— А что тут сказать? Я думаю, ты сам уже понял если не всё, то многое. Если вкратце, то жила-была семья, помешанная на приличиях. Отец, быть может, несколько более строг, чем принято в этом мире в эти времена, мать, давно научившаяся видеть его мнение как единственно верное, просто потому что он — мужчина… И была у них дочь, прелестное юное создание, жадное до жизни и уже достаточно взрослое, чтобы совершать свои первые ошибки. Она училась вместе с юношей на год старше, красивым и популярным. Довольно быстро они полюбили друг друга. Увы, с некоторыми последствиями.

Я кивнул.

Я с самого начала подозревал нечто подобное, но подтверждение оставило горький привкус на языке.

— Юноша, узнав о ситуации, тут же заявил, что он к такому не готов, и сбежал, поджав хвост. У него, дескать, жизнь только начинается, он ещё не готов к обязательствам, он за счёт родителей живёт и так далее. Проблема в том, что, как бы мы ни говорили о равенстве, надо также признать: есть вопросы, в которых последствия в первую очередь нести на себе именно женщине. Ей от них сбегать некуда, готова она или не готова.

— Это правда. Я так понимаю, она пошла к своим родителям…

— Да, и реакция была именно такой, какой ты можешь вообразить. Однако, её родители не попытались связаться с другой семьёй и договориться о браке. На самом деле, они сделали всё, чтобы замолчать ситуацию. В том числе перевели дочь на домашнее обучение и сделали её пленницей в собственном доме.

Мы остановились на одной из крыш неподалёку от здания, где держали Ке-Ша. Я развернулся и посмотрел Тир-и в глаза.

— Я так понимаю, именно тогда это началось.

— Не сразу, — скривил губы он. — Такие вещи начинаются не сразу. Они строятся камень за камнем, слово за словом, каждый следующий удар сильнее другого. Пока не приходят к своей кульминации — если, конечно, не найдётся тот, кто сможет остановить их раньше. Но такие монстры показывают своё лицо, лишь получив полную власть над жертвой, в этом проблема… Для юной Данины Брэндт дом стал тюрьмой, в худшем смысле этого слова. И ей не забывали в два голоса объяснить, что она сама во всём виновата.

— Могу себе только вообразить.

— Не уверен, что можешь, но это всё же к лучшему… Отец семейства не встречал настоящего сопротивления, потому его жестокость и мания контроля начали прогрессировать до совершенно ненормальных пределов; проще говоря, он стоял на пороге безумия, и это было бы понятно любому, у кого есть глаза — но не его дражайшей супруге, конечно. В её представлении именно дочь была виновницей всего. Потому, как ты понимаешь, ситуация стремилась к своей кульминации.

Я посмотрел в тёмное небо.

Бывали моменты у меня в жизни, когда я совершенно искренне ненавидел людей.

— Она попыталась прихватить Ван-Ван и сбежать, так?

— Да. Она связалась с тем юношей и взмолилась о помощи. Тот, слегка поумнев, решился помочь и забрать их с собой: мол, они придут к родителям, все вместе поговорят, и тогда… Ему следовало всё рассказать своей семье сразу, это многое бы изменило. Но он всё ещё боялся и решил, что они сделают это вместе. Так что, когда её родителей не должно было быть дома, он пришёл забрать её. Однако, на замки от подвала, где её держали после первой попытки побега, ушло больше времени, чем ожидалось. Родитель вернулся домой, разозлился, началась ссора, он начал распускать руки, юноша попытался ответить, отцу под руку попался молоток… Дальнейшее, я думаю, ты примерно представляешь.

— Да уж, не то чтобы подобные истории отличались разнообразием.

— Ну вот. Когда всё было кончено, домой явилась мать семейства и застала совершенно дикое зрелище и невменяемого супруга, который начал осознавать, что натворил. И надо сказать: случались грустные времена и места, где отец семейства был бы в своём праве. У нас, ты знаешь, однажды такое бывало, но к счастью осталось в прошлом. Слава нам с тобой и всем, кто стоял в этом на нешей стороне. Здесь же? За то, что он сотворил, его ожидало бы серьёзное наказание. Не казнь, просто потому что здесь казнят крайне редко в эти дни. Но света белого он не увидал бы очень долго, а учитывая психическое состояние, может и вовсе никогда. Его супруга это прекрасно понимала, потому сразу заявила, что не позволит дочери и дальше разрушать эту семью. Полоумный убийца, её муж по совместительству, тут же подхватил эту песню. Через какое-то время он уже верил, что он всё сделал правильно и он чуть ли не жертва обстоятельств… Его психика всё больше крошилась, как ты понимаешь.

