Джио отодвинул чашку. Он даже не притронулся к темному напитку. Он положил локти на стол и начал ерошить волосы.

- Один месяц, - прошептал он. Он продолжал теребить волосы даже после того, как, наконец, поднял на меня взгляд и кивнул. - Хорошо, - пробормотал он, а затем поднялся на ноги, скорее всего, чтобы избежать моего присутствия.

Разумное решение. Единственный способ пережить следующие четыре недели - это держаться на расстоянии друг от друга. Но прежде чем Джио выйдет из-за стола, мне нужно было прояснить еще кое-что.

- Прошлой ночью я ни с кем не был, - сказал я.

Он замер.

- Я слышал, что ты вчера вечером сказал о моих свиданиях. Я думал о том, чтобы пойти в клуб, но не пошел. Я остался здесь и слушал, не приснился ли тебе кошмар.

Джио с трудом сглотнул, опустил голову, развернулся и вышел. Я услышал, как закрылась дверь его спальни. Взглянув на часы, я понял, что ему почти пора отправляться на занятия. У меня уже были свои планы на этот день, но теперь я их пересматривал. Было очень вероятно, что мой план принесет только больше вреда, но в то же время я чувствовал, что это поможет затянуться некоторым глубоким ранам. Я не хотел, чтобы следующие четыре недели превратились в какую-либо битву с победителями и проигравшими. Я просто хотел провести время с Джио, но из-за того, что не мог оторваться от него, вероятно, зашел слишком далеко.

Я все еще размышлял, чем бы мне заняться, когда Джио прошел мимо кухни и направился к двери квартиры. Феттучини последовал за ним, но когда Джио уходил, он не попрощался с собакой. Каждый день проходил по одному и тому же распорядку, и заканчивался он тем, что Джио выходил из квартиры, но не раньше, чем присаживался на корточки перед Феттучини и целовал его в макушку, обхватывая руками большое тело пса.

Феттучини заскулил несколько раз, а затем лег на пол у двери. Поведение собаки было именно тем ответом, который мне был нужен. Должен быть способ, которым я мог бы стать тем, в ком нуждался Джио.

Другом.

Да, Кристофер был его лучшим другом, но Кристофера здесь не было. Я был.

Поэтому в течение следующих четырех недель мне нужно найти способ стать для Джио опорой. Я хотел быть его плечом, на котором он может выплакаться, когда воспоминания станут слишком болезненными. Я хотел быть причиной его смеха. Мне просто нужно было перестать быть эгоистичным трусом, сосредоточенным только на потребностях своего тела. Джио член семьи. Хотя я больше не думал о нем как о своем племяннике, все равно хотел поддерживать с ним какие-то отношения после того, как он вернется домой. Я хотел сохранить эту связь со всей своей семьей, и единственный способ вернуть ее - исправить всю ту боль, которую я причинил своим бессердечным поведением.

Приняв решение, я встал из-за стола и быстро сполоснул две кофейные чашки. По пути к двери квартиры я схватил пистолет и куртку. Феттучини загораживал вход, поэтому я присел перед ним на корточки и почесал ему подбородок.

- Я все исправлю, приятель, - сказал я. - Обещаю. - Я был вознагражден небрежным поцелуем.

Когда я попросил Феттучини отойти, он поднялся на лапы и повернулся так, чтобы видеть, как я выхожу из квартиры.

Я чуть не рассмеялся от абсурдности всей этой ситуации. Несколько недель назад я следил за группой людей, которые продавали детей в сексуальное рабство. И вот, три недели спустя, у меня было новое задание. Возможно, самое сложное задание за всю мою жизнь.

Когда я направился к лестнице, меня охватило странное желание, и, прежде чем успел передумать, потянулся за телефоном и отправил сообщение Джио.

Поужинаем сегодня вечером? В нашем месте ?

Я чувствовал себя ребенком, который просит кого-то пойти с ним на выпускной. Я уставился в телефон, с нетерпением ожидая, когда появятся точки, означающие, что Джио собирается ответить. Но точек не было. Сообщение не пришло.

