Белинда хмыкнула и уверенно уселась на кровать, небрежно смахнув несколько выкроек.

— В общем так, — сказала она, — Я долго думала…

Бедняжка, она думала целых три часа. Даже не знаю, как её мозг выдержал этот тяжкий мыслительный процесс!

— ..И вот что хотела спросить: когда ты сказала, что хочешь отдать мне долг за… ну, за тот случай… ты не шутила, так? Если что, все эти твои отговорки насчёт “позволить мне тебе говорить всякое бла-бла” не считаются. Ты мне за те три дня должна!

Дева, ты спрашиваешь или утверждаешь?!

И вообще, может, зря я затеял эту инициативу с примирением? То есть, она была необходима для ментального состояния Ван-Ван, понимаю, но в остальном… Как ни крути, а случаются на свете люди, которых лучше держать на расстоянии вытянутой ноги.

Или даже вытянутого меча, хотя, ради справедливости, это всё же не тот случай: не тот масштаб у лемуродевы, чтобы мечи на неё тратить. И сомневаюсь, что когда-нибудь она до того масштаба дорастёт.

Ван-Ван, с другой стороны, выглядела отчего-то очень радостной.

— То есть, если я пошью тебе платья, долгов между нами больше не будет? Ты простишь меня за тот случай?

У, что-то мне подсказывает, что не в платьях дело…

— Платья? Какие платья? Не-ет, платья — это я так, хочу помочь тебе заняться чем-то стоящим!

— ..О. Понятно.

— ..Но да, я имела в виду, что ты мне должна! Услугу! Когда выполнишь, будем квиты!

Ван-Ван тут же приободрилась.

Я нахмурился.

По всему выходило, что Ван-Ван действительно должна согласиться, чтобы разрешить эту дурацкую ситуацию. Как ни крутись, как ни отрицай, по законам небесным и земным Ван-Ван действительно связана с Белиндой долгом, оставшимся без оплаты. Более того, она сама признаёт эту связь и этот долг, а значит, они будут тянуться за ней, куда бы она ни пошла.

Эти ловушки, живущие в человеческих головах…

— Говори, чего ты хочешь, — сказал я ей, пока Ван-Ван не выдала, что на всё согласна. — Мы не станем для тебя кого-то убивать или соблазнять, если ты за тем пришла.

Белинда моргнула.

— Вообще-то я не с тобой разговариваю…

— Теперь со мной, — отрезал я. — Я её фамилиар и учитель. Мы не станем обещать тебе ничего, пока ты не назовёшь условия.

— ..Ты точно демон!

— Всё ещё не демон. Условия!

Белинда надулась, потом тряхнула головой.

— Мама отказывается оставить меня в Академии и отказывается разговаривать с ректором. Ректор сказал, что прервёт мою связь с фамилиаром завтра, так что…

— Так что? — мне уже не нравится начало.

— Так что я его украла!

А?

— Что?!

— Ты говорила, ничего не надо будет ломать. Я ничего не сломала!.. Ну, разве что пару замков, но это не считается, тот добрый парень дал мне ключи…

Твою ж духовную энергию, что тут творится вообще?

Я поднял глаза к небу и напомнил себе — вот, это именно та причина, по которой я так долго отказывался брать учеников. Это же с ума сойти можно!

— Так, а давай по порядку? — попросил я. — Потому что пока что я не понимаю вообще ничего.

На это ушло какое-то время, поскольку связная речь не относилась к сильным сторонам красотки Белинды. Но в итоге, худо-бедно и с использованием предназначенных для допросов навыков, я сумел выбить из девы относительно полную историю.

Как выяснилось, Белиндина матушка деточку слушать не стала, ибо успела ещё раз поскандалить с пушистым ректором и окончательно рассориться. Уж не знаю, кто там что и кому наговорил. Ставлю на то, что кошак, в его нынешнем не вполне стабильном состоянии, не выдержал и выдал много мыслей вслух. В любом случае, после дополнительного разговора с ректором старшая Алото оставлять дочь в Академии отказалась категорически, ибо небезопасно, никто тут на самом деле не следит за детьми, она разочарована и всё в таком роде.

