Следующим утром нас всех построили на поле и строго так спросили: есть ли кто среди вас из другого мира?! Ага, бегу, роняя тапки. Они что, реально думали, что шпион сразу расколется?

Послушав некоторое время тишину, главный по ферме пробормотал под нос что-то совсем уж далёкое от благонравного и погнал всех на работу.

На очередной сдаче крови нам устроили блиц-опрос на компетентность в области местных традиций и языка. Кратенько: как зовут, откуда, как попали на ферму, какие легенды знаете о сотворении мира… Мы с Мерит сдали экзамен на пять с плюсом – большинство здешних обитателей, кроме своего имени, вообще ничего не ответили. У меня с перепугу даже акцент пропал, словно его и не было.

Из четырёх сотен рабов отобрали два десятка самых «подозрительных» – тех, у кого отчётливо написано на лбу: «Я с другой планеты». Двое из них вообще были немыми с рождения. Посадили в телегу и отправили с парой надсмотрщиков в светлое будущее. Вот тут-то у меня реально поджилки затряслись: понятно, что их будут проверять (не представляю как – пытками, что ли?), обман быстро всплывёт, и дальше варианты: вернутся за новой партией, пока не переберут всех, или приедет Хозяин-вампир. А он, по словам Иштар, умеет даже мысли читать.

Мои его точно повеселят.

Надежда только на то, что боги – занятые особы и отвлекаться от злодейств не любят.

После отбоя, немного помедитировав на занятную паутину тороса, я решилась на разведку, спустилась со второго этажа на первый и улеглась рядом с Мерит на её койке.

– Расскажи что-нибудь об иномирцах, – начала я издалека, выставив голос в режим «любознательная блондинка».

– Я ничего не о них знаю… Откуда? – удивилась Мерит. – Я из деревни ни разу не выезжала.

Эх, жаль, что Иштар забрали. Эта ходячая энциклопедия на ножках сразу бы выдала бы нам всю информацию.

– Я слышала, что все Дома гоняются за иномирцами, – вдруг подала голос наша соседка с соседней кровати. Она вроде гуляет с одним из охранников. Не молодая, но ещё и не старая женщина где-то около сорока с хвостиком. – Маронар выслал охотников, если не найдут в городах, начнут проверять фермы.

Значит, они точно не знают, где этот самый иномирец шифруется. Это плюс. Но то, что они уверены в его существовании, – это минус.

– И зачем он им нужен? – постаралась, чтобы голос не дрогнул.

– Не знаю, – зевнула невольница, – говорят, опыты на них ставят. Кровь для ворожбы сливают.

«Ох ты ж, ё-моё! – зародилось где-то в горле вместе с истерикой. – Бежать! Наутёк! Со всех ног! Сверкая пятками! Ещё вчера!»

Всю ночь меня колотило. В голове крутились такие ужастики, что Стивен Кинг бы обзавидовался. Вот меня приводят к бочке, перерезают горло и подвешивают вниз головой, как курицу. Или я – в комнате пыток, окружённая бледными зубастыми тварями, и они по очереди припадают к моей шее и вгоняют клыки в артерию, дегустируя мою иномирскую кровушку.

Утром я встала невыспавшаяся, с больной головой и абсолютным нежеланием становиться звездой кровавых вечеринок. Вряд ли мне повезёт так же, как Белле в «Сумерках». Любовь до моего гроба вероятнее.

От страха придумала ещё один план – очаровать и соблазнить надзирателя. Вдруг он так сильно влюбится, что согласится выкупить меня из рабства? Пару дней я присматривалась к мужским особям, стараясь выделить кого-нибудь с IQ больше сотни. Но все как на подбор интеллектом не блистали. Да и мало их было – на четыреста рабов около десятка. Всю охрану выполняли ошейники.

Ночью пробралась к центральному Дому, где хранилась фермерская осья. Подумывала её спереть вместе с собой. Увы, шар диаметром около двух метров вряд ли незаметно скроешь под платьем. Катить тоже не получится. Во-первых, она весила как грузовик, а во-вторых, снизу осью оплетали корни. И я вспомнила вскользь сказанные Иштар слова: когда осья старая и собирается закончить свой жизненный путь, то погружается в землю. Происходит это не сразу, умирание может длиться несколько лет.

Только вернувшись назад в барак и умостившись на койке, я заторможено сообразила – укатила бы осью, и все четыреста ошейников сжались бы в шар. Устроила бы массовое побоище похлеще Джека-потрошителя.

