Стало грустно.

Особенно когда думаешь: если вампиры явились сюда прямиком с Земли, представьте, что творилось-то там три тысячи лет назад! Бесконечные заварушки, войны одна за другой, рабство, всеобщая тирания, никаких прав и свобод. И все эти весёлые традиции наши бессмертики прихватили с собой в новый мир и, разумеется, распространили. Ну почему они не могли прийти хотя бы из двадцатого века – где рабство уже отменили, интернет изобрели, а мобильники научились показывать котиков?

«Шикардос», – пробурчала я себе под нос. Вампиры сидят в своих прекрасных дворцах, попивают кровушку как сомелье, развлекаются, магичат, а люди – прозябают в рабстве и нищете. И так подряд тысячи лет? Серьёзно?

– А они хоть иногда на людях показываются? – состроила я умильную рожицу, – хотелось бы одним глазком взглянуть.

– Нет, конечно! – воскликнула наша мажорка гневно, так, словно я попросила её завтра выйти на поле и собрать мешок линя. Потом пожала плечами и неуверенно выдала: – в храмах на статуи можно посмотреть.

Негусто…

Дальше – как пластинка с одной дорожкой. Выжать больше не удалось: Иштар упрямо твердила, что Боги всемогущи; мол, они создали этот мир, расселили людей, выдали им стартовый набор «жизнь-земля-вода-печеньки» и, типа, отошли от дел, присматривая одним глазком. Когда нужно – появляются, разруливают проблемы, но в основном сидят тихо и контролируют издалека.

– Лучше бы эти ваши Боги за три тысячи лет написали бы внятную конституцию, свод законов составили, демократию бы основали, что ли… – пробурчала я, шепча себе под нос чисто из вредности.

Получила от девчонок недоумённый взгляд. Для них рабство было такой же обыденностью, как для меня ещё недавно телефон или будильник по утрам. Но теперь я хотя бы понимала, почему надсмотрщики не зверствуют. Люди здесь – самый ценный ресурс. За тысячелетия популяция не шибко расцвела. Кто знает, сколько эти самые вампиры притащили сюда людей? Может, сто, а может, миллион. И кто знает, сколько погибло в борьбе за светлое будущее.

А они не дураки. Если бы всё человечество скопом закинуть в рабство, рано или поздно случился бы бунт а-ля спартакиада, и никакое колдунство не помогло бы. А когда у тебя одна часть свободная, другая – в ошейниках, третья туда-сюда прыгает по обстоятельствам – то долг выплатили, то родственники расщедрились, то двадцать лет стажа и амнистия, – эта система рабства выглядит уже почти… ну, сносно, если не вдаваться в детали.

Теперь я понимаю – дело поставлено на поток.

Вот только меня гложет один единственный, но весьма колючий вопрос: зачем этим богам-вампиром столько крови? Они там из неё суп варят? Или, может, бассейн заполняют, чтоб плескаться? С каждой фермы по бочке сдают – да у них уже стратегических запасов, как у параноика на случай конца света. Обопьются ведь!

Хотя, может, их стало больше, чем людей – размножились там, по-тихому. Тогда-то уж точно человеческая популяция в глубокой ж…

За Иштар приехали родители. С трудом, через месяц, но они всё-таки её нашли. Видимо, посетили все рабские фермы в округе. С одной стороны, класс – родители всегда знают, где искать детишек-потеряшек, с другой… так себе семейный пикник на выезде.

Нам было жалко её отпускать, у меня ещё осталась огроменная куча вопросов, но… кому оно интересно, да? Иштар не удосужилась даже попрощаться – как только надсмотрщик шепнул малявке про её папу, с полей её смыло, как ежа с газонокосилки. Мы с Мерит, как две грустные статуи в парке, взирали ей вслед. Не знаю, как Мерит, но мне, если честно, узнать местное законодательство было куда важнее, чем прогибать свою природу, собирая для мажорки лишний мешок линя.

Даже после краткого обзора реалий я чувствовала себя как новорождённый котёнок, только-только что продравший глаза.

Как же мало я знала! Никаких точных сведений ни о самих Хозяевах-вампирах, ни о порталах на Землю, ни, тем более, о мифическом волшебстве. Два месяца пролетели, а из достижений: только научилась болтать на местном тарабарском диалекте, и то с акцентом, да немного выучила здешнюю, ограниченную чертой фермы, ботанику.

