Вот так просто исчез. Снова.

Судя по его поведению, пока он удерживал меня, он явно был возбужден. Но не настолько, чтобы доставить удовольствие мне и себе.

Он выбежал за дверь, как будто имел в виду одно, и только одно.

Он собирался найти какого-нибудь парня, который был бы не более чем телом, и доставить ему удовольствие. Кого бы он ни выбрал, это было просто тело, которое можно использовать.

Я должен был быть счастлив, что он не захотел использовать меня таким образом. Когда я вошел в ванную и включил чуть теплый душ, я был совсем не счастлив. Я был так близок к тому, чтобы получить все, чего хотел. И все же до этого было слишком далеко.

Кинг никогда бы не сломался. Он был слишком силен для этого. А я - нет. Я даже не знал, как быть.

Я снял с себя остальную одежду и залез под душ. С минуту я стоял под струями воды, а затем потянулся к своему все еще твердому члену. Прикосновение было почти болезненным, но при этом по мне прокатывались сильные волны ощущений. Я оперся одной рукой о кафельную стену и стал поглаживать себя другой. Но как бы сильно я ни поглаживал, быстро или медленно, как бы крепко или слабо я ни сжимал, ничего не помогало. Я безумно хотел найти свое освобождение, но все мои подергивания и толчки в руку только заставляли эту частичку потребности глубоко внутри меня становиться все больше и больше. Ничто из того, что я делал, не отправляло меня за край. Это была жесточайшая пытка.

Я плакал, хотя и пытался кончить. Но приятных ощущений больше не было. Если уж на то пошло, член болел, как будто его оголили. Я опустил руку и прикрыл глаза другой, пытаясь принять правду.

Кинг, вероятно, единственный человек, который мог показать мне, каково это - испытывать настоящее, неподдельное наслаждение, и все же он последний, кто сделал бы это. Теперь, когда я знал, какое удовольствие можно получить от прикосновений этого мужчины, это не имело значения. Во всяком случае, это сделало бы жизнь еще более невыносимой.

Один месяц.

Одного месяца достаточно, чтобы продержаться. Мне просто нужно убедиться, что я проведу этот месяц как можно дальше от Кинга.

Я громко рассмеялся.

Да, верно, потому что до сих пор у меня все шло хорошо.

КИНГ

- Я больше так не могу.

Я даже не потрудился сразу оторваться от своего кофе. Я знал, что этот разговор состоится, и провел весь вечер у себя дома, выбивая все дерьмо из своей тяжелой груши, в надежде подготовиться к нему. Я также надеялся найти способ извиниться перед Джио и сказать ему, что то, что произошло прошлой ночью, было ошибкой.

Ужасной, мучительной ошибкой, из-за которой чувство вины должно было разъесть желудок, как кислота.

Но вины не было. Да, это было неправильно, и мне следовало прекратить все это раньше, но я не мог заставить себя сожалеть об этом.

Слова Джио были достаточным подтверждением того, что я с ним сделал, но когда я, наконец, поднял глаза, то увидел, что он неподвижно стоит в дверях кухни. Я попытался произнести слова, которые должен был произнести, но ничего не вышло. Прикосновение к нему было слишком восхитительным, чтобы назвать его иначе, как одним из самых запоминающихся в моей жизни. По-настоящему я сожалел только о том, что не дал Джио того, в чем он нуждался. Мои моральные устои были разъебаны до неузнаваемости, но я никогда не собирался причинять ему боль.

Но именно это я и сделал. Звуки, которые издавал Джио, пока я исследовал его тело, усилили мое собственное страстное желание. Затем он прошептал мое имя вместе с мольбой. Мольбой об облегчении. Он был так взвинчен внутри, что почувствовал бы облегчение, только если бы сам или кто-то другой подрочил ему. Даже двенадцать часов спустя я не мог перестать думать о том, каково было бы упасть на колени и дать Джио то, чего он хотел... нет, в чем он нуждался.

Но потом угрызения совести вернулись с удвоенной силой, и я мог думать только о том, как, в конце концов, сделаю больно Джио. Это было неизбежно. Именно так я и поступал, таким я был. Я потерял счет мужчинам, с которыми встречался за эти годы, и неудивительно, что не мог вспомнить ни одного из них в лицо, ни единого. Никто из них не выделялся. С ними было тепло и все. Я всегда убеждался, что мои любовники кончали, но после этого не было ни объятий, ни обмена телефонными номерами. Для меня это было раз и готово.

Всегда.

Здравомыслие решило напомнить мне в самый неподходящий момент, что если возьму что-то от Джио, это будет означать, что я забираю то, что не принадлежит мне по праву. Как бы мне ни хотелось сказать, что я остановился только для того, чтобы избавить его от боли в будущем, это была не вся правда. Я остановился, потому что знал, что если этого не сделаю, то пересеку границу, которую уже никогда не смогу восстановить. Я был слишком труслив, чтобы справиться с чувством вины, особенно когда, в конце концов, снова встречусь с отцом Джио.

- Есть кофе, - сказал я в ответ на заявление Джио, надеясь, что он поймет намек.

Джио колебался так долго, что я был уверен, он повернется ко мне спиной и уйдет, но он прошел на кухню и направился к кофеварке. Я уже поставил перед ним кружку, так что ему потребовалось всего несколько секунд, чтобы наполнить ее.

Я не был уверен, почувствовал ли облегчение или занервничал, когда Джио сел за кухонный стол напротив меня. На нем была его обычная одежда для сна, состоящая из спортивных штанов и поношенной футболки, которой на вид было лет сто, но, вероятно, на ощупь она была мягкой, как облако. Только когда я пригляделся к выцветшей надписи спереди, понял, что это моя футболка. Это была одна из моих старых армейских футболок, которую я просто потерял из виду. Я не помнил, как отдавал ее Джио, так что, должно быть, в какой-то момент он стащил ее у меня за те два года, когда мы, практически были, не разлей вода.

- Я был в твоей школе, потому что хотел сделать тебе сюрприз. Я взял с собой Феттучини, и собирался спросить, не хочешь ли ты сходить в наше кафе.

Господи, когда это кафе стало нашим?

- Почему ты не ушел, когда увидел, что я на свидании? - Подозрительно спросил Джио.

Рот был словно набит ватой. Я с трудом сдерживал раздражение при воспоминании о том, как незнакомец прикасался к Джио. Конечно, все, что он сделал, это мгновение подержал Джио за руку, а затем закончил свидание безобидным поцелуем в щеку, но я был готов разорвать этого парня на части. Несмотря на то, что парень был совсем не похож на Тэда, я все равно испытывал одинаковую ярость к обоим мужчинам.

- Я ревновал, - признался я, потому что Джио заслуживал услышать правду.

Да, я мог бы промолчать и оставить его гадать, зачем наблюдал за его свиданием, но и так уже слишком сильно облажался с Джио. Несмотря на все, что произошло, я не хотел отталкивать его.

- Я видел, как он прикасался к тебе... - Начал я, но раскаленное добела ощущение жжения под кожей было слишком сильным, чтобы я мог продолжить объяснения.

- Ревновал, - недоверчиво пробормотал Джио. Он покачал головой и сказал: - Как это вообще работает? Как ты можешь ревновать к тому, кого не хочешь?

- Думаю, прошлая ночь была достаточным доказательством того, что я хочу тебя, - заметил я.

- Ты остановился, - прошептал Джио. - Ты был так, блядь, нужен мне... - Он закрыл глаза и попытался успокоиться. - Это хуже, чем кошмары, - прошептал он срывающимся голосом.

Казалось, что чья-то рука проникает мне в тело и вырывает органы один за другим. Некоторые из его кошмаров были почти изнурительными, и все же он сказал, что они предпочтительнее, чем мое присутствие рядом. С одной стороны, я понимал его разочарование. С другой стороны, чувствовал потерю.

Потерю чего-то, чего у меня на самом деле никогда не было. Чего у меня никогда не могло быть.

- Прошлая ночь была моей виной, - сказал я. - Ты здесь еще месяц, Джио. Ты можешь просто дать мне его? Я дам тебе больше пространства, если это то, что тебе нужно. Я не могу уйти, зная, что с тобой делают эти кошмары. Я все еще слышу тебя каждую ночь. Твои тихие крики и приглушенное всхлипывание. - Дыхание перехватило, когда я продолжил: - Ты разговариваешь во сне, ты знал об этом? Ты продолжаешь умолять кого-то остановиться. - Я опустил глаза и уставился в кофе, пытаясь взять под контроль свои капризные эмоции. - Я не могу оставить тебя с этими демонами. Если стена рухнет, я должен быть здесь. Я должен защитить тебя. - Джио открыл рот, чтобы ответить, и, поскольку я точно знал, какой вопрос он собирается задать, заговорил раньше. - Не спрашивай почему. У меня нет ответа для тебя. У меня и для себя нет ответа. Как я и говорил тебе вчера. Ты должен прислушиваться к чутью, а мое чутье подсказывает, что я должен быть здесь.