Признаю: бывали у меня минуты, когда я хотел запихнуть огромные группы людей, одержимых очередной сверхценной идеей, в какой-нибудь подземный зал, чтобы коллективно охолонули.

Но увы мне, так оно не работает.

Также да. Были у меня минуты (много, много минут) когда я хотел просто сбежать в путешествие, за горы, за море, в другой мир, — и стать там странствующим магом, таким, как дядя с тётей. Но также я знал…

..Если бы я в своё время не стал императором, политические последствия были бы внушительными. Конфликт между Долиной Рек и Срединной Империей уже тогда набирал обороты, дом Фаэн стоял на пике своего влияния и метил на трон, потому столкновение было неизбежно; не будь меня в качестве стабилизирующего фактора, всё бы рухнуло в гражданскую войну, и одним богам ведомо, сколько бы всё это продолжалось и кто бы в итоге победил… Ну и это не касаясь магической стороны вопроса и воли моей почтенной матушки.

Так что нет, я не мог это всё просто так выбросить в окно и сказать что-то вроде “любитесь с этим сами”. Слишком уж ставки были высоки.

..Ладно, я мог.

Но не стал этого делать, потому что верил: это не будет правильным.

Даже сейчас, несмотря на все потери, я считаю, что сделал, что должен был.

— Ясно-ясно, — вздохнул Пищуха, укладываясь на крышу и закидывая руки за голову. — Если ты считаешь, что оно того стоило, значит, стоило… В конечном итоге, у тебя впереди множество жизней, чтобы наверстать.

— Ну-ну… Так зачем ты вытащил меня сюда?

— Посмотреть на представление, — подмигнул Моррид. — Скоро герой примчится спасать твою подопечную; лес уже видит происходящее, и уверяю тебя, это будет забавно.

— Да не сомневаюсь, вступление мне уже нравится… Слушай, насчёт твоего подопечного: ты уверен, что тебе не стоит вмешаться в его действия?

— Дети должны обо что-то расти. К тому же, он — отличная ширма для моих интересов… А ещё он имеет право на собственную месть. Которую мы с ним делим на двоих.

— Ммм… Слушай, Пищуха, я не хочу быть тут скучным занудой, но тебе не кажется забавным, что в конечном итоге ты мог стать фамилиаром только для кого-то из представителей именно этой семьи? Вы все так любите говорить о судьбе, так может, и это тоже она, намекает тебе на что-то?

Он бросил на меня холодный взгляд.

— О, только не говори мне, что собираешься прочесть лекцию о всепрощении, о Тёмный Властелин! Я знаю твою историю объединения царств. И не всегда ты обходился одними разговорами.

— Да ясное дело, что не всегда. Но скажи мне честно: спустя столько лет, в чём смысл? Ты уже наказал Гэвина, забрав у него единственного человека, которого тот любил. Правда думаешь, что там должно быть ещё какое-то наказание?.. И твой подопечный, опять же. Зачем поощрять эти детские бредни на тему мести?

— Месть — это его выбор!

— Или он так считает. Слушай, Моррид… Он твой ученик, он ещё очень молод. Кто из проблемных детей не одержим идеями “праведной” мести, справедливости и изменения мира в таком-то возрасте? Много ли хтонических магов, которых этот этап обходит стороной?.. Но ему потом взрослеть, и со всем этим жить. Ты уверен, что именно такому хочешь его учить?

Моррид приподнял брови.

— Ты считаешь, что я должен оставить Фроннов в покое?..

— Я считаю, что тебе стоит добиться их падения, а не убивать по одному, используя одержимого местью ученика. Покажи миру их подлинное лицо, смести их с их извечного положения хранителей закона в этих горах. Этого будет достаточно.

Моррид холодно прищурился.

— Достаточно? Потому что ты так решил? Я не уверен, что ты тут вправе судить, — отрезал он сухо. — Ты не представляешь, какая цена была в своё время уплачена за их предательство…

— Они мертвы, — отрезал я. — Те, кто предал, и те, кого предали. Это твоя новая жизнь, Владыка. Её попытались отнять, и ты отнял многое в ответ. Я же был тем, кто тебя спас.

— Жалеешь?

— Не склонен сожалеть о таких вещах. Просто не хочу, чтобы мои старания были потрачены впустую. Этот мир не похож на тот, в котором жил я; также он уже не тот, который помнишь ты.