Я покосился на Тир-и.

— Ты сумел призвать их в призрачной форме? Разделить воспоминания?

— Дани и её возлюбленного. Их замуровали в стену в том самом подвале, где её раньше держали. В таких случаях, сам знаешь, не так уж и сложно добраться до воспоминаний. Остальное… Мои крысы многое могут, когда доходит до старых преступлений и тайн. И я достаточно часто это видел, чтобы понимать, как подобные истории развиваются.

— Ясно. И какую же ложь эти монстры придумали для остальных?

— Объявили, что дети сбежали вместе, конечно… Это было не так-то просто доказать, учитывая, что они обменивались записками. Почерк совпал, юношу видели недалеко от их дома.. Понятно, почему история сыграла. Так-то родители парня до сих пор его искали, не сдавались. Всё посылали запросы, не видели ли его там-то и там-то, и надеялись, что он напишет. Пытались понять, что сделали не так и почему он решил сбежать. Отец так и не простил себя за их последнюю ссору — совершенно стандартную, смею заметить, простое недоразумение, которое разрешилось бы, если бы не… Но он думал, что это его вина… Достойные люди. И, да, любящие родители. Когда они, рыдая, благодарили меня за то, что я “проходил мимо, почувствовал возмущение энергии”, говоря “спасибо, что нашли его, что не оставили там”, я испытывал смешанные чувства.

Я приподнял брови.

— Ты рассказал им правду.

— Да, — пожал плечами Тир-и. — Те кости слишком долго лежали там. И, если честно… Они должны знать правду. Жить, не зная наверняка — пытка. К тому же, я не мог оставить этих детей там. Так что, если у тебя на этот счёт были какие-то планы, то извини.

Я кивнул.

— Никаких планов. Правда, теперь мне как-то придётся рассказать это всё Ван-Ван… Но она тоже заслуживает знать. В том числе, что её действительно любили.

— А, это… — вздохнул он. — Ты, кстати, должен быть готов к появлению её новых родственников на горизонте. Ситуация наделала шума, по этому поводу пригнали команду первоклассных следователей и магов. История твоей подопечной уже всплыла, и семья юноши рвёт и мечет, чтобы как можно быстрее её найти. Менталисты не очень верят, что девочка реально могла дожить до совершеннолетия, понимая, в каких условиях она должна была расти. Но её следы ищут, и довольно скоро найдут. Уверен, это будет громко.

35

Я попытался понять, что думаю по этому поводу, но не нашёл для себя возможности огорчиться.

То есть да, разумеется, для меня это всё усложняло, и Ван-Ван, которая раньше была только в моей власти, теперь потенциально обрела других людей, которые могут на неё влиять. Но… Честно, я не лучший человек, но даже для меня было бы слишком низко проявлять эгоизм в такой ситуации.

Хоть с опозданием, но пусть она всё же узнает, что в этом мире есть те, кому она важна просто потому что она есть… А как разбираться с этим, мы решим.

Но кстати, я хочу знать ещё об одном персонаже…

— А что с женихом? Ты до него добрался?

Тир-и фыркнул.

— Не я лично, но мои крысы. С женихом тоже забавная история; ну то есть вполне стандартная, но забавная. Жил да был юноша с не самой благополучной подноготной, который с группой друзей начал развлекаться воровством и мелкими афёрами. Развлечение зашло далеко, стоило людям здоровья, а одному и жизни, потому юноше пришлось бежать, чтобы не попасть в объятия стражи. Он решил затеряться, найти временную работу, (желательно с перспективой потом обокрасть начальство), и в своих скитаниях встретил господина Брэндта. Это был тот случай, когда вселенная шутит шутки, и псих встречает манипулятивного психопата.