Белых пятен в моей картине мира – как снежинок в январе на Северном полюсе.

Но проблема даже не в этом, а в том, что здесь, на ферме, я больше ничего и не узнаю. Уперлась в свой интеллектуальный потолок. Рабы – за редким исключением – сплошь неграмотные бедняки, с Иштар нам реально повезло. Она даже не удивлялась моему абсолютному невежеству и серости, для аборигенов это было нормой. Мерит, например, тоже её слушала, открыв рот, и задавала тупые вопросы.

Зато по части растений тут все – профессора! Даже самые жалкие нищие – ходячие энциклопедии ботаники. Мерит, не умевшая ни читать, ни писать, ни умножать или делить, могла сходу назвать десяток съедобных травок и ещё десяток лекарственных. А как ловко она прутья на нитки разбирала и коврики для нас с Иштар плела – IKEA нервно курит в сторонке.

Да, кое-какие фокусы я у неё, конечно, подсмотрела – но для полноценной жизни в лесу мне всё равно не хватает примерно всего! Поэтому мой эгоистичный мозг, недолго думая, решил: соберусь бежать – возьму её с собой. Ну а что? У меня интеллект, у неё – полный рюкзак полезных знаний и умений. Вдвоём мы практически неуязвимы!

Ножичек я слямзила из столовой – эпическое везение, учитывая, что кухарка, тоже рабыня по совместительству, отвлеклась на флирт с охранником. Инструмент был из тальки и маскировался под керамику. В моём мире такие девайсы считаются кулинарной классикой! Всю ночь я ковыряла им ошейник, но как только появлялась дырочка или надрез, он мгновенно сращивался вновь. Шея была не столь крепкая, поэтому утром я щеголяла ожерельем из мелких и не очень порезов. Пришлось отрывать от подола шарфик и заматывать им последствия ночных неудач. Нож я сунула под матрас.

Тем же вечером отмерила расстояние, максимальное от материнской осьи – вышло где-то три с лишним километра, примерно четыре тысячи шагов в одну сторону. На 3900‑м шаге тонкий прутик, до этого мирно валявшийся у меня на шее, внезапно решил попробовать себя в жанре БДСМ и начал медленно, но настырно стягиваться, так что «обнимашки» стали резко лишними. Я, разумеется, устроила показательные выступления по скоростному бегу в обратную сторону.

Если надзиратели и заметили, что мой «модный аксессуар» слегка сменил фасон – стал шире и короче, – то благоразумно сделали вид, что ничего не происходит. Тут, как говорится, каждый раб – сам кузнец своего счастья и преподаватель жизненных уроков.

А тут ещё и новые волнения подкатили. Когда мы с Мерит пришли ужинать, вся столовая (или, по-пафосному, Дом кухни) уже бурлила, как аквариум после щедрой кормёжки – всплески, блеск глаз и суета до потолка.

– Представляешь! – горячо зашептала мне в ухо Мерит. Сбегала за добавкой, а вернулась не с котлетой, а со сплетней. – Лиска пронюхала, что на территории Маронара сейчас гуляет иномирец!

Я, если честно, чуть на месте в сандалиях не испарилась от страха.

– И что? – спрашиваю максимально хладнокровно. – Нам-то какое до этого дело?

Мерит наморщила свой гладенький лобик:

– Дом Маронар возвысится над другими Домами, – выдала голосом диктора чужую заученную фразу. – Нужно его только поймать первыми.

Я отставила в сторону стакан с напитком. Не подавиться бы от таких новостей. Спрашивать «как именно возвысится» – бессмысленно. И так ясно: за счёт иномирца. То есть за счёт меня. То есть за счёт моей крови.

Как бы не выкачали её полностью на радостях.

Ужин я провела, трясясь, как осиновый лист. Потом включила поставленный от страха на паузу мозг. Немного подумала, разогнула согнутую спину, осмотрелась и победно улыбнулась: народ вокруг такой самобытный, что половина точно могли бы сниматься в «Дьябло» без грима.       Отличить меня от «своих» – это как искать иголку в стоге сена. А загонщики вообще не интересовались моей биографией – теперь могу любую сочинять.