— Зато ты, конечно, понимаешь, о чём говоришь…

— Ну, как бы сказать… Я не живу в лесу? Я при каждом удобном случае читаю местные книги, как одержимый?.. Про драконье правление много можно сказать, хорошего и не слишком. Но из того, что я успел понять, все эти годы империя развивалась. Право и наука, артефакторика и лекарское дело… Этот мир стал другим, и общественное мнение в нём играет роль очень важную. И знаешь, я не уверен, что в нём есть место для мести за тех, кто умер, тем, кто умер.

— Ты ничего не знаешь об этом!..

— Конечно знаю. И ты знаешь, просто не хочешь знать. Слишком болит. А так — ты забыл, кем я был? Ты прав, объединение царств — тот ещё процесс, как и властелинствование в целом. Ко мне, если хочешь, тоже приходили мстить не раз. Порой за дело, порой, как по мне, просто потому что захотела левая пятка…

— Их хвалёный прогресс стоит на наших костях! — рыкнул он.

— Это можно сказать о любом прогрессе.

Моррид отвернулся.

Ну почему же это всё так сложно!

— Слушай, Владыка… Если я хоть что-то понимаю в жизни, Бон-Бон призвал тебя, потому что надеялся, что ты сможешь помочь ему. Вместо того ты усложняешь ему жизнь.

— Он слишком мягкосердечен.

— Ой ли?.. Об одном и том же ли гаремном кошаке мы говорим? Потому что тот, которого знаю я, умён и хладнокровен.

— Он слишком пристрастился к валерьянке и сдаёт позиции.

Я моргнул.

— А что, для кошачьих оборотней?..

— Да.

— Ясно, — что тут ещё скажешь? — И тебе не приходило в голову, что, возможно, это произошло от чудовищности того давления, что лежит на его плечах? Что он призвал тебя, чтобы ты разделил этот вес, а не приумножил его?

Пищуха скривился.

— Он попросил тебя поговорить со мной?

— Нет, он попросил меня стать его героем, потому что ты после истории с Гороном не подходишь. Поговорить с тобой — моя инициатива.

— Потому что ты считаешь, что я тебе должен?

— Потому что я хочу верить в твой здравый смысл. Потому буду говорить, как есть. Гаремный кошак, ваш, на минуточку, маг нитей, не выдерживает напряжения и в любой момент может сломаться; с другой стороны, у тебя есть ученик, достаточно могущественный, чтобы стать хотя бы частичной заменой в будущем. Если же ты оставишь кошака наедине с его проблемой, он рано или поздно не выдержит, и у вас, сюрприз, больше не будет мага нитей. Печально. Опять же, да, Горона ты можешь повесить на Найделлов, и это будет справедливо… В своём роде. Если мы вообще берёмся искать “справедливость”, чем бы она ни была, в этой куче говна, крови и старых костей. Но, если Фронны и дальше начнут умирать, даже самые недалёкие люди заподозрят что-то. А уж учитывая, что ваши противники постоянно ищут повод, чтобы объявить вас чудовищами… Ты просто выкопаешь себе очередную могилу.

— А тебе внезапно стало не всё равно, что я там кому копаю? Ты же, кажется, собирался убраться из этого мира куда подальше и ни во что не вмешиваться. Или тебе так жаль своего нового приятеля, малолетнего иномирного демона?

Я только фыркнул.

— Которого из них? Так-то их у меня приличное количество в последнее время развелось, один другого несчастнее.

— Я про гончую. Как его там? Ке-Ша? Я всё ждал, когда ты придёшь просить за этого выродка.

Ну да, как и следовало ожидать.

— Выродок, не выродок…

— Он — демон.

— Для многих ты — тоже.

— За это следует благодарить драконов.

— Ой ли?.. До прихода драконов вы сосуществовали с людьми, да. Но не всегда мирно.

— Ты… Ты говоришь опасные вещи. Не забыл, что ты у меня в гостях?

— Боюсь-боюсь, — я небрежно разлёгся на крыше. — Знаешь, почему я никогда не любил всяких древних магов, вернувшихся с того света? Ну, помимо очевидного “их сложно прикончить и с ними тяжело разговаривать, ибо упрямые, как сволочи”?.. Просто стоит им — вам — заявиться, как начинается кровавая вакханалия на тему того, кто на чьей спине взошёл на трон, кто кого сто лет назад убил и что мы в связи с этим будем делать… Даже если самому магу только и хочется, что тихонько курить и наслаждаться жизнью, вокруг него наверняка тут же объявятся любители старины, которых глубоко обидели. Лет триста назад. То есть, их там понятное дело не было, но они в книге прочитали, или на площади услышали, или от сумасшедшего дедули на смертном одре узнали, что свершилась Страшная Историческая Несправедливость.