Я издал гортанный смешок, когда понял, о чем он говорит. Он беспокоился за мое душевное равновесие. Он думал, что в какой-то момент я сломаюсь и, возможно, причиню себе вред, намеренно или неосознанно.

Унижение охватило меня, и я попытался вырваться из его объятий, но он не отпускал меня.

- Отпусти меня… - начал я, но он прервал меня, крепко встряхнув.

- Ты ни на секунду не задумался, что я говорю о твоем здравомыслии, - практически прорычал мне в лицо Кинг.

Как ни странно, я его не боялся. И да простит меня Бог, но я не мог перестать смотреть на его рот и гадать, что он сделает, если я просто наклонюсь вперед и прижмусь губами к его губам. Придет ли он в ужас и оттолкнет меня, или возьмет поцелуй под свой контроль и покажет мне, каким он должен быть?

Кинг вздохнул, а затем, к моему изумлению, прижался своим лбом к моему и закрыл глаза. Это был самый интимный контакт, который у меня когда-либо был с этим мужчиной. Не обязательно сексуальный, но эмоциональный.

- Ты уходил, Джио, - прошептал Кинг. - Не важно, сколько раз я звал тебя, умоляя вернуться ко мне, ты просто уходил.

Я понятия не имел, о чем он говорил, но боль в его голосе было не скрыть.

- Словно мы вернулись в ебаную больницу. Мы снова были в том месте, и все, что я мог, это наблюдать, как ты отдаляешься от меня все дальше и дальше. - Кинг открыл глаза, прежде чем продолжить. - В тот вечер, когда мы пошли в кафе... перед этим я пытался разбудить тебя от кошмара и не смог. Ты был так погружен в свои мысли, что я не мог до тебя достучаться, точно так же, как не мог достучаться до тебя четыре года назад.

- В больнице, - понимающе выдохнул я. - Я думал, это был сон. Думал, что разум сыграл со мной злую шутку, и на самом деле я тебя не видел и не слышал.

Я не мог в это поверить. Кинг действительно навещал меня в больнице ночь за ночью. После того, как вышел из коматозного состояния, в котором находился, я не раз просыпался и видел, что он сидит у моей постели. Я чувствовал, как он держал меня за руку, и слышал, как он ободряюще шептал мне на ухо. Но я думал, что выдумал все это. Что это было частью моего преклонения перед Кингом.

- Ты был там, - прошептал я.

- Я был там, - признал Кинг. - И я был здесь в те первые несколько ночей, о которых ты не знал, по той же причине, по которой навещал тебя каждую ночь в больнице. Я думал, что могу тебе понадобиться. Я не мог… не мог просто оставить тебя наедине с собственными демонами. Ты вспоминаешь, Джио. Эта стена в твоей голове рушится, кусочек за кусочком, и мне все равно, сколько бы ты ни умолял меня уйти или в бы какие игры ни играл, пытаясь вытеснить меня из своей жизни, ничего из этого не сработает. Я остаюсь, потому что это то, что я должен был сделать два года назад. Ты меня понимаешь?

Мне удалось кивнуть, хотя я был чертовски сбит с толку. Он так и не ответил, почему он все это делает. Какие эмоции побуждали его убедиться, что я в безопасности?

Обязательство.

Коварный голос снова и снова повторял это слово в голове. Я покачал головой, пытаясь возразить этому голосу, но был слишком эмоционально и морально истощен утренними событиями.

- Больше никаких игр, - прошептал я.

- Больше никаких игр, - согласился Кинг.

Это было перемирие. Которому я должен был бы очень обрадоваться. Но запутавшийся разум мог сосредоточиться только на одном.

Как, черт возьми, я вообще собирался пройти через это?

Глава шестнадцатая

КИНГ

Наше так называемое перемирие должно было стать всем, чего я хотел.

Технически, так оно и было.

Проблема была не в перемирии, а в моем разочаровании тем, что оно дало.

Оно снова сделало нас чужими.

Утро после объявления перемирия выдалось неловким и тихим. Мы с Джио позавтракали вместе, но вообще не разговаривали. Как только Джио закончил завтракать, он выбежал за дверь, а я остался с чувством полной опустошенности. Я пытался немного поработать на своем ноутбуке, но, хоть убей, ни хрена не мог сосредоточиться.