- Черт, - пробормотал я.

Может, в конце концов, стать друзьями было невозможно. Но я все равно должен был попытаться. Я стал спускаться по ступенькам, но не успел дойти до лестничной площадки, как телефон звякнул, и я нетерпеливо вытащил его из кармана. Конечно же, пришел ответ от Джио. Одно простое слово, которое дало мне новую надежду.

Да.

Облегчение и тревога боролись во мне, когда я положил телефон обратно в карман и направился к своей машине. Как только я сел за руль и завел ее, задача должна была заключаться в том, чтобы просто вырулить на проезжую часть. Но я сидел в машине на стоянке и снова достал телефон. Я глубоко вздохнул и открыл сообщение от Джио, просто чтобы убедиться, что все понял правильно. Слово из двух букв было как луч света. Я мог только надеяться, что это приведет меня обратно к молодому человеку, которому я дал так много обещаний, но не смог их выполнить.

Да.

Этого было достаточно. Этого слова было достаточно. Я ни за что не упущу возможность все исправить.

Ни за что. Не сейчас.

И будь моя воля, никогда.

ДЖИО

Прости, я все-таки не смог у сходить на ужин . У меня слишком много домашн их заданий .

Я уставился на слова в телефоне и сказал себе просто нажать кнопку отправки и покончить с этим. Тогда, может, бабочки в животе наконец-то исчезнут.

- Да, конечно, - тихо пробормотал я себе под нос. Я все еще сидел в классе, ожидая, когда профессор закончит напоминать нам о параметрах проекта, который должен был быть сдан в конце месяца.

Палец завис над кнопкой отправки, но единственное, что пришло в голову, это быть осторожным, не дать пальцу сдвинуться и ненароком отправить эту чертову штуку.

- Блядь, - прошептал я.

- У вас вопрос, мистер Ковелло?

К счастью, мои мысли были не настолько далеко, чтобы я не услышал вопроса преподавателя.

- Нет, мэм, извините, - ответил я.

Я чувствовал, что все взгляды устремлены на меня, но, к удивлению, мне было все равно. Как только преподаватель снова заговорила, я опустил глаза и уставился в текст. Кинг, вероятно, уже направлялся с Феттучини в кафе, где мы должны были встретиться.

А это означало, что я мог бы опередить его и скрыться в своей комнате.

Признание Кинга этим утром совершенно выбило меня из колеи. Я был готов умолять его уйти, но когда он сказал, что ревнует к парню, с которым я пил кофе, что-то внутри меня торжествующе закричало.

Он хотел меня. И, судя по тому, как прикасался ко мне накануне вечером, его страсть была такой же, как и моя. Было так легко довести его до края.

Но даже несмотря на то, что он практически признался, что хочет меня, это ничего не изменило, по тому, как он произнес эти слова, было ясно, что он не был счастлив от всего этого. Он все еще не хотел меня хотеть.

Честно говоря, его признания в том, что он ревновал, было недостаточно, чтобы повлиять на мое решение умолять его уйти. Но повлияла его мольба позволить остаться. Я никогда не видел этого человека более уязвимым. Он ничего не просил, просто брал. Он делал, что хотел. Он был самым решительным и уверенным в себе человеком, которого я когда-либо знал, но он почти сразу признался, что понятия не имеет, почему чувствует такую сильную потребность защищать меня. И он сделал еще один шаг вперед, признавшись, что ни с кем не был после того, как я подумал, что он ушел из квартиры, чего на самом деле не было. Мне хотелось верить, что это само по себе что-то значит, но не был уверен.

Правда заключалась в том, что я устал. Пиздецки устал.

Морально и физически.

Кинг, вероятно, был прав насчет ночных кошмаров. Иногда я вспоминал их, когда просыпался утром, иногда ничего не помнил. Но я знал, что он не стал бы манипулировать, говоря, что мне снятся тревожные кошмары, хотя на самом деле это не так. На самом деле я помнил сны, в которых произносил слова, которые, по словам Кинга, были… те, где я умолял кого-то остановиться.