Хорошо, что и этот план провалился. Не пришлось выбирать между эгоизмом и совестью.

Каждую ночь я продолжала бесполезно ковырять ошейник ножом, но добилась лишь стойких царапин на шее.

Через неделю наших «иномирцев» привезли обратно. Немного потрёпанных, но живых и здоровых. Надсмотрщиков прибавилось, и значительно. Ясно, охотники из Дома Маронар пожаловали… Теперь они бродили туда-сюда среди рабов, словно ожидая получить премию за усердие, с особым пристрастием заглядывая в лицо, будто на лбу у кого-то должно красоваться крупными буквами: «Иномирец!» Видимо, надеялись наткнуться хоть на одного особо разговорчивого, да не повезло, потому что все рабы выглядели одинаково запуганно и устало.

Я вообще перепуталась, кто из надсмотрщиков здесь был изначально, а кто недавно приезжий. Все были на одно лицо – бородатые и лохматые. Поэтому план по соблазнению пришлось отменить. Как бы не нарваться на шпиона.

Внутри копошилось странное чувство – смесь любопытства и откровенного ужаса, ведь никто не знал, каким ещё изысканным способом собираются вычислять несчастных попаданцев. Всё-таки четыре сотни голов перелопатить – это вам не в лес по грибы сходить.

Узнала. Соседка принесла на хвосте слушок, что сегодня у каждого раба брали кровь в отдельную ёмкость, подписывали на баночке его имя и отправляли в дома́н к Маронарам. Наша очередь наступит завтра. Значит, завтра же наступит мне кирдык.

Вампиры могут её на вкус отличить? Иномирская или нет? По каким таким признакам? У них внутри гематологический анализатор крови встроен? И неужели перелопатить четыреста баночек, пробуя их на вкус, занимает меньше времени, чем, например, приезд на ферму и чтение мыслей?

Ничего приличного в голову не приходило. Более-менее свободно я могла поговорить только с Мерит: ночью, после отбоя, или в поле, возле куста агалы. Но как только я ей намекнула, не пора ли нам делать ноги с фермы вслед за Иштар, Мерит скуксилась:

– Какая разница, где жить? Я дома больше работала, чем здесь, на ферме. Там на мне ещё готовка, уборка и шитьё были, в дополнение к огороду.

Ого! Так для некоторых рабство оказалось вроде как отпуском после домашней тирании?

Я принялась перебирать в голове все преимущества свободы для девушки – ну, должно же быть что-то помимо бесперебойного доступа к полевым работам!

– Ну ты же хочешь замуж? Свадебку там, свой собственный дом, детишек?

Удар ниже пояса. Мерит на минуту застыла, как хакнутый антивирус, потом помотала головой.

– Куда мы пойдём? – вопрос в самую точку. – Будем скитаться, пока не попадём в руки другим загонщикам?

Она-то мыслит прагматично: менять, по сути, один хомут на другой ей не улыбается. Мне даже стало стыдновато за свою авантюрную натуру. Для меня тут вопрос жизни и смерти, а для Мерит – обычная логистика труда.

Пришлось сделать вывод: спасение утопающих – дело рук самих утопающих. Креативить придётся в одиночку. А может, побежать и самой отдаться в руки охотников? Вдруг за попаданство тут плюшки выдают? Не могут же все любовные романы врать – меня сразу во дворце на царский трон посадят, сундук с самоцветами презентуют и быстренько научат колдовству?

Только вот то место, что отвечает за интуицию, шептало, где бывает бесплатный сыр и халявные самоцветы.

Что-то мудрить… типа внезапно заболеть, онеметь, забыть своё имя, я побоялась. Любой косяк сразу же укажет на меня. Поэтому, как обычно, сдала кровь, тоскливо проводила глазами баночку с надписью «Мира Хард» и поплелась за кармином. Так сказать, кутну напоследок.

На раздаче стоял новый охранник. Увидев его, я сразу напряглась. С прошлой мутной братией сонных бегемотов, околачивающихся на ферме и изображающих активность только в столовой и в направлении бани, уволакивая очередную «добровольную пленницу», ничего схожего у него не было. Острый сканирующий взгляд, подтянутая хищная фигура, ловкие руки фокусника – он даже не смотрел, как наливает кармин, – всё внимание было направлено на невольниц.