его запах забивал легкие.

– Горжусь тобой, Лала. С поступлением.

О, Всевышний, как же я его люблю.

Дилара

Как только наш дом остается позади, я тут же припускаю что есть мочи к остановке. Черт, черт, черт! Вилка меня прибьёт.

Я должна быть у нее дома уже час назад. Но сбежать от Патимат – тот ещё квест! Она словно чуяла, что я иду не к подруге ночевать. Хорошо, что хоть в сумку не стала заглядывать, в которой была спрятана косметика и та самая кофта с пайетками. Но, видимо, отъезд родителей Ромула на нее так повлиял, сестра стала чуточку добрее.

Оказавшись на остановке, я с облегчением выдыхаю. Такси на месте, ждёт меня. Плюхаюсь на заднее сиденье, пытаясь отдышаться. Водитель скользит по мне равнодушным взглядом и плавно трогается с места. Уточняет адрес, я киваю и включаю телефон. Тут же начинают приходить одна за другой гневные сообщения от Вилки.

Таксист, как настоящий Шумахер, довёз до дома подруги за считанные минуты. Бегом поднялась на пятый этаж и только нажала на звонок, как дверь распахнулась. От неожиданности я отшатнулась, но тут же была схвачена цепкой рукой Вилки и втянута внутрь.

– Даже слышать ничего не хочу, – шипит она, пока тянет меня в свою комнату.

Я замечаю, что девушка уже готова. Выглядит так, словно прямо сейчас готова идти на подиум. Подруга надела короткое чёрное платье, подчеркивающее все изгибы ее миниатюрной фигуры. На лице яркий макияж, светлые локоны уложены в сложную прическу.

– Кир уже ждёт нас, времени в обрез! – говорит и вручает мне в руки фиолетовую юбку. – Переодевайся и идём! Накрасим тебя по дороге.

Пока я пытаюсь втиснуться в эту полоску ткани, Вилка с придыханием в голосе рассказывает о нашем плане.

– Кирилл проведет нас через служебный вход, так что все на мази, – подруга окинула меня придирчивым взглядом, подошла и опустила бретель моей майки вниз. – Так-то лучше, а то выглядишь как школьница.

Пока мы ехали в такси, Виола смогла накрасить меня так, что я сама себя не узнала в зеркале. Тихо ахнула под довольный взгляд подруги и улыбнулась. Никогда не думала, что макияж может так преобразить внешность.

Мои самые обычные глаза стали глубокого зеленого цвета, которые так удачно оттеняли пайетки топа. Красная помада делала губы более объемными. На прическу не было времени, потому я просто достала ободок и распустила волосы по плечам.

Вилка достала свои любимые духи и обильно полилась ими, от чего я громко чихнула.

– Тебе дать? – спросила меня, протягивая флакон.

Я мотаю головой. Еще дома я пшикнулась духами, которые в прошлом году подарил мне Ромул. Это был самый лучший на свете аромат. Я берегла и хранила их, используя очень редко. Стоило вспомнить о мужчине, как настроение упало ниже плинтуса.

После того разговора в саду мы виделись только один раз, за столом, когда приезжали его родители. Меня словно и не замечали, все внимание было приковано к Патимат. Впрочем, как и всегда.

А я сидела рядом с сестрой и сходила с ума. Плавилась и сгорала от ревности. Видела, каким взглядом Ромул смотрит на Пати. Понимала, что так и должно быть. Ведь они муж и жена. Но сердце, мой самый глупый орган, думало иначе. И разрывалось в груди от этих неправильных чувств.

Один раз я поймала на себе задумчивый взгляд Фатимы, матери Ромула. В ее темно-серых глазах, точь-в-точь как у сына, промелькнула какая-то эмоция, от которой по спине побежали мурашки. Я тогда подскочила, убежала к себе в комнату под недовольный взгляд сестры.

Родители Ромула пробыли у нас три дня. Я старалась не попадаться им на глаза и практически не выходила из комнаты. И лишь общение с Вилкой не дало мне сойти с ума. А потом они уехали вместе с сыном, и я поняла, что это наш с Вилкой шанс…

***

У входа в клуб собралась целая толпа. Мы с подругой округлившимися глазами смотрели на то, как огромный детина-охранник схватил за шкирку какого-то паренька и буквально швырнул того на асфальт. В толпе раздался недовольный гул, но амбал даже бровью не повел.

– Нам туда, – Виола потянула меня к углу здания и неприметной двери, которую с улицы не было видно.

Она постучала два раза и дверь тут же распахнулась. В темноте было видно только мужской силуэт, но по глупой улыбке подруги я поняла, что Кир сдержал слово. Мы быстро прошмыгнули внутрь и попали в темный коридор, до которого доносилась приглушенная музыка.