Говоря объективно, в какой-то степени я даже взгляд дамы на этот счёт понять могу; так-то назвать Академию Фамилиаров безопасным местечком — это надо фантазию очень развитую иметь. С другой стороны, за всю мою жизнь я ни разу не видел, чтобы место, где обучаются магии, было прям очень безопасным. Показатель, конечно, будет разниться в зависимости от школы, но в среднем? Без шансов.

Жизнь, опять же, даже безо всякой магии остаётся довольно опасным предприятием. И дети неполных двадцати лет от роду, следи за ними или не следи, всё равно найдут неприятности на свои головы; на то оно и взросление.

В любом случае, слова Белинды матушка даже слушать не стала, прикрывшись старым добрым “я делаю, как будет лучше для тебя”. Лемуродева, которой в жизни не отказывали, наверное, практически ни в чём, тут же впала по этому поводу в глубокую задумчивость.

Ну и параллельно во вторую стадию взросления, ту самую, которая “бунт”.

В целом, конечно, это скорее хорошо, чем нет. Так-то для таких детей, как Белинда, любимых и избалованных, связанных с родителями очень тесными узами, стадия бунта порой откладывается на неопределённый срок. И это не так замечательно, как многим хотелось бы верить.

Вообще нормальный человек с относительно адекватными родственниками проходит три основных стадии в отношениях… Так-то больше, конечно. Но обожание-бунт-принятие — это те ступенечки, которые на пути к взрослости не обойти.

Понятно, что для изломанных существ вроде той же Ван-Ван путь состоит из гораздо большего числа ступеней; за тем же принятием должно следовать освобождение, в ходе которого человек позволяет прошлому окончательно остаться в прошлом. Но это уже частные случаи для семей, “любовь” в которых имела совсем уж весёлые формы.

Для остальных же людей основных ступеней три, и шутка в том, что ни одну из них не перескочишь.

Обычно люди с проблемными семьями имеют сложности с принятием — по себе говорю, как есть. Сам через это проходил, и даже до сих пор прохожу, в какой-то мере; принятие — сложная ступенечка, многогранная. Стоя на ней, окончательно понимаешь, что родители — не всесильные и непогрешимые существа, не твои враги, которые виноваты во всех твоих проблемах и которые были тебе кругом чего-то должны, а просто люди, принимавшие решения.

Какие-то решения были удачными, какие-то не особенно; что-то из их наследия возрождает вас, что-то разрушает; так бывает. Стадия принятия позволяет взглянуть на всё это со стороны и любить спокойной любовью, живя при этом своей жизнью и разграничивая своё мнение с родительским.

Но, если у выходцев из несчастных семей обычно бывают проблемы с принятием, то дети из семей счастливых и очень любящих часто имеют сложности с бунтом; любовь оказывается ловушкой куда более серьёзной, чем все остальные, вместе взятые.

В нашем мире, в силу традиций, такое чаще бывает с юношами, ибо девушки почти всегда покидают семью относительно рано. В мире новом, что логично, проблема эта характерна для юношей и девушек в равной степени: привычка быть единым организмом не позволяет ни родителям так просто отпустить детей, ни детям начать принимать самостоятельные решения и идти своей дорогой. Вроде бы ничего плохого, но у таких людей часто бывают проблемы с созданием семьи и в целом отношений, дружбой и даже карьерой.

Общее у тех, кто не бунтовал, и тех, кто не принял, заключается в том, что они не способны расстаться с честно выстраданными детскими обидами и зависимостями. Потому чисто по-кошачьи я за Белинду и её первые стадии бунта был очень даже рад. Другой вопрос, почему это должно было стать нашей проблемой-то?..

Увы, дева за каких-то несколько часов умудрилась спереть Бао-Ко, раздобыть у какого-то теневого советчика сомнительного свойства ритуал привязки и явиться к моей ученице, чтобы та для неё этот ритуал провела. Мол, после никто не сможет разделить их с Бао-Ко без серьёзных последствий, и маме придётся отступить.

..

В общем да, этот план был настолько же туп, насколько это звучало. Но Белинде он казался верхом изобретательности.

— ..Ну тебе же не впервой делать запретные ритуалы!