К тому времени, как Джио возвращался домой, и да, я по глупости начал думать о квартире Джио как о доме, он уходил в свою комнату под предлогом того, что ему нужно заниматься. К обеду мы собирались вместе, чтобы решить, будем ли готовить сами, или закажем еду на вынос. Я не раз предлагал Джио вернуться в кафе и поужинать вместе, но он вежливо отказывался.

Было и другое. В тех редких случаях, когда мы разговаривали, Джио был чрезмерно вежлив. Как будто я был кем-то вроде гостя в доме. Гостя, которого он на самом деле не хотел видеть.

Прошла неделя после перемирия, и каждая частичка меня хотела вернуться в то утро и все сделать по-другому. Но что я мог сделать? Единственное, что я на самом деле хотел сделать, было то, чего я не мог - притянуть Джио к себе и накрыть его мягкие, податливые губы своими. Поскольку это был невозможный вариант, я прибегнул к плану Б, к перемирию, и вот мы здесь.

Незнакомцы. Чрезмерно вежливые, раздражающе фальшивые незнакомцы.

Не помогало и то, что я сам сходил с ума.

Я был из тех, кто постоянно переезжал с подросткового возраста. Я не любил простоя. С тишиной у меня не было проблем, но когда Джио каждое утро выходил за дверь, необходимость двигаться становилась невыносимой. Я начал бегать, как утром, так и ближе к вечеру, чтобы хоть как-то избавиться от беспокойства, но это не сработало. Единственное, что помогало мне хоть немного успокоиться, это когда Джио возвращался домой. Несмотря на то, что он обращался со мной как с нежеланным гостем, я все равно чувствовал себя спокойнее, когда Джио рядом, чем когда его не было. Я не хотел слишком много думать о том, что это на самом деле означало.

Что касается кошмаров Джио, то они продолжались. Он видел их каждую ночь, но, к счастью, ни один из них не был таким изнурительным, как тот, когда я не смог его разбудить. Кошмары, которые он видел на прошлой неделе, были относительно безобидными. Я всегда слышал, когда его одолевал кошмар, но к тому времени, как добирался до его комнаты, он обычно снова успокаивался. Он даже не просыпался.

Вместо того чтобы вернуться в свою постель, я взял за привычку наблюдать за спящим Джио. Я чувствовал себя полным идиотом из-за своего поведения, но понятия не имел, как это изменить. Реальность заключалась в том, что я хотел Джио во многих отношениях. Я не мог обладать им так, как мечтал, с тех пор как он перешагнул ту цифру, что отделяет законное от незаконного, и я даже не мог осмелиться представить, что попытаюсь построить с ним какую-то жизнь, потому что просто не был на это способен.

Но я мог бы заполучить его другим образом.

Я мог наблюдать за тем, как он спит, и гадать, что ему снится, кроме кошмаров. Я мог представить, каково это - лежать рядом с ним и чувствовать, как он прижимается ко мне во сне.

Я должен был быть доволен, потому что получил то, что хотел. Я буду рядом, если Джио заблудится в своих мыслях.

Но разум и, безусловно, мое тело были недовольны тем, как обстоят дела. Короче говоря, я был возбужден.

Чертовски возбужден.

Джио перестал дразнить меня своим телом, но это не имело значения. Просто находясь в пустой квартире Джио, я сгорал от желания, считая часы до его возвращения домой. Как только он входил в дверь, мой член приходил в боевую готовность, и следующие несколько часов я проводил, охваченный вожделением и отвращением к себе. Я прибегал к дрочке каждый вечер в душе и снова утром. Но это никак не повлияло на мои желания.

Я подумывал о том, чтобы сходить в один из многочисленных в округе гей-клубов, но большинство из них были закрыты до ночи, а я не собирался рисковать, оставляя Джио.

Теперь, сидя на диване и смотря телевизор, не имея ни малейшего представления о том, что там вообще показывают, впервые задумался, не приношу ли я больше вреда, чем пользы. В то утро, когда мы, наконец, договорились о перемирии, Джио был в отчаянии от того, что думал, будто я ушел. Мысль о том, что он все еще думает о том, что я ушел от него и снова вычеркнул его из своей жизни, была болезненной. Но реальность была такова, что настанет день, когда я снова уйду из его жизни. Особенно теперь, когда начал понимать, что Джио действительно больше не ребенок. Он был ответственным и зрелым, более зрелым, чем большинство мужчин его возраста. К тому же